— Государю императору — ура!!! — заорал Джонатан и откуда-то с пола рванулся в открытую дверь.
Наставник и Бахметьев завопили. Джонатан, похоже, врезался кому-то из них в лицо. А поскольку тушей он обладал немаленькой, то и удар вышел чувствительным. Голоса быстро переместились по коридору.
— Это чайка!
— Фамильяр Барятинского!
— Что он творит⁈
А Джонатан определённо что-то творил. Он с дикими воплями, то славя императора, то грозно жалуясь каким-то чаячьим богам, носился по коридору. За дверью что-то сверкало, как будто в коридоре рвались беззвучные бомбы.
— Что случилось? Что это? Что происходит⁈ — раздавались голоса. Хлопали двери.
Аве, Джонатан! Теперь время действовать нам.
— Света, бегом! — громко шепнул я.
Светящаяся фигурка выскочила из-за двери и переместилась ко мне. Я жестом показал, чего жду. Света не стала изумляться и ахать, только кивнула. Видимо после того, как я вынудил её выползать из-под клетки, для неё уже не было никаких психологических блоков.
Я первым перемахнул через перегородку в комнату Бахметьева, приземлился на его кровать. Повернулся и как раз успел подхватить Свету. Не теряя времени, мы кинулись к противоположной стенке-перегородке, влезли на письменный стол и повторили маневр. Раз, другой, третий… Все курсанты высыпали в коридор, на происходящее в комнатах никто не обращал внимания — гвоздём программы был Джонатан Ливингстон.
А вот на предпоследнем полустанке вышел конфуз. Я спрыгнул на стол, поймал Свету, соскочил вместе с нею на пол и замер.
Сидя в постели, на нас смотрел, хлопая глазами, Мишель.
— Костя⁈ — изумился он. — Что происходит?
— Здравствуйте! — улыбнулась Света и помахала рукой.
— З… — Мишель запнулся и густо покраснел, обнаружив, в каком виде пребывает Света. — Здра-а-авствуйте…
— Нет времени объяснять, — сказал я. — Ты нас не видел!
— Я?.. Нет. Но…
Конечно, это было весьма грубо — забираться с ботинками на разобранную постель товарища, тем более когда он находится в ней. Но вариантов у меня особо не было, поэтому я поступил так. Подсадил Свету, помог ей перелезть через перегородку, затем перескочил сам.
— Всё. Добро пожаловать домой, — сказал я. — Полезай под кровать.
— Что такое «кровать»? — деловито осведомилась Света.
Её взгляд метался между письменным столом и кроватью. Я молча указал ей верный путь, и Света кивнула. Скользнула, куда было сказано, и замерла там. Наружу выбивалось только лёгкое свечение, которого я и сам бы не заметил.
Выдохнув, я стряхнул с кителя и брюк предполагаемую пыль и вышел из комнаты.
Громко вопросил:
— Что здесь, собственно, происходит?
Толпа курсантов во главе с наставником кучковалась в дальнем конце коридора. Джонатан метался над их головами. Но, увидев меня, успокоился. Подлетел ко мне, приземлился на плечо. Я погладил его по голове.
— Молодец, — сказал шёпотом. — В город выберемся — с меня селёдка.
— Господин Барятинский! — Наставник протолкался сквозь толпу курсантов. — Вы… — не сразу придумал, что сказать, но в итоге нашёлся: — Вы что же, спите одетым?
Упс. Промашечка. Большинство курсантов были в пижамах, некоторые — в трусах. А я вышел в полном обмундировании.
— Когда в любую секунду может случиться прорыв Тьмы, нужно быть в полной боеготовности всегда! — сказал я твёрдо. — Что за переполох вы тут устроили?
Наставник пыхтел, вращал глазами, пытаясь подобрать слова, которые выразили бы его возмущение. Наконец, решил попробовать:
— Ваш фамильяр, господин Барятинский, проник среди ночи в запертую комнату Жоржа Юсупова!
— И? — пожал я плечами.
— «И?» — всплеснул руками наставник. — По-вашему, это — ничего не значащий эпизод?
— По-моему, называть «запертой комнатой» помещение, в которое можно проникнуть через перегородку из коридора, несколько опрометчиво, — сказал я. — Для людей оно, может, и заперто, а вот птицы видят мир несколько иначе. И попробуйте объяснить летающему созданию условность подобных границ. Джонатан исследовал пространство, только и всего. А вот зачем вы его напугали и толпой носились за ним по коридору…
— Но-но, — зевнул Анатоль, — я попросил бы! Лично я ни за кем не носился, просто наблюдал. Твой Джонатан тут такой фейерверк устроил, что куда там императорским придворным магам.
— Если в комнате Жоржа что-то пропало или сломалось — я, разумеется, возмещу ущерб, — сказал я. — Но обвинять моего фамильяра в случившемся переполохе не позволю. Здесь императорская академия, а не женский монастырь — чтобы с визгом носиться по коридорам в чём мать родила из-за того, что увидели птицу.
Вот теперь многим стало неудобно, даже наставник притух. Чего мне, собственно, и надо было.
— Обо всём будет доложено начальству-с, — буркнул наставник.
— Как вам будет угодно, — поклонился я. — А теперь — прошу меня извинить. Мне нужно выспаться.
Я скрылся в комнате, запер за собой дверь и посмотрел на Джонатана.
— Вроде неплохо прошло, коллега?
В ответ Джонатан потёрся головой о мой висок.
— Да-да, я знаю, что ты меня любишь. Это полностью взаимно. Ну, давай, иди на стол или на подоконник. Отдыхай.
Джонатан послушно спорхнул на середину стола и там нахохлился, прикрыв глаза. Ушёл в энергосберегающий режим.
Интересно, что за «фейерверк» он исполнял в коридоре? Сам я ничего подобного не видел. Как-то бы получить доступ к описанию всех возможностей фамильяра, что ли… Что-то вроде перечня тактико-технических характеристик мне бы очень даже не повредило. А так — всё приходится тестировать вслепую.
Я отодвинул от стола стул, присел, устало откинувшись на спинку. Силы восстанавливались, теперь меня уже могло хватить на простенькое волшебство. Но глаза один чёрт закрывались. Правда, спать я не собирался до тех пор, пока не проясню некоторые моменты.
Глава 10
Постепенно голоса и шаги снаружи стихли, курсанты расползлись по своим кроватям. Я на всякий случай решил выждать ещё несколько минут и не прогадал.
Наставник, видимо, подкрался на цыпочках — хитрый мерзавец. Его шагов я не слышал. Просто вдруг резко сдвинулась занавеска на дверном окошке, и с той стороны двери показалось лицо наставника.
Здесь, в нормальном мире, я опять прекрасно видел в темноте. Зато моего лица наставник разглядеть никак не мог — видел лишь силуэт на стуле.
— Вы что, господин Барятинский, спите сидя⁈ — громко и грозно прошептал он.
— Именно так, — сказал я. — Тело меньше расслабляется и пребывает сразу в боеготовности. Благодаря чему я могу немедленно переходить к боевым действиям. Вы же хотите, чтобы я перешёл к боевым действиям сразу же, как только случится очередной прорыв Тьмы? Тогда, бога ради, перестаньте мешать отдыхать моему разуму!
— Покойной ночи, господин Барятинский, — пробормотал наставник и задвинул занавеску.
Шаги удалились. Ох и въедливый мужик попался! Нарвусь на него ещё раз — нужно будет устроить так, чтобы наставника перевели на другой этаж. В принципе, не так уж сложно будет. С ректором у меня хорошие отношения, с императором — ещё лучше. Мерзко, конечно, так делать, но мне к мерзостям не привыкать.
Вот сейчас моя жемчужина бы почернела. Если бы она у меня была. А так — увы, я этого не вижу. Просто знаю, что нечто неуловимо изменилось в энергетических каналах, и они стали больше рассчитаны на проведение черномагической энергии.
Сколько во мне вообще белого осталось, интересно?.. Нет, положительно надо раздобыть новую жемчужину, с ней спокойнее.
— Света, — позвал я, выставив глушилку, — вылезай.
Таинственная полуголая девушка выскользнула из-под кровати. Впрочем, назвать её «полуголой» означало сильно преуменьшить выдающиеся достоинства загадочного «платья». Правильнее было бы сказать «на девять десятых голая».
Света села на кровать. Я, пару секунд посмотрев на неё, расстегнул китель, снял его и накинул на девушку. В плечах я был шире, что немного компенсировало наличие у Светы груди. В общем, примерно то на то и вышло — китель прекрасно застегнулся.