Благодаря сухому климату и отсутствию мышей и прочей живности, которая могла бы запас оприходовать, я стал богаче килограммов на десять различных зерновых и бобовых.
Змея ими явно не интересовалась, так что я решил, что они остались съедобными. Попробовал, вредных последствий не заметил, успокоился и прибрал их к рукам.
Больше ничего ценного не нашел. Ни денег, ни украшений у покойника не было. Из инструментов — уже описанная лопата, большой нож из скверного железа и что-то вроде шила или большой иглы. Посуда — пара глиняных горшков и мисок. Про гончарный круг тут знают, но стенки толстые и никаких украшений. Еще несколько выщербленных деревянных ложек. Жил покойник что-то совсем небогато.
Ничего из найденного имущества тащить с собой мне не захотелось.
Да, последнее, что я узнал в оазисе, это влияние убитой мною змеи на живые организмы. Судя по всему, она могла сразу выпить всю жизненную силу, что и проделала с бывшим хозяином дома и пыталась проделать со мной. В этом случае труп превращается в высохшую мумию.
Такая змея может выпивать жизненную силу и постепенно. Возможно, осуществляя это непроизвольно. Вроде как дышит она так.
Жуткая гадость!
Вот под это невольное влияние попали все растения оазиса. Возможно, там и животные были, но их змея «выпивала» сразу. В качестве подтверждения этой гипотезы послужил тот факт, что среди кустов я нашел мумифицированный трупик какой-то мелкой пичуги. Возможно, на дне пруда и остались такие же трупики рыб.
Вообще у меня есть подозрение, что первое время змея жила именно в пруду. Анаконда все-таки. И это объясняло бы полное отсутствие там водорослей.
Но — не знаю. Спросить не у кого.
Такие вот у меня появились первые сведения об этом мире. Не скажу, что они меня порадовали, но, как говорится, выбирать не приходится.
Пока жил в оазисе (на вторую ночь все-таки перебрался в дом, но спать продолжал на своем надувном матрасе), немного привел его в порядок. Первые два дня я только спал, ел и медитировал, но дальше уже занялся местными растениями. Воды рядом хватало, так что заклинание «стимулирование роста» работало нормально. «Стимулирование плодовитости» тоже запустил: если не сразу, так потом пригодится.
Заодно проверил свои запасы зерна и бобов на предмет еще годных к посадке. Все теми же диагностическими заклинаниями. Немного, но пара горстей нашлась, так что засадил ими самые страшные проплешины, в том числе и следы от моих костров. Надеюсь, выросшее там ядовитым не будет. То есть в принципе не должно быть таким. С помощью магии добился, что все семена проросли и даже немного подросли.
Так как долго я тут задерживаться не собирался и поливать их будет, скорее всего, некому, прорыл к своим посадкам канавку от пруда. Не скажу, что получился хороший корневой полив, но надеюсь, что укрепленные магией растения справятся с проблемами.
В общем, считаю, что бесполезным мой труд не был. Кстати, мощность звука у заклинаний фактически восстановилась где-то через неделю. Точно не уверен, но слабым я себя чувствовать перестал.
Теперь меня беспокоило уже другое. В изучении заклинаний браслета я совершенно не продвинулся. Две первые бусины зажглись, можно сказать, на старых запасах, и это были простейшие мелодии из одной ноты. Собственно, с первым браслетом все было точно так же. Но в Запорталье у меня даже до попадания в тренировочный комплекс новые бусины зажигались каждые два-три дня. А здесь что-то не спешат. Судя по двум первым заклинаниям, ничего сложного в следующих за ними быть не должно. Это встреча со змеей так на меня повлияла? Думаю, да. Жаль, что о состоянии симбиота я могу судить только по косвенным признакам.
Некоторое время поколебавшись, я все-таки снова стал наигрывать «гимн Света». От отравления ядовитой силой змеи он меня спас, вдруг поможет и полученные при этом травмы залечить?
На сей раз проваливаться полностью в состояние Света я не хотел, надеясь сохранить контроль над сознанием. С первого раза не получилось, так что вернуться к жизни мне удалось чудом. Или мне симбиот с амулетом в виде свастики помог. Уж слишком ярко пылало у меня в груди пламя, выделяясь в основном потоке, что и позволило мне зацепиться за реальность.
Потом долго сидел в обычной медитации, отходя от пережитого. Никакой подсказки, правильно поступаю или нет, я не получил. Новые бусины в течение последующих двух дней тоже не зажглись.
Решился повторить попытку. На сей раз сразу сосредоточился на пламени из груди, что и стало якорем для моего сознания. Так что вышел из состояния Света я уже легче. Но никаких новых бусин снова не горело.
Утешил себя тем, что, освоив новую технику медитации под «гимн Света», я, если не дай Ушедшие, опять сцеплюсь с еще одной змеей или похожей гадостью, сумею очиститься от ее яда уже легче.
Все равно от воспоминаний о пережитом меня еще довольно долго потряхивало. Пока новая бусина все-таки не засветилась. Ура!
«Ощущение камня». Замечательно. И что это такое? Опять пояснения нет.
Заклинание я выучил без использования «абсолютной памяти», на одном энтузиазме. С первого раза. Благо мелодия всего из двух нот состояла. С непростым звучанием. Куча обертонов, и создавалось впечатление, что эти два звука как бы ведут перекличку между собой. О чем? Стал экспериментировать.
По ощущениям, это заклинание оказалось чем-то вроде эхолота, только для работы не в воде, а в камне. В земле, впрочем, тоже работало, но не так ярко. Кажется, с его помощью можно в породе (грунте) пустоты определять или всякие там неоднородности. Например, воду почувствовать или жилу чего-нибудь. К сожалению, именно «чего-нибудь». Отличать что-либо ценное (металл, руду, жеоду, клад, наконец) от чего-то совсем ненужного — учиться надо. А так как копать, чтобы проверить, придется, возможно, довольно глубоко, экспериментальным путем тут далеко не уйдешь. Буду надеяться, что со временем у меня появятся заклинания, которые позволят эту проблему решить.
Пока же главное то, что с мертвой точки я все-таки сдвинулся. Мой симбиот оправился и готов развиваться дальше. Значит, и знакомство с Новым миром можно продолжить.
Пора двигаться дальше.
Глава 2
Первые контакты с аборигенами
Сказать, что мой путь был прост и приятен, было бы преувеличением. Ничего особо сложного в нем тоже не было. Почти ровная дорога без серьезных повреждений. Пару раз ее сужали оползни камней с соседних холмов, но даже до конца не перегораживали. Не было на ней ни разбойничьих засад, ни встреч с опасными животными. Зато было жарко и далеко.
Я читал, что в начале Первой мировой войны немецкие солдаты бодро маршировали через Бельгию, Нормандию и далее, практически не встречая сопротивления. Но к концу дневного марша бравые бойцы падали с ног, а единственные слова, которые они при этом бормотали, были: «Семьдесят километров!» Ибо именно такой марш-бросок с полной выкладкой приходилось им совершать каждый день на протяжении месяца. В результате к Марне они вышли, но сил преодолеть наскоро собранный заслон французов у них уже не осталось. Кстати, во время Второй мировой войны эта ошибка была учтена, и солдат вермахта пешком на большие расстояния больше не гоняли. Шансов Франции не оставили не только и не столько танки Гудериана, а тысячи трудяг-грузовиков «Опель-Блиц».
У меня никакого транспорта не было, а навьюченное на меня имущество весило, пожалуй, не меньше меня самого. Никаких сверхзадач вроде семидесяти километров в день передо мной не стояло. Все обстояло гораздо хуже. Требовалось пройти путь от одного источника воды до другого. Так что шел я (с перерывами на отдых) весь день и всю ночь, преодолев километров пятьдесят. И это с таким грузом!
Единственное, что я смог сделать, защищаясь от солнца, это соорудил из носового платка вариант панамы, завязав по углам узелки. Где-то читал, что в прошлом веке одно время так многие делали. Вид, наверное, забавный, но даже удобно оказалось. Размер получившегося головного убора можно положением узелков отрегулировать, так что моя «панама» сидела на голове как влитая.