Я ради интереса вытащил из ближайшей ячейки свиток. Развернул.
Н-да… Надеюсь, где-то тут присутствует магический переводчик с древних языков на современный. Для меня то, что здесь написано — полная абракадабра.
Я медленно шёл вдоль улиц, составленных из шкафов. Книги постепенно меняли облик, обретали всё более знакомый вид.
Если я правильно запомнил, рукописный каталог обрывался на номере 314. Я подошёл к шкафу, наугад вытащил книгу. Год издания — 1729-й. Значит, верно я угадал, что дед ещё даже не родился, когда его предки благополучно забили болт на ведение каталога. Еще прадед деда забил, судя по всему.
И этот человек мне будет рассказывать, о том, как прекрасно всё было у рода Барятинских на протяжении веков! Если они и прочие дела вели тем же манером, то как-то даже удивительно, что так поздно разорились. Раздолбайство сплошное! И что бы без меня делали, спрашивается?
— Я закончил, — крикнул Жорж. — В каталоге нет этого манускрипта!
— Значит, давай проверять остальные шкафы, — сказал я. — Тут их не так много и осталось. Штук сто пятьдесят, не больше.
Мы с Жоржем двинулись вдоль шкафов по параллельным улицам. Техникой скорочтения владели примерно одинаково, я опережал Жоржа не намного.
Через час мы изучили содержимое всех оставшихся шкафов.
— Нету, — убитым голосом сказал Жорж.
— А в каталоге ты не мог пропустить? Если эта штука очень старая, по логике, она должна быть где-то в начале.
— Нет. Не мог. Я смотрел очень внимательно. — Жорж вздохнул. — Что ж, идём. Других предположений, где может оказаться этот манускрипт, у меня нет. Я был почти уверен, что мы найдём его в вашем архиве.
— Государю императору — ура! — объявил вдруг Джонатан.
Пока мы изучали шкафы, он помалкивал. С важным видом сидел на столе. А сейчас вдруг порхнул к деревянной кадке с торчащим из неё миниатюрным деревцем.
Такие кадки стояли в начале каждого ряда шкафов. Задавать себе вопрос, каким образом деревца не пересохли ко всем чертям, я не стал. В теории пространственной магии это было, пожалуй, последним, что меня беспокоило.
— Государю императору — ура! — Джонатан тюкнул клювом по кадке.
— Что это? — спросил Жорж.
— Фикус, — уверенно сказал я.
— О. Не знал, что ты разбираешься в комнатных растениях.
— Да чего в них разбираться? С колючками — кактус. Остальное — фикус. Всё просто.
— И правда, — хмыкнул Жорж. — Куда уж проще! А что с этим, с позволения сказать, фикусом собирается делать твой фамильяр?
— Самому интересно. — Я подошёл к Джонатану. — Чего тебе? Ты вроде не травоядное?
— Государю императору — ура! — Джонатан задолбил по кадке с настойчивостью отбойного молотка.
— Да понял, не галди.
Я протянул руку к деревцу. Листья на нём мгновенно обернулись острыми шипами, я едва успел отдёрнуть ладонь.
— Фикус, говоришь? — хмыкнул Жорж. — Забавно, — и уставился на меня.
— Чего?
— Что — чего? Тут явно стоит охранное заклинание, — Жорж кивнул на деревце — вновь принявшее мирный, простодушный вид. — Видимо, мы осмотрели не весь архив. Есть что-то ещё, спрятанное под дополнительной защитой.
— И что я должен сделать?
— Ну, убери защиту. Архив — ваша родовая собственность. Значит, ты по определению способен открыть здесь любой замок.
Логично. Только чтоб я знал, как он открывается.
Хотя…
Я вспомнил, как дед однажды обронил в разговоре: «Высшая форма родовых защитных заклинаний — магия, распознающая кровь. Не самая приятная штука, хотя у чёрных магов довольно распространена. Мы же, белые маги, прибегаем к ней крайне редко».
Конкретики я тогда не услышал, но догадаться было не так уж сложно.
Я снова протянул руку к хищному псевдо фикусу. И на этот раз с появлением шипов не стал убирать ладонь.
В неё впились сразу три колючки. На растение закапала кровь.
В ту же секунду раздалось шипение, кадку окутали магические искры, а шкаф, стоящий у стены справа, поехал по дуге вперёд — открываясь наподобие калитки.
За «калиткой» зиял тёмный провал. В кромешную тьму спускались истёртые каменные ступени. Хранилище имело, оказывается, ещё одно помещение.
— Идём, — сказал Жоржу я.
Принялся спускаться. И тут же за спиной раздался грохот.
Я обернулся. Жорж сидел на заднице, влетев спиной в шкаф, стоящий напротив. Его слегка присыпало книгами. В воздухе затухали магические искры.
— Мы могли бы догадаться, — проворчал Жорж. И снял с головы раскрывшуюся посредине книжку. — Это — высшей уровень защитной родовой магии. Охранки, которую ты навесил, не достаточно. Дальше меня не пропустят.
Глава 14
— Понял, — кивнул я. — Ну, на нет и суда нет. Жди здесь, — и продолжил спуск.
Ступеней оказалось немного, всего десяток. Я ожидал снова увидеть шкафы, но всё оказалось экзотичнее. В небольшом помещении с каменным полом стояли сундуки. Штук двадцать.
Н-да… Ну, ладно. По той же логике, что наверху, самые древние стоят у дальней стены. С них-то и начнём.
Взявшись за крышку сундука, я ожидал ещё какой-нибудь пакости. Игла в яйце, яйцо в утке, и прочее. Но — нет. Едва коснулся крышки, ладонь окутали искры. Родовая магия меня распознала. Крышка поддалась легко.
А сундук был заставлен склянками из толстого стекла, заполненными какими-то порошками. К каждой из склянок был примотан небольшой свиток, покрытый закорючками наподобие арабских.
Хм-м. Явно не то, что я ищу. Жорж говорил «манускрипт», а не «зелье, снабженное инструкцией по применению».
Я закрыл сундук. Шагнул к следующему. Открыл и обомлел.
На дне сундука лежала цепь. Выкованная из какого-то светлого металла, ничуть не потемневшая от времени. Точная материальная копия моего личного оружия.
Я коснулся цепи. Ощутил холод прикосновения — то, чего никогда не чувствовал, касаясь её магической сестры.
Некоторое время цепь лежала неподвижно. А потом вдруг обернулась вокруг моего запястья. Радостно и долгожданно — словно бросился навстречу потерявшийся пёс, увидевший хозяина.
Рука отяжелела, но это была приятная тяжесть. В прошлой жизни так тяжелела кобура, когда я возвращал в неё пистолет.
— Ну, дед… — глядя на цепь, пробормотал я. — Ну, Платон! Красавцы. Могли бы и сказать! Не развалились бы.
Захлопнул крышку.
— Что там? — крикнул сверху Жорж. — Нашёл?
— Пока нет. Ищу.
Я двинулся к следующему сундуку. Поднял крышку.
Угу! А вот это, похоже, то, что мне надо.
Несколько пергаментных свитков, а на самом дне — плита из камня в форме неровного квадрата, чуть больше тетрадного листа. Плита была покрыта выдолбленными в камне… даже не надписями, а рисунками.
Я прошерстил оставшиеся сундуки. В них обнаружилось ещё немало интересного, но ничего, похожего на манускрипты, не содержалось.
Я, крякнув, оторвал от земли сундук со свитками и поднялся наверх. Родовая магия попыталась возмутиться, окутала сундук искрами. Но в итоге всё же позволила выйти из подземелья.
— Что там? — азартно глядя на сундук, спросил Жорж.
— Надеюсь, ты мне расскажешь.
Я открыл крышку.
— О…
Жорж принялся перебирать свитки. Разворачивал, сосредоточенно скользил взглядом по экзотическим закорючкам. И откладывал свитки в сторону, один за другим. Похоже, читал их содержимое с той же легкостью, с какой я — газету.
— Ты знаешь все эти языки? — спросил я.
Закорючки в свитках, даже на мой дилетантский взгляд, различались.
— Пришлось освоить, пока работал с документами, — не отвлекаясь от просмотра, ответил Жорж. — Поначалу голова трещала, мигрени замучили. Но результат того стоил… Так. — Он отложил в сторону последний свиток. — Ничего интересного для нас, увы. Остаётся только это.
Жорж взял в руки каменную плиту. Уставился на неё. Смотрел довольно долго.
— Ну? — спросил я.
— Э-э-э, — сказал Жорж. — Пока всё, что могу сказать — это ни один из известных мне древних языков. Я бы сказал, что это вообще не похоже на письменность.