— Много день пути. На конь. Зачем спешить? Могучий отдохнуть мой замок. Хорошо плата работа.
Беседа стала меня утомлять. Аджит коверкал не только фразы, он и слова произносил так, что приходилось очень напрягаться, чтобы его понять. Хотя беседа, надо признать, получилась вполне плодотворной для первого контакта. Только ехать к нему в гости меня совсем не тянет. Наверняка я ему для чего-нибудь пакостного нужен, например, соседа извести. И нет у меня никакого к нему доверия. С золотом я все время ходить не буду, а вещи мои наверняка обыщут. Судя по началу нашего «контакта», этот желтый металл тут в цене. Так что либо украдут, либо убить меня попытаются. Оно мне надо?
— Нет, я пока здесь буду. А вы езжайте.
Наверное, немного нахально посылать владельца земли из его деревни куда подальше, но мне кажется, что это будет верным тоном.
Аджит, а с ним его воины явно пришли в замешательство. Возможно, среди них еще кто-нибудь язык Ушедших понимал. Или они каким-то языком жестов общались? Вроде был такой в Индии у воинской касты. Да и не только там. Впрочем, это я так, фантазирую, не заметил я ничего такого. Да и не смотрел.
Тем временем тот парень, что меня мечом рубить попытался, потихоньку стал приходить в себя. Организм молодой, здоровый, восстанавливается быстро. Посмотрел я на парня, направил на него руку и заклинание «сила жизни». Дальше конфликтовать не собираюсь, так что можно и помочь. Тем более что есть в нем что-то общее с Аджитом. Точно родственники.
Молодой воин поднялся на ноги и, что-то говоря, протянул руку за мечом.
— Мечом он меня ударить пытался, — пояснил я старшему. — Меч я оставлю себе.
Молодой, видимо, понял, так как буквально завыл. Горестно и протяжно. И стал себе щеки царапать. Успешно, кровь появилась. Однако… Вот что значит чужая культура…
— Можешь его выкупить, — решил я сбавить накал страстей. Собственно, зачем мне этот меч? Большой, тяжелый. А деньги очень даже могут пригодиться. Светить золотыми слитками в дороге — как минимум будут проблемы со сдачей.
— Сколько? — после некоторого колебания спросил Аджит.
— Сам дай справедливую цену.
Старший скривился. Я его понимаю. Предложение типа «сам решай» исключает возможность торговаться. А просто меня послать решимости не хватает. Наконец он выдавил:
— Десять арджун (серебряных), — и вопросительно посмотрел на меня.
— Если ты так ценишь своего сына… — сказал я многозначительно.
— Цена его пустой головы пай (медяшка). — А с сыном я, похоже, угадал.
— Хорошо, пусть будет десять серебряных, — согласился я. Все равно не знаю, сколько это. Но так хотя бы местные деньги увижу.
Я взялся за лезвие рукой и медленно вывел его из ауры, протянув рукояткой Аджиту. Не такой уж и тяжелый, как выглядит. Всего килограмма два. Тот принял меч, небрежно сунул под мышку и что-то сказал второму воину постарше. Тот полез в седельную сумку и вытащил оттуда по одному десять серебряных кружочков, которые и передал мне. Мог бы и кошелек предложить. Пришлось небрежным движением их в карман ссыпать.
Дальше все затоптались на месте в замешательстве.
— Подожди, — сказал я и направил руку на так и стоявшего понурившимся молодого хозяина. Или лучше его привычным словом «барон» называть? Наверное, так проще будет.
В общем, наложил я на молодого барона «среднее исцеление», целясь прежде всего в голову. Царапины на щеках прошли.
— Все, можете ехать.
Неохотно и как-то неуверенно воины все-таки последовали моему указанию. Через пять минут я остался один и, сидя на ступеньке у облюбованного дома, подводил итоги произошедшей встречи.
Прежде всего, самое последнее и интересное. Монеты. С одной стороны какая-то надпись, с другой — чей-то портрет. Точно не Аджита, так что есть надежда, что деньги тут хоть какую-то унификацию имеют. Серебряные, размером меньше царского рубля раза в полтора, но точно тяжелее десяти граммов.
Похоже, все-таки дешево этот барон меч сына оценил. Если со средневековыми ценами сравнивать, в Италии подобный меч таких монет полста потянул бы. Ну да ладно. Местных цен все равно не знаю, зато первые деньги в кармане появились.
Что я еще узнал?
Есть тут какое-то общее государство, но порядки, похоже, феодальные. Барон лично с отрядом дружинников едет по деревням дань собирать… Это что-то из времен Игоря Рюриковича.
Теперь о месте, откуда я пришел. Похоже, не случайно там все разрушено оказалось. И змея эта мерзкая была одним из стражей, поставленных древними магами никого оттуда не выпускать. Судя по всему, и не пускать туда никого тоже. Есть подозрение, что силпины, на которого я учусь, здесь персоны нон грата. Непонятно с чего. В упор не понимаю, чем големы могут быть хуже той гадости в виде анаконды, что я встретил в оазисе. И артефакты — вещь полезная. Но браслет, получается, лучше не показывать. Как это сделать? Например, надеть толстые напульсники. В глаза бросаться будут. Перчатки? Тоже заметно и неудобно. Просто рубашку с длинным рукавом? Манжета — штука ненадежная, может и не скрыть. Есть еще вариант какие-нибудь боевые наручи нацепить. Вроде были в Средние века подобные элементы доспеха. Но странно я буду смотреться только в них одних, а если к ним более полный доспех прилагать, будет тяжело и неудобно. Так что думать надо. Хорошо, магов я пока не встречал, и, похоже, они тут тоже изрядная редкость.
А вот мой знак на лбу, оказывается, виден всем. И легко прикрывается обычной тканью. Только надо ли это делать? Он показывает, что я дипломированный кират. Разве это плохо? Целитель — очень нужная профессия. Вот вторая половина знака вызывает некоторые сомнения, но она показывает, что я умею записывать звуки в артефакты, а не создавать их. Возможно, местные маги борются с артефактами, чтобы сохранить монополию? Глупо. Они же без магов только в местах силы работают, так что сильно потеснить их не могут. Гадать бесполезно. Но буду надеяться, что мои знания еще не криминал, ведь сами артефакты я изготавливать не умею. Но вести себя надо будет осторожно. Я сюда шел за новыми знаниями, а не с системой воевать.
Дальше я наконец погрузился в хлопоты по обеспечению себя любимого. Сходил к реке за сухими ветками. Небольшое количество таких же веток было сложено у печки, но я решил их пока не жечь. Приготовил кашу. Поел, сходил на речку — помыться самому и постирать уже изрядно запачканные вещи. В общем, день провел с толком.
Ближе к вечеру в деревне неожиданно появился мальчишка. Темнокожий, темноволосый. Лет десяти. Босой, в набедренной повязке и слегка грязноватый. На меня воззрился в изумлении, но сразу убегать не стал.
Языка Ушедших он не знал. Пришлось использовать «ментальное общение» — передавать свои мысли и «чтение мыслей» — для того, чтобы мальчишку понимать самому. Оказалось это совсем непросто. Особенно сложно было объяснить мальчику, что я от него хочу. «Произнеси мысленно…» Он, похоже, и слов-то таких не знает. Приходилось варианты пробовать «проговаривай про себя», «говори, только поняв, что ты хочешь сказать». Как ни странно, лучше всего сработал вариант «говори медленно». В общем, через пень-колоду, но мы друг друга понимали.
Оказалось, сбежал весь народ не от приехавшего за данью барона (они об этом просто не знали), а из-за моего строительства моста. Увидели, что все кусты вокруг засохли, и решили, что на том берегу демон-змея махорага. Там, где они появляются, все умирает. Раньше они далеко от этих мест обитали, но, когда там все в пустыню превратилось, стали все дальше от своего начального положения забираться. Все деревни за рекой уже погибли. Или жители сами сбежали, но мальчик был уверен, что погибли. Здесь пока еще не появлялись, но общий страх присутствовал. Вот все в лесу и спрятались.
Сознаваться, что порча кустов — моя работа, мне не захотелось. Сказал, что прогнал змею. Она обещала сюда не возвращаться, так что можно жить спокойно. В качестве доказательства предъявил метку на лбу и залечил ему имевшиеся ссадины.