Так что через час началось возвращение беженцев обратно по домам. Довольно бестолковое занятие, растянувшееся на добрую половину ночи.
Самым неприятным в этой истории было то, что в этом бардаке я был совершенно лишним, инородным элементом. Я непроизвольно хмыкнул. Инородным я тут был не только иносказательно.
Меня откровенно побаивались и, если бы я стал распоряжаться, выполнили бы любой мой приказ. Но всем было не до меня, а мешать людям мне не хотелось. Но и проблему ночлега надо было как-то решить. Не под открытым небом же это делать, раз до деревни добрался.
Дом, у которого я обосновался, принадлежал кому-то вроде местного старосты. У них в ходу свои названия, но функции похожи, так что буду называть его так. Звали его Рагу. С названием мясного блюда созвучность случайна, но был этот господин довольно упитан для крестьянина, которому самому в поле работать приходится. Никаким «господином» он, понятное дело, не являлся, но был довольно зажиточным, так как мог позволить себе жить сразу с двумя женщинами и иметь полдюжины еще довольно маленьких детей. Как я понял, многоженство официально не разрешено, но в деревнях проблемами нравственности никто не заморачивается. Как староста решает свои проблемы, меня не волновало, но вот подселяться в дом из одной комнаты десятым меня не устраивало категорически. Выселять столь многочисленное семейство на улицу тоже было жалко.
В конце концов попросил Рагу решить эту проблему. Решил. Выселив семью буквально из соседнего дома, кстати, тоже немаленькую, и распихав ее по другим домам. Было неловко. Впрочем, чего я еще мог ожидать? Лишних домов в деревне нет. Решил здесь долго не задерживаться.
Улегся спать фактически уже утром.
Мне-то времени на сон много не надо, но, когда я встал, все жители деревни были уже на ногах. Совсем не ложились?
Разговора ни с Рагу, ни с другими жителями деревни у меня не получилось. Только в одностороннем порядке. Каждую мою фразу воспринимали как приказ. Предложил вылечить болящих, через пять минут ко мне согнали всех, у кого хотя бы одна царапина была. Серьезно больных было несколько стариков. У двоих — воспаление легких, у одного — что-то с кишечником (язва?). Вылечил всех. Одному мужику напрягся и даже новую кисть вырастил. Устал, но был доволен. Серьезную практику получил.
За труды попросил продуктов в дорогу. Тут Рагу впервые заговорил, преимущественно причитая. С грехом пополам я понял, что бедные они все, данью их душат, нет у них ничего. Это что же такое?!
Староста меня специально повел по «элеваторам», показывая, что зерна́ всюду на самом дне. Если все действительно так, то до нового урожая продуктов им не хватит. Только я не верю. Страх в эмоциях есть, но именно что передо мной, а не от перспективы голода. Небось где-то основные запасы припрятали. Кстати, скота тоже что-то не видно, несколько жалких кляч и тощих коров. Похоже, эти крестьяне не только демона-змеи испугались, но и к приезду барона с дружиной подготовились.
Объяснил, что барон Аджит уже приезжал, но я его обратно отправил. Староста долго кланялся, но пластинку не сменил. Пришлось на него рыкнуть и пообещать привести назад змею-демона. Сначала не поверил, но, когда я напялил на себя рюкзак и, высказав ему все, что думаю о неблагодарных скотах, отправился к мосту, за мной скоро прибежала целая делегация.
В общем, мне все-таки выдали небольшой мешок-сумку через плечо с лепешками неизвестно из какого теста, кусок плотной ткани на эрзац-палатку, мешок, наверное, овса (плохо я в зерне разбираюсь) и старого осла (точнее, ослицу). Возможно, ослицу отдавать и не собирались, просто использовали в качестве транспорта донести мне зерно. Но я забрал их вместе. К моему грузу только мешка зерна и не хватало…
Посещение деревни оставило неприятное чувство. Неправильные какие-то отношения у меня с крестьянами сложились. Я собирался их лечить и получить продукты в качестве платы, а вышло, что я вроде как дань с них собрал зерном, ослом и натурой. Ибо мое лечение, похоже, восприняли именно за оброк натурой. Жуть. И как себя в следующих деревнях вести?
Двинулся я, естественно, не обратно в пустыню, а в сторону столицы. По все той же древней дороге. Рюкзак нес сам, так как испугался, что от дополнительного веса транспорт копыта откинет. Отойдя километров пять, увидел сбоку от дороги крохотный ручеек, остановился и занялся делами. Разгрузил бедную животину и пустил пастись. Убежать не пыталась, уже хорошо. Срезал пару жердин, заточил несколько колышков и соорудил примитивную тент-палатку. От ткани — только боковые стенки, но какая-никакая крыша будет. Запалил костерок, приготовил себе ужин. Потом занялся ослицей.
Во-первых, решил дать ей имя. Особо не мудрствовал. Помню, что Шурик в «Кавказской пленнице» ездил как раз на ослице и звали ее Люся. Пусть и эта Люсей будет.
«Во-вторых» было сложнее, и занялся я им после еды и медитации. Сосредоточился я на Люсе и стал ей исполнять «расцвет сил». Играл с перерывами, ибо, хотя облезлая шкура у ослицы на глазах пришла в порядок, ребра через нее скоро стали торчать совершенно неприлично. Видимо, у бедняги на такую перестройку ресурсов не хватало.
Так что завел я Люсю в кусты и стал ей играть «превращение в хищника». Пусть ее организм сам доберет недостающее. Через час лесок вокруг метров на тридцать превратился в сухостой, а пара деревьев даже свалилась. Но вроде процесс уничтожения природы прекратился. Возобновил «расцвет сил». Потом повел в сторону — еще кусок леса портить.
Через три таких захода и пять часов времени был я дико уставшим, но при молодой и бодрой ослице. Соорудил из отобранного у крестьян мешка из-под лепешек торбу и засыпал Люсе овса. А сам лег спать.
Проснулся с первыми лучами солнца, но, как всегда, выспавшимся. И обнаружил, что ослица далеко не дура. Не сбежала, но торбу сняла с себя сама. Теперь травку пощипывала. Похвалил за правильное поведение и промузицировал «идеальное самочувствие» уже нам обоим. Поделился с ней заваренной еще вечером кашей и трофейной лепешкой.
Потом не спеша собрал лагерь, на сей раз нагрузив на Люсю не только мешок, но и свой рюкзак. Перенесла стоически. Похоже, за время крестьянской жизни ее не баловали.
А потом на нас напали.
Со стороны дороги на нас неожиданно бросилась довольно крупная собака. Точнее, на меня. Без звука, но очень решительно. И «паралич» на нее не подействовал. Так как никакого магического щита на мне в это время не было, запустил в нее каменным ядром. Полетело как… именно как ядро. И я даже попал. Ее отбросило, приложило не только об землю, но и о дерево. И прилично поломало. Не совсем затихла, но атаковать меня с такими переломами, надеюсь, не сможет. Кстати, крови не вытекло совсем.
Проверил «определением жизни» и выругался. Судя по всему, это еще одна магическая хрень по типу демона-змеи. Меньше и слабее, но эта собака — неживая.
«Поглощать жизнь» у этой мерзости мне не хотелось совершенно. Помню, как от змеи чуть не помер. Сейчас зверь меньше и не столь интенсивно поглощает жизненные силы у растений вокруг, но лучше попробовать по-другому.
Подойдя поближе, я стал раз за разом кидать в него каменным ядром, стараясь «проутюжить» это подобие собаки до состояния коврика. Вроде получалось. Потом попробую это сжечь.
Вдруг со стороны дороги раздался злобный и одновременно испуганный крик. Похоже, детский. Но у меня хватило ума не нестись посмотреть, что случилось, а быстро юркнуть за дерево, около которого я производил расправу над собачьим монстром.
Вовремя. Раздалось несколько выстрелов. В дерево, возможно, и попали, в меня нет. Срочно заиграл «застывшую ауру». Однако, прикрывшись щитом, вылезать на всеобщее обозрение не стал. Пусть лучше сами подъедут. Раз эти граждане сразу стали стрелять, убеждать их в том, что я хороший, бесполезно. А если я к ним сейчас просто пойду (причем весьма небыстро, щит не позволит), велика вероятность, что они сбегут. И потом мне уже не отмыться от их свидетельских показаний.