И потому она ещё не умерла.

Та же чудотворная, прохладная вода которую она только что глотнула отличалась от всего, что она пробовала до этого. Во-первых, вода была прохладной, когда раньше вся вода, которая ей доставалась была тёплой. Во-вторых, её было много.

Этого оказалось достаточно, чтобы настоящая Мари, поджавшая колени и спрятавшая в них лицо, наконец показала лик и повернула его к свету.

А меж тем, Нилрем, с чувством исполненного долга, начал заниматься. Его внутренние часы указывали ровно на восемь утра. В это время, уже девяносто процентов демонов просыпалось. Парочка, жуткого вида насекомых, то ли богомолов, то ли мух, отправилась создавать кулинарные творения.

Нилрем в очередной раз благодарил себя за маску.

— Эй, новичок, как поживаешь?

Демон с козлиным лицом. Одет тот был в грубые одежды, бежевого цвета. Что штаны, что рубаха на нем болталась так свободно, что мальчик диву давался, как его ещё не обчистили. И только потрепанного вида фиолетовый пояс как-то украшал тот образ злого демона.

Что самое главное, демон говорил с издёвкой на человеческом.

— Новичок, ты не бойся, я не кусаюсь, сам знаю каково это, меня ещё в детстве, одна гадина за копыто цапнула, — пригнувшись, своей четырех палой рукой, демон поднял одну штанину, указывая на небольшой шрам. Тот тянулся чуть выше копыта на сантиметров пять. — Это была дядина тварь, так что когда я её палкой забил, он мне: «Эбат! Эбат! Сучья тварь! Ты у меня за это ответишь!» Так и прижилось в семье, бэ-бэ-бэ-бэ!!!

Недоумевающе склонив голову к плечу, Нилрем не собирался открывать рот. Даже если его посчитают человеком, он до последнего собирался быть немым демоном. Создав тишину, а вернее не нарушая её, Эбат закончил смеяться и повторил действие за мальчиком.

— Да не бойся ты так, неужто думал, по тебе не видно? Ты послушай, я тебе вредить не хочу, просто мне нужно знать точно, ты человек или нет? — как и ожидал Нилрем, голос демона был озадачен. Возможно Эбат и противоречил козлиной природе, плетя паутину интриг, но Грейрата так просто не вывести на чистую воду, тем более, маска ему в этом помогает. — Ц, не могу понять из-за этой уродливой маски.

Услышав комментарии козла, и видя, как тот тянет к нему свою руку, первым, что пришло в голову парню, было отрезать ему то недоразумение, которое называлось рукой.

«Уродливое существо», ни для кого не секрет то, кем Нилрем был на самом деле. Он был горделивым ребенком с завышенным самомнением. Возможно, план Пола по исправлению, сработал с точностью да наоборот. В окружении беспомощных людей, Грейрат ощущал себя богоравным или близким к этому. Не удивительно, что и отношение к чужеродному у него изменилось, качнувшись к худшему.

Отбив ладонь демона, словно это пролетающая мимо муха, он создал камневидный кристалл, размером с мизинец. Тот левитировал над землёй, после чего начал угрожающе закручиваться по оси, все ускоряясь.

Не потребовалось и пяти секунд, дабы Эбат пришел в себя от неожиданности и тихо «Бэ-кнув», попятился, расставив руки широко от себя.

Мысли в черепушке демона крутились около вопросов: «Да кто он такой?!» И «Что мне делать?»

Оба были важны, но второй должен решаться быстрее, ведь закрученный камень уже начал угрожающе светиться от температуры.

Конфликт, подобно яркому пламени, только разгорелся.

Нил выставил вторую руку с полностью оттопыренными пальцами, а после, начал один за другим их загибать.

По спине Эбата пробежался холодок страха. Он всегда славился особой интуицией, а потому на подсознании знал. От снаряда ему не убежать и не уклониться. Не с его способностями. Прямоугольные зрачки пробежались по округе, наполняясь тревогой, ведь никого достаточно близко не обнаружилось.

Осталось только два не согнутых пальца, а как только остался один, мысли Нилрем натянулись как струна гитары. Тронешь её и услышишь единственную ноту:

«Убить».

Эбат поднял руки выше и заговорил, вместо «Ик», выдавая грудное «Бэ». Он заговорил на демоническом, отчего Нил перестал подавать ману в заклинание.

Он не знал сколько ещё будет жить и дышать одним с ними воздухом, но сперва Нилрем все же хотел собрать информацию, да побольше.

Ведь информацию он считал опаснейшим оружием.

Предположим, что существует человек, у которого есть уникальная сила. Допустим, она будет заключаться в уничтожении Короля Демонов.

Неважно какую форму примет эта фигуральная сила: форму меча, которым может владеть только тот человек, или же особой магии.

Этот человек… вероятно, будет очень счастлив, и не потому что, он такой особенный.

Просто, он знает для чего конкретно нужна сила, которой он обладает. С него, если можно так выразиться, снимается ответственность за её направления. Убить Короля Демонов же правое дело, верно? Только для него и была создана та сила. И уже неважно, какой силой обладает Король Демонов, ведь есть сила его победить.

Гораздо проще обозвать магию, существо или некое явление — злым и недобрым, чем самому в чем-то разобраться. Как электрический ток, который течёт в направлении самого слабого сопротивления, так и человеческие мысли, и сердца интуитивно выбирают то, что находится на лёгкой стороне весов.

Когда есть предназначение, цель и все прочее, жить становится гораздо, гораздо более проще и приятнее. Быть выкинутым посреди огромного мира, без цели и предназначения никому не захочется. Поэтому-то люди и ищут себе цель в жизни, поэтому они к чему-то стремятся, ведь в мире без цели, нет никакого смысла, нет никакой свободы.

На тёплой печи, как это принято в большинстве семей, лежала маленькая девочка. Её глазки сверкали как те вышедшие пять минут назад звёздочки на небе. Смотрела она на книжку. Совсем тонкую, без изящного золотого переплёта, красивой обложки или огромного количества страниц. Книга не могла даже похвастаться какими бы то ни было картинками, чтобы девочка её возраста могла увлеченно их разглядывать. Нет, она смотрела на непонятные для неё буквы и словно пыталась их оживить, пустить в пляс, дабы те передали ей историю, спрятанную за «непонятным шифром».

Впрочем, как бы девочка не ерзала на печи, как бы не вглядывалась в неровные страницы маленькой книги, ей так и не удавалось её прочитать.

Маленькой девочке требовалась маленькая книга. А маленькой книге, срочно нужно большого переводчика.

И таким переводчиком была мать девочки.

Зайдя в дом, двери привычно скрипнули. Уже по одному только этому магическому звуку, девочка знала кто войдёт в дом, домашняя родня, или кто нехороший, холоднын и чужой.

— Фуах! Разве, разве я не велика? — на лицо маленькой девочки быстро наползла самодовольная улыбка. Она перевернулась на животик, дабы подняться на локти, после чего посмотрела на свою маму.

Женщина только закончила умывать свои руки во дворе, и собиралась их вытереть, но услышав слова собственной дочери она решила отложить эту затею. Как тихая кошка, мать прошмыгнула поближе так тихо и быстро, что самодовольное выражение лица её дочери ещё не успело сойти.