— М-м, — перед ответом губу пожевали. — Тот который исцеляет?

— Да-да-да, известная в узких кругах личность. Я вот о чем подумал, мы ведь можем его приголубить, — Дариус недвусмысленно начал сотрясать руками воздух. — Ну понимаешь, пригласить там, провести беседу и попросить «полечить» короля. Панацея не последний человек, мне доводилось слышать, он к деньгам относиться прохладно. Идейный в общем, но подкупить любого можно.

— Раз не за деньги, так за известность и почет, — примерив на себя образ другого человека, Грабелл быстро приблизился к истине. — Или же он попросту идейный…

— А ещё, — как бы между делом, ради заполнения минутной паузы, Дариус вставил несколько волнующих только его слов. — Он берет к себе в ученицы только маленьких девочек. Можно попытаться подкупить.

— Я тебя услышал, — первый принц Асуры поднялся из-за стола и направился к окну. — Панацея… Панацея… — шепталось прозвище великого мага прежде, чем пошли твердые указания. — Хотелось бы узнать его поближе, прежде чем просить о славном деле. Ему следует нанести к нам маленький визит. Пускай придет один, и мы устроим ему тест. Пройдёт — будет нашим человеком, а нет — так пусть держится на расстоянии руки. Целители в любом месте востребованы.

— Вы правы принц, вы абсолютно правы.

Щель окна закрылась, принц прикрыл для птички всякий интерес. С испугу та пустилась в дивный сад, близ дворца. С холма она спустилась к нижним, к знати, где ей в крыло попал округлый камень. Так забавлялась золотая молодежь, играя с магией и нанося ущерб природе.

То хворь или боль; то режет глаза иль неприятны на слух голоса; кому-то суставы скрипят, а там и больны переломом; стоял в доме крик, стоило матери показаться со здоровым дитя. К Панацее шли, отбивая поклоны, и вскоре, пришлось переехать. Сняли домик побольше с крохотной верандой и садом вокруг, куда продолжали стекаться невежды.

Нилрем никогда не был экспертом по всем насущным вопросам, да только как эту истину внедрить в мысли народа? А ведь приходили мальцы, девчонки и кто постарше, просили отрады в жизни своей. Их мучила травма души, а голову переполняли волнения. На исходе третьего дня, ажиотаж приутих, а среди больных затесались «больные». Одни знавали Панацею как грозу бандитов, предлагая заработать в наемничестве, вторые, с порывом, стремились попасть на заветное место воспитанника. И тем и другим отказ дан был резкий, и, если с первого раза не доходило, магия ветра всегда указывала на выход.

За следующие пару дней, больше всего пострадали именно Анна-Роуз и Мари. Ученицы, на фоне своего учителя несознательно пользовались благами высокого статуса, а вместе с добром, рука об руку, шли мелкие завистливые взгляды. Негласный паритет постановил им беречь друг дружку от заведомо страшных событий.

Карс распрощался со всеми, и по наказу Грейрата отбыл навстречу Орстеду — со дня на день он должен явиться. Дракон, по его же словам, из-за фосирования вынужден в пути проверить несколько точек интереса.

А меж тем, в один вечер, Нилрем с удивлением заметил неладное. Никто ему не кланялся, вернее, не хвалил, вернее, не благодарил… В общем, больных будто бы не стало.

Случилось немыслимое, у Грейрата появились вольные часы перед сном.

Мужчина принялся за обход территории. На глаз попадалось немало новинок, что совершенно нормально — времени в сутках все мельче и мельче. Работа ненасытно сжирала все время, и хорошо если парочкой слов он обмолвится с Мари на обеде. С раннего утра по полночь тянулся приём всем больных.

Закончив обход небольшого домика, Грейрат заглянул в дом, где собирался застать своих «учениц». Направились голубые глаза сначала направо, входя на кухню, потом перебежали быстренько налево, минуя коридор, они вошли в приемную, откуда задним ходом вернулись в коридор. Тут то, Нилрем вернулся к началу, прикипев взглядом к Ариэль, молча покачивающуюся на люстре.

— И что это за бардак? — приподняв одну бровь, вопрос вызвал нервный смешок у принцессы.

— Ты не должен был этого видеть…

Скрипнула люстра, прогнулись все петли. Свое падение, Ариэль, по всей видимости, не ждала, поскольку успела разве что покрепче вжаться в хрупкий металл и закрыть глазки.

«Бубум!» Приготовилась Анемой Асура ощутить боль в родном копчике, однако подозрительно долго её не наступало.

— Что за празднества вы тут устроили? — как можно догадаться по тону, Грейрат впервые стал свидетелем подобного бедлама.

— А?! — Ариэль с опаской приоткрыла один глаз, где заметила очень неладную вещь. Она не падала, однако и люстра давно отцепилась от потолка. — Я… я летаю?

— Скорее паришь, медленно спускаясь вниз, — по вытянутой руке великого мага все стало ясно. Он использовал магию. Гравитация не была известной дисциплиной вообще, и её демонстрация только подбивала несведущих лиц с округленными глазами смотреть на сие чудо.

— Так, — взяв себя в руки, Ариэль кашлянула в кулак. — Я все могу объяснить. Понимаешь, мы тут с девочками решили немного развлечься…

— Но я пришёл побыстрее, и все тайное стало явным? — предположение попадало в яблочко! — Вам не стыдно заниматься подобным? Я же за стенкой буквально сидел.

Ни грамма злости, скорее позыв к жалостливой шутке.

— Ну, мне было скучно… — Ариэль все продолжала парить, опустившись тем временем уже наполовину. — Мари и Анна-Роуз спокойно могут разгуливать по столице, а мне и в места и из детства не зайти…

— Не будь ребенком. Кстати, раз ты упомянула этих вертихвосток, куда они пропали?

— Отлучились за покупками, пока не закрылись все прилавки.

«И в их отсутствие ты полезла на люстру?» Логика куда-то испарилась, а стоило Нилрему приблизиться к знатной персоне, как испарился ещё один вопрос.

— Да ты в стельку пьяная.

Ариэль расплылась в улыбке, словно её номинировали на звание самой красивой девушки в мире.

— Мы выпили совсем капельку, с кем не бывает, мне просто было слегка скучно…

— Ты уже это говорила.

Приближаясь, Нилрем подавал руку, для того чтобы Ариэль безопасно сошла на землю и её не пришлось бы и дальше поддерживать в едва невесомом состоянии. Намерение схватить руку просыпалось и у барышни, вот только её поведение очень не понравилось Грейрату, потому тот с лёгкостью убрал руку. На Ариэль прекратила действовать его сила, и последний минимум (сантиметров так тридцать) Ариэль приняла на себя полностью.

— Не думала… Что ты так жесток, — страдальческий выдавила из себя принцесса Асуры.

— Я пойду за Мари и Роуз. Если тебя так развело, мне сложно представить, что стряслось с ними.

— Хе-хе, — хихикнула Анемой. — Боишься за них? Не многовато будет?

— Оставь свои шутки при себе и сиди здесь тихо. Я волнуюсь, как бы весь план не пошёл коту под задницу из-за скучающей принцессы.

Направившись вон, дверь приоткрылась ровно в тот момент, когда в неё кто-то постучал с обратной стороны.

Обернувшись на Ариэль, что медленно распутывала волосы из несчастной люстры, Грейрат не сдержался от вздоха. Обратив её и люстру в невесомость, одним мягким порывом ветра, двое скрылись в приёмной.

Дверь полностью открыли.

— О, — в проходе стоял эльф, нет, полуэльф. — Здравствуйте уважаемый, я тут искал Нилрема Грейрата Панацею, — заулыбавшись, тот неловко почесал затылок. — Видимо ошибся дверью или мне плохо объяснили маршрут.

— Ты не ошибся дверью, Роулз. Я и есть Панацея. Я — Нилрем Грейрат.

Тяжеловато вообразить ситуацию ещё страннее. Вот маленький набор голых фактов, неопровержимых истин: знакомый с раннего детства воспитанник, должен быть мальчиком, а оказался статным мужчиной. Теперь не ему высматривать твое лицо средь густых высоких веток и листьев, а тебе. Время, конечно, неумолимо, однако и у этой силы есть свои законы. Роулз совершенно не понимал этот сюр.

Второй факт заключался в самом здравом смысле. Полуэльф не отбился от жизни и знал, два года разлуки ни в каком мире не приводят к тому, к чему привели.