Половина от метра обусловилась тем, как сильно сердце слуги вогнало кровь в организм. Сосуды в носу и капилляры в глазах полопали. Не простое это было психологическое воздействие. Вернее, оно было столь сильно, дурманящее и пьяняще, что всего на миг поддаться, означало тут же лишиться головы.

— Открой рот, Клайм, — блондин подчинился и только сам Владыка Карс знал, как ему удалось не сорваться и выдержать суровое испытание.

Попав в рот, крови как не бывало. Она просто растворилась в один момент, а от Клайма разошлись невидимые волны маны. Будь хоть у кого-то из присутствующих глаз магической силы, и он бы увидел, как расширяется максимальный запас маны человека, а человека ли? Определенно, они не были больше расой человеческой.

По предварительным ощущениям, Клайм высчитал, что увеличил свое количество маны на половину. Запас маны увеличился намного. В то время, когда на всем белом свете, не сыскать способов увеличения собственного резерва, Клайм только что увеличил его на половину. Если только не найти древние артефакты, увеличить запас маны никак было нельзя, никоим образом. Любой маг ещё с детства читал об этом, и знал, как фундаментальное правило, подобно трём законам термодинамики. Запас маны определяется с рождения. Клайм и ранее получал «награду», но никогда это не было подобным " стремительным рывком». Ранее она увеличивала силу, скорость, реакцию, укрепляло тело и все прочее, но никогда в качестве доброй воли, кровь не приносила ману.

Владыка Карс двинулся вперёд, словно и не видел ошарашенного вида слуги. Подзывая слугу рукой и шепотом, уже в пути, Карс начал льстить, что было редкостным событием.

— Хорошо, ты отлично себя показал. У тебя ещё предостаточно потенциала. Кстати, если ты так хорош, твоя сестра должна быть не хуже, верно? Я помню, она была Мечницей…

— Все верно, Ваше Благородие никогда не забывает верных слуг, и это меня польщает.

Естественно Карс не стал разубеждать молодого и горячего парнишку, что тот далек от истинны точно так же, как и сам Карс в своих изысканиях далёк от собственного создателя.

— Так и что? Не желает она вступить в наши ряды?

— У неё благородное сердце и чистая душа, но к сожалению, её охватила дикая болезнь.

— И что, же, праведные священники не могут вылечить страшную болезнь?

— К сожалению, её тело подвергнуто особому яду, который не позволяет никому излечить её раны. Мне грустно это говорить, но надежды нет ни на кого…

— Ни на кого, кроме нас. Детей ночи. Что ж, мотивация у тебя сильная, а сила должна доставаться только тем, кто имеет цель. Клайм, надежда твоя здесь, узреть второго кандидата в короли крови?

Врать было бесполезно. Если все его карты так прозрачны и легко видны Владыке, то будет глупостью продолжать испытывать его терпение в надежде обмануть существо, которое уже сейчас, по своему могуществу не уступает последним из списка семи мировых сил.

— Все верно. Я слышал, в отличие от бронебойной силы первой принцессы Роуз, он разбирается в лечебном искусстве лучше всех других. Ему доступна магия крови, как и большинству братьям и сёстрам нашим, но он сумел адаптировать её под исцеление.

— Ты прав, Клайм, кандидат, на которого ты положил глаз, далеко не дурак, и раньше прислуживал в Миллисионе за знатным родом. Такой талант как он, рождается раз в столетие. Местные святоши боялись прогресса, за которым следовал наш второй наследник, мой первый принц. Его пытались убить и гнали из Миллисиона так далеко, как только могли. Быть ему забытым временем и затыканным голодом, юношей, если бы не мое милосердие.

— Вы все это мне рассказываете…

— Чтобы узнать, сколько времени отведено твоей старшей?

— Вы… — желание спросить: «откуда знаете о том, что она старшая?» отпало само собой. Клайм наивно полагал, что просто сумеет воспользоваться и Владыкой Карсом, и его приспешниками. И все же, было то, чего не знал и Прародитель. — три года назад она получила травму, в следствии которой может двигать только рукой, головой с глазами и языком. Ей трудно даётся речь.

— Достаточно, — смахнув рукой слова слуги, будто были они мелочны и ничтожны, Карс продолжил. — Тебе дозволено взять одного собрата, ниже рангом чем ты сам или равного, и уйти в Миллисион. На все про-все у тебя год.

— Миллисион?

— Принц крови, не стоит и не ждёт тебя, Клайм. Не возомни о себе слишком много, у твоего старшего есть своя месть, которую он осуществляет. И если за год не сумеешь попасть к нему, он вполне возможно уже уйдёт восвояси. Ветреный мальчишка, если его не держит месть. Впрочем, твоя голова покинет плечи быстрее, чем ты подумаешь о том, чтобы и дальше за ним гонятся.

— Вас понял.

— Вот и славно, что хоть один из моих отпрысков меня понимает. Нашла Роуз себе забаву, следить за мной. До чего она ещё ребёнок.

Клайм обратился тенью, и новой скоростью покинул своего владыку. С тяжелым сердцем, он передал главенство одному из четвертого поколения, что был постарше возрастом и умчался на встречу с сестрой.

Ещё не видя обожжённую рану на шее, Клайм почему-то точно знал, что обжёгся. Не на словах, он четко отделял нужные от ненужных, а в самых мыслях, лишь задумавшись о предательстве. Мысль нанесла такую же мысленную рану, клеймо, и кажется, то было последнее предупреждение Владыки. Он знает всё, он видит всё, он умеет всё.

«И мои мысли для него не секрет, а открытая книга», самые страшные догадки парень только что испытал на собственной шкуре. Просто вылечить сестру не выйдет. Она примкнет к детям ночи, хочет того Клайм или нет.

Цокнув в раздражении, и задрав подбородок, слуга Владыки раздражённо сплюнул.

Их раса так молода, что даже ещё не имеет названия, но внутри растущей общины, которая восемь месяцев назад едва насчитывала маленькую деревушку в пятьдесят голов, сейчас равнялась больше пяти тысяч по всему миру. И в этом обществе где Прародитель бездействует, многочисленные безымянные, обрекли себя и братьев, и сестер на имя «Дети ночи». Не официальное название дошло и до Владыки Карса и тому оно пришлось по вкусу. Он ещё не объявил об этом всем, но видел Клайм, если Владыка уже сейчас без застенчивости обзывает их Детьми ночи, то так и будет.

И только раздражающая тонкость, всегда претила взору Клайма. Как могут дети, которые скрываются в тенях ночи, так яростно ненавидеть облачные дни?

До ушей юноши доходили слухи о сестрах и братьях, которые и вовсе переживают кровавые припадки, стоит им увидеть тёмное небо, затянутое тучами. Подобно механизму истребления на случай если Дети ночи выйдут из-под контроля, Клайм верил, что все это было частью плана Владыки.

А Владыка верил, что ненависть к облакам ему передалась от создателя не просто так.

Мир сделал свой оборот, и остановить его не мог никто. Ни многолетний сын бога, ведомый своей местью, ни сам бог, которому позволено лишь одним глазом подглядывать за миром.

Конец второго тома.

— Мама, Мама! — прыгающая девочка, как новенькая игрушка посреди прилавков магазина, так и пестрила своей новообретенной энергией и силой. Словно ей поменяли батарейки на новые, а старые выбросили в корзину для утилизации, девочка, не больше семи лет, плюхнулась на кровать матери, где та проводила большую часть своего времени. — Он пришел! Он пришел к нам!

Серые глаза, которые уже давно утратили былой задор, сомкнулись, а сидящая на кровати женщина мягко улыбнулась. Она не была так молода, как могло показаться, и время уже забирало свое. Молодость медленно покидала эти, некогда, бархатные руки, а вокруг глаз так же медленно, как ползёт улитка по траве, являлись все новые и новые морщины.

Не смотря на свой грузный вид, эта женщина не была несчастной. Пусть и прикована к постели из-за ужасной травмы во время родов, но она все так же, остаётся счастливой. Поскольку век её подходил к концу, а родить ребенка она и не надеялась вовсе, можно сказать, что теперешнее положение дел, было тем, чего она и жаждала. Для кого-то, невозможность ходить, серьезная травма, но будь у этой угасающей женщины ещё один шанс, отправь её назад во времени какой-нибудь великий волшебник, и она вновь влюбилась бы в того щуплого, но до боли обольстительно парнишку, и вновь бы зачала с ним такую маленькую, но миленькую дочурку.