Разношёрстая толпа ожидала кое-чего другого, от их нового Бога. Паника разгореться не успела, её погасил все тот же Нилрем, проведя рукой по задрожавшим нитям. Большинство поддалось этой простой манипуляции, но были и те, чье волнение так просто не унять. Анна-Роуз и, что удивительно Канна. Грейрату ещё предстояло разобраться в том, что и как здесь все работает.

Но пока, каждому предстало невиданное зрелище. Герцог возвышался на ранг Кандидата! «Впервые вижу подобное…» Анна-Роуз прикрыла лицо ладонью, ведь возвышение имело общую для всех схему. Избранный развивал не только понимание своих способностей, но так же улучшалось его тело, развивался внутренний запас энергии.

— Чудо, — молвил Джордж, но совсем тихо, на фоне того, как из Клайма вырвались потоки ветра, его совсем ни кто не услышал.

Трансформация на духовном уровне была не менее впечатляющей. Грейрат видел как нить наращивала свою толщину, как неуловимо изменялось духовное тело. За одну минуту, глаза свои раскрыл подопытный «паразит». Ощущение новых сил и возможностей просто переполняли его. К парню тут же подбежала Канна, обняв его.

— Собственно, вот и доказательство.

И что же сделали Дети Ночи? Им на лицо вывалили достаточно наглядных примеров всемогущества. Одних он может задушить, вторых возвысить. Совершенно ясно, к какой группе все решили прильнуть.

Каждый из присутствующих встал на колено, склоняя голову. Их следующие слова войдут в историю, а за ней, перейдут к легендам.

— Да здравствует наш вечный Бог!

Утром следующего дня, Грейрат занялся тем, чем он и должен был заняться, а именно — начать свои исследования. Под его нужды была выделена обособленная, личная мастерская на краю академии, куда простым студентам просто нет смысла захаживать.

Здесь он работал, думал и писал, оставляя след величественной мысли на бумаге. В эту обитель тайных знаний вчера перенесли макулатуру, которая скопилась по пути в карете. Теперь же, вместо грубой силы следовало сосредоточиться на буквах. Почерк Томы был неплох и Нилрем с удовольствием перечитывал написанное. Сортировка собственных додумок, выводов и предложений шла полнейшим ходом уже как час. Не редко, вчитываясь в задумки порожденные собственным сознанием, Грейрат корчил страшные рожицы, осознавая всю несостоятельность идеи, однако, были и те, перечитывать которые являлось делом более чем интересным. Здесь многое тянулось за уши, а кое-что и вовсе устарело.

Возможно его проклятие и не было тотально решено, однако этот месяц путешествий все-таки принес побольше толку, чем безвылазная тряска внутри стен академии.

По мере работы образовывались три стопки. Отбракованных листов, как можно догадаться, оказалось большинство, второй колонной были сомнительные, непроверяемые или недоказуемые идеи. На них записан не совсем уж беспросветный бред из-за чего откидывать их в мусор все же не хотелось. В конце концов, пройдя тщательный анализ, наименьшей стопкой бумаг оказались правдивые или почти правдивые выводы.

Кое-что переправлялось на ходу, где-то просилась поправка одного слова, а где-то и вовсе дрогнула рука Томы, из-за чего появлялась клякса. Это, уже не говоря об общей грамотности юнца, который гарантировано делал одну ошибку на лист бумаги. Не так и много, однако достаточно, чтобы Нилрем задумался над тем, как стоит проучить неуча.

В дверь постучали.

— Войди, — на поклон явился тот, о ком секунду назад вспоминали. Весь помятый, с ссадинами на лице и измазанными о землю руками и коленями. Будто не достойный ученик Грейрата, а бродяга с улицы. Подмышкой Ульберт держал Виту, пузырьки в котором явно отдавали недовольством. Картинка Панацеи сложилась моментально. Теперь он видел бездомного, с зашарпанными пожитками и ленивым, таким же, как и его хозяин, котом на руках.

— Эй! — видя этот уничижительный взгляд не первый раз, Томе не составило труда предположить, о чем же таком нехорошем думает его учитель на первую букву: «М».

— Я ещё ничего не сказал, — Нилрем отвернулся от Ульберта и уткнулся обратно в стол, на бумаги.

— По тебе заметно в каком ты восторге от моего визита, — скисшей физиономией, Тома прошёлся вперед, положил на стол Нилрема, близ большой стопки «неправильный» выводов, Виту, а сам полулёжа упал на диван рядом. — Не против если немного отдохну здесь?

— Оставайся, мне ты не мешаешь.

Нилрем легко согласился поскольку не был полностью слепым, Томе потрепали нервы (и не только). Да и за время совместной поездки, Тома как-то примелькался, отчего Нилрем не испытывал от его нахождения ни малейшей сложности, чего нельзя сказать о Вите. Пятью минутами позже, слизь внезапно начала говорить о еде. Негласным правилом (только для Виты) являлся сеанс фальшивой и не очень, лести. За последние дни Тома и вовсе перестал различать, когда слизь льстила, а когда говорила чистейшую правду. Навык общения короля Ада развивался семимильными шагами, вернее, его вспоминали. Для любого разумного, сперва, слизь заговорила ласково, пытаясь промурлыкать милее мелкого котёнка, потом Вита перешёл на лесть, но делал это энергично, изобретательно и преданно. Когда же, Нилрем не повёл и бровью, лишь продолжая перечитывать бумаги, он и признался в том, о чем давно не говорил.

— И чем тебя кормить? — отложив перо напрямую спрашивал великий маг. Вита не ел уже больше нескольких недель, даже бытие слизью не освобождало от естественной нужды.

— Мясо, — как-то даже жалобно «побулькал» Вита. Нилрем склонил голову, после чего кивнул и принялся писать. Нет, он не пошлёт никого за тушкой быка или кролика, он просто принял к сведению, что Вита нуждается в пропитании и этим пропитанием может послужить мясо. Учитывая, что жил тот в подземелье, куда из мяса поставлялась только человечина, не удивителен его рабомолящий тон, буквально оглашавший: «Я знаю, что делал, не убивайте, пожалуйста!»

— Кстати, Тома, что с тобой? — спустя полчаса, зоркий глаз Панацеи заметил какое неладное проклятие сгустилось над его учеником.

— Касами, — парень перевернулся на бочок, ловя взглядом Нилрема. — И Индекс.

— Ясно, — односложно ответил Грейрат.

— А знаешь…

— Не хочу знать.

Панацея снисходительной улыбкой секунду пялился на Тому. Тот, кажется, не до конца воспринимал ситуацию в правильных тонах.

— Мне исключительно безынтересно слушать о том, как ты в десятый раз закричал «невезуха», где-нибудь на окраине города, куда сбежал от Индекс и Касами из-за утренней заварушки, к примеру, они не поделили одеяло, которое, так уж получилось, было в двух экземплярах, — Нилрем разошелся не на шутку, заставляя Ульберта подорваться с расслабленного состояния. — Ты, не додумался отдать свое одеяло, из-за чего обе барышни дрались за второе до потери сил, и только тогда заснули, но утром все повторилось. Далее, наверняка произошла та же конфронтация, но уже за завтраком, по итогу которой, тебя поставили перед выбором из подруги детства и той, кого ты украл из небесного континента и за кого несёшь ответственность. Лучшее, что тебе удалось выдать, это невнятные звуки, после чего под общие крики, ты вылетел из дома, подхватив Виту и отправился на поиски безопасного места. По пути не обошлось без препятствий, но ты успешно вышел на меня.

— Ого, — удивлённо выдал не только Тома, но и Вита. — Ты как-то научился магии предсказаний?

— Нет такой магии.

— И то верно, в нескольких моментах ты ошибся, хоть и верно описал ситуацию, — хмыкнул Тома, поднимаясь на ноги. — Если ты так все хорошо знаешь, может тогда поделишься советом, как поступить?

— А ты, я смотрю, уже позарился на мудрость величайшего из магов? — на процентов семьдесят, Тома был уверен, что Нилрем говорил утвердительно, а не вопросительно. — Что ж, тогда слушай мой совет.

Грейрат замолчал так и не поделившись мыслями, вместо этого, он подозвал Тому поближе. Тот, не сопротивляясь, подошёл к столу. Требовательно протянув руку, Нилрем произнёс: