Учитель успел смочить горло прохладной водой, потому собирался выбрать того несчастного, бедного а главное среднего ученика, который как собачка, должен правильно ответить на команду: «голос».

— На мой вопрос, ответит…

Двери в класс распахнулись. Вернее, в них сперва уважительно постучали, из-за чего учитель смолк (в классе, таким образом явилась вакуумная тишина), уставившись на вход, и только в следующую секунду, они открылись, явив пришлых сперва полу дужкам, потом и школьникам, для которых, пришедший оказался пуще ангела и наместника Милиса. Некоторым даже показалось, позади паренька образовался дивный и незримый ореол света.

— Простите за опоздание, — окромя парня, стоящего впереди, в класс зашла и женщина с оружием. Парочка детей, тех что поумнее и смышлёнее, узнали в ней телохранителя Мико Памяти, Терезу Латрей. Сама девушка, узнала профессора, к которому опоздал Нилрем, и после первых трех слов собиралась мирно покинуть комнату, больше не говоря ани слова доброго на прощание. Тереза, ощутив легкий озноб, поджала губы, но стойко взяла за плечо племянника, который беззвучно, тихо удивился.

— Тереза, — мужчина быстро осмотрел бывшую ученицу. — почему опоздали?

— Мы просто слегка… заблудились.

Учитель хмыкнул, и мысленно подметил, как эти низкие слова подобили частому оправданию самой Латрей, во времена её ученичества.

— В таком случае, рад что вы нашли дорогу к нам, — сухо оповестив весь класс, учитель кивнул и указал рукой подле себя. — мне как раз нужен был отвечающий.

— Это хорошо, — в душе скривилась рыцарьша.

Нилрем оставался при своём, считая себя в праве отмолчаться до конца дня, тем самым, гетерохромные глаза должны были получить нужные ответы. В частности, юный маг собирался ответить себе на один, самый важный вопрос: «Нужна ли ему школа вообще?» Коли здесь учили хорошо, добротно, то можно и подумать, но если же учёба и за милую душу никому не сдалась, а педагоги банально пересказывали книги, то…

Доделать выводы, к чему придет эта элитная школа, Нилрем ещё не успел, потухли свечи, ему умостили руку на плечо.

По меркам Грейрата, старый маг, обладал сильным огоньком маны внутри тела. Подобное, хватаясь за ниточку воспоминаний, однажды парень видел. Хвастливый маг продвинутой ступени в двух направлениях, земля и огонь.

«Помнится мне, раньше я хотел увидеть на пороге дома кого-то вроде него», определенно, мысли Панацеи вернулись слегка в прошлое, не столь далёкое если так задуматься, пять или шесть, точно сказать сложно, лет назад. Тогда же надежды Нилрема на статного мудреца, повидавшего множество сражений развенчались, а его взору предстала «маленькая» Рокси. Эта волшебница позволила пареньку ступить свой первый шаг в сторону магии, потому читать книгу по обложке, и кидаться своими старыми наречиями и ярлыками, губы мага посчитали дерзостью, не допустимой для его статуса.

Тем же временем, из глаз долой, Тереза все же позабыла о родном, и на голой привычке поклонилась учителю, прежде чем уйти. Каждый (кроме Грейрата), понимал её поведение.

— Что ж, молодой человек, звать вас…

Давая паузу для продолжения, Нилрем, ступил вперёд к самому классу, и обозначив кивок, назвался.

— Нилрем Грейрат.

По кабинету поднялась волна шепоток, разгоняя пыль (за те минуты пребывания статуей, мальчишки и девчонки успели её изрядно насобирать). Самые безобидные из которых обсуждали вульгарное и даже фривольное приветствие вопреки всем значимым, мыслимым и писанным правилам. Пока класс, с позволения учителя, пытался прочувствовать и изучить неведомую зверушку, новичка в общем коллективе, этот самый «зверёк», закончил изучать собравшихся здесь великих наследников.

«А собирается тут далеко не пустой сброд». Мысленно кивнув, глаз, который раньше излучал слияние, при свете дня не заметное, погас, как погас и интерес мага. Естественно подобная реакция пришлого не прошла незаметно, каждый в классе воспринял это по-своему.

— Отлично, — уснув томную тишину одним удачным хлопком, учитель, опираясь телом о тяжелый стол представился на свой манер, со всеми почестями и уважением. — меня зовут Кадор Прайс, учитель маговед, и магической истории. Однако ж, Нилрем, прежде чем уйти на вольное место, тебе не составит труда ответить на несколько простых вопросов?

Невинно склонив голову в неведении, так считала большая часть детей позади, Грейрат и подумать не смел о каких-то хитрых замыслах. Ему секундой ранней почтительно представились, поклоном, Нилрем оказался в бодром расположении духа и даже начал подумывать бродить по школе, еже ли все вокруг, подобного же рода льстецы, которые знают свое место. Не видел ослеплённый собственным сиянием ребенок как учитель Кадор гадко кашлянул. Кадору не впервые было учить знатных людей, избранность, которым кажется синонимом их имени. Ощутив лёгкую на подъем, улыбку ближайшего ученика, Кадор Прайс собирался сполна напомнить мальчику, что он здесь далеко не «избранный» и ни один из пришлых ранее, не мог просто отбиться от его вопросов. Он будет до того дотошным, что быстрее ад замёрзнет, чем студент ответит на все его вопросы правильно.

Оба взрослых (один внешне, второй душевно) ликовали, но предпочитали не выказывать эту сияющую гамму чувств на лице. Когда же лениво наблюдающий за ними помощник учителя зевнул, так сладко и широко, что на свете солнца блеснули маленькие, но отчетливые клыки, свой ответ высказал и Нилрем, уже воображая похвалу и чествуя её на кончике пальцев.

— Конечно, задавай любые вопросы.

На крепком столе крепла тлеющая чашка чая. Запашной аромат вырывался оттуда душистым запахом, и облетал всю комнату по кругу, одаривая приятную, и светлую обстановку легким аппетитом. Напротив, главного стола, как пить дать, находилось два шикарных кресла которых разделял столик. Их цвет к великой скорби оказался слишком неаппетитным, где-то на гране серого и белого. Легкие и мягкие спинные подушки сейчас прятались за спинами людей, из себя представляющих грушевидную женщину, в пухлом возрасте. Налитые красным губы резко контрастировали с жестоким и холодным взглядом, который мог ударить розгой. Это был тот самый типаж строгой секретарши на манер средних веков, какое он вообще имеет место быть. Женщина имела легкий выпирающий живот, что в облегающем, монотонном костюме только подчеркивалось. Однако никто, ни сидящий напротив неё, мудрый старец, ни рядом с ней, крупный мужчина, не посмели бы обозвать эту женщину и тенью слова «толстая», она была в том самом соку, где есть за что ухватиться.

Мужчина, рядом с отменной секретаршей, лобастый человек, не очень-то и походил под того, кто зовет себя аристократией или хотя бы магом. Слишком крупным был мужчина. Его тучный взгляд где-не-где, но падал на близсидящую женщину. Отдергивая себя исключительными мыслями о ненужности нового романа на стороне, когда ещё не разобрался с прошлыми, плечистый мужичок бросил взгляд из-за плеча назад.

В самом конце комнаты, нет кабинета директора, в опасной близости напротив камина стоял широкий, такой же неприятный на вкус, цветной диван. На его мягкости могли умоститься до трёх таких же здоровенных мужика как тот, что сидел в кресле, и до пяти тех, что были как женщина. Однако на диване, развивая скуку банальным просмотром костра, сидела девочка мотыля ногами в такт биения собственного сердца.

Рядом с черноволосой девочкой — точно дочкой широкоплечего мужчины (у них сходилась родинка под губой), сидела другая, насупившаяся девочка. Её алые волосы собраны в два длинных и тонких хвоста, а форма несказанно печалила окружающих своей потрёпанной основой. На самой красноволосой видимых ссадин или ран не было, а вот одежды пострадали. Черноволосая имела похожие проблемы с одеянием, однако вела она себя как победительница в конкурсе «Мисс вселенная», и просто ждала своего кубка или грамоты, даже не представляя, что могли бы давать за этот конкурс, до того, девочка казалась недалёкой.