— Роуз, не мешай Богу, уверен он сейчас раздумывает как лучше всего использовать Рейвен в своих планах. Твои советы излишни.

«Кем он меня видит… Ах, да, Богом…»

— Я долго откладывал этот момент, но, кажется пора.

Сопротивляться чужим манипуляциям, да даже просто кричать, у убийцы никак не получалось. Мешали веревки, кляп и холодный рассудок, подсказывающий, что ничего хорошего её не ждет. Фальшивые слезы перестали течь, а взгляд обострился, тыкаясь в Нилрема. Будь такое возможно, и она могла бы резать этими страшными глазами.

Обращение, каким его изучал Нилрем, проходит в несколько этапов. Первый — контакт. Второй — отслоение Уз. Третий — усвоение Уз.

Ведь кто такие Дети Ночи в целом? Новая раса? Набор людей, паразитирующих на чужих силах и знаниях? Нечто среднее?

Вероятно, в последним и был спрятан ответ. Будущее остаётся таким же туманным, однако Нилрем не отрицает двусторонней передачи знаний.

Один за всех и все за одного.

В своих изысканиях души, Нилрем стремился постичь искусство исцеление оной ради себя. Избавления от так прилипшего к нему проклятия являлось главной, глобальной целью, его исправления давней ошибки. Как на зло, все продвижения в этом направлении идут очень медленно. При ста процентах усилий получить один процент результата звучало как шутка высших сил. Если реальные боги и существуют, они явно смеются у себя на небесах за потугами смертного понять устройство души.

И тем не менее, даже этого процента хватило, дабы разобраться в том, что же такое творит его паства, что по случайности произошло с Карсом и как он, по чистому наитию создал Детей Ночи.

Душа, кровь и память.

Положив ладонь на голову девушки, Нилрем как бы отслоил невидимую нить, малую проекцию своих знаний и души, после чего прикрепил её к душе чужого человека, тем самым, соединив себя и его.

Если смотреть со стороны все кажется вполне простым и обычным, но дабы дойти до подобного метода нужны не только специфические знания, но и склад ума.

Впервые, создавая идеальное тело Карса, Нилрем был ведом присвоить его к себе, ежедневно подкармливая его своей кровью, уже тогда насыщенной маной.

Эта мания создала между ними первую связь, первые Узы. Самая толстая нить красного цвета, что вела от Карса к Грейрату.

Карс, в свою очередь, после слияния с остальными осколками душ, был ведом породить нечто, что будет по нраву его создателю — идеальный сосуд (о котором грезил Грейрат). В узах заключены знания, души и кровь. В них течёт багряная сила Детей ночи, их бессмертие и верность.

О тех глупых рангах Грейрат так же помыслил и пришел к неутешительным выводам. Сперва придется ограничить детям Ночи возможность подниматься в силе просто с течением времени. Чем больше человек свыкался со знаниями Нилрема, чем более осознанно он черпал его силу, тем выше поднимался его ранг. В один момент, тех же Виконтов может расплодиться целая куча. Дело естественно далеко не ближайших лет, Нилрем даже в теории не понимал как можно заморозить чужой прогресс, если только не растянуть его на века, что учитывая длинную продолжительность жизни, вполне себе может стать решением.

Все это — дело до Виконта. Кандидаты в Короли Крови же… Могут в будущем представлять опасность.

Если то, что успел подметить Нилрем за Анной-Роуз продолжит набирать обороты, то беды будет не избежать.

«Как удачно она подобрала название» усмехнулся Грейрат, продолжая процесс обращения, где важна концентрация.

Кандидат сейчас, полноценный Король в будущем. Таким образом, Кандидаты создадут собственные ветви Детей Ночи. Короли Крови будут обращать людей в слуг наполняя их собственными знаниями, силой и душой.

Формально, это все ещё будут подчиненные Нилрема, однако их верность (Панацея вновь усмехнулся, вспоминая существующую систему повиновения) будет под вопросом.

Вассал моего вассала — не мой вассал.

Все это знание, все это предположение, что может с лёгкостью оказаться фальшивым, Нилрем ни за что не расскажет другим. Ни Карс, ни тем более Анна-Роуз или кто иной, не узнают о том кем они могут стать, если немного изменят процесс обращения.

Вернёмся к процессу обращения в Дитя Ночи.

После того, как Узы насильно прицепились к душе, для неё (души) это не проходит бесследно.

На поверхности, при переходе в другую расу, окружающие могли подметить вздымающиеся волосы Рейвен, а так же, волны искаженного воздуха, как от языков пламени — свидетельство значительной прибавки к мане.

Вот он — единственный известный Грейрату способ раздуть свой резерв маны если детство было упущено. Жаль только, что сам Нилрем с собой подобного не сделает. Его резерв и так превышает всех собравшихся вместе взятых, и ещё самого Нилрема невозможно обратить, поскольку он и есть источник всех знаний. Уроборос.

По совсем другой причине, не получится взять того же Орстеда, чья душа сама по себе необычна. На ней Узы не приживутся, слишком деликатный продукт.

Грейрат не упустил шанса и осмотрел душу Бога дракона. На самом деле проще было сказать, чем эта душа походила на нормальную чем наоборот. По крайней мере, она повторяла контуры тела Орстеда… отливая золотым свечением, в отличии от остальных, заурядных душ (подозрения падают на божественное происхождение). А ещё, на Орстеде и впрямь были прикреплены какие-то сложные конструкты. Складывалось ощущение, что даже если Грейрат станет в сотню раз сильнее, он не сумеет оставить на них и царапин.

Ясно одно, достаточно сильные и древние личности слабо поддаются навязанным извне духовным конструктам.

Закончив процедуру, Грейрат убрал руку да снял кляп. Наблюдая за тем, как девушка рывками приходит в сознание, его глаза полнились любопытством.

— Что… что ты со мной сделал?

— Улучшил. Теперь ты сильнее, проворнее, живучее и прочие «-ее».

— Я этого не просила, — приходя в себя, Рейвен становилась все более осознанной.

— Тебя никто не спрашивал. Теперь ты работаешь на меня, твоего Бога, и первым твоим заданием станет убеждение Дариуса в том, что мне можно доверять.

Уже несколько дней к ряду, совершался очень важный ритуал. Как только утренний рассвет прогоняет сон, Анна-Роуз Бладлайн, минуя сладкие зевки, пробиралась в производственных цех пищи — кухней именуемой. Она лениво забирала заготовленные со вчера овощи и фрукты, набивая ими корзинку и так же меланхолично, спускалась вниз.

Слуги, о данной убыли все знали, как знали и то, что лучше им не лезть не в свое дело, чем очень упрощали жизнь себе и барышне.

Путь продолжался от второго этажа (где располагалась спальня), к первому (кухня) и заканчивался крохотным погребом. Здесь хранились быстропортящиеся продукты. Таких было больше одного, но Анна-Роуз не заморачивалась с тем, дабы узнать их точное число. Ей важен был один конкретный погреб и конкретная персона за ним.

Приблизившись к дальней стене, которая была абсолютно гладкой, та постучала по ней костяшками, заклиная:

— Открывай.

Секунд десять обождав, Бладлайн постучала вновь, и в этот раз, её утренний ритуал прошёл как надо. В ровной стене появилась крохотная неровность, щель длинною в целую дверь. Отложив корзину, барышня принялась трудиться и отпирать словно сделанную из цельного куска скалы дверь.

За дверью её ждала она — принцесса королевства Асуры. Ариэль была одета по погоде, верхнее, по температуре, в меховые варежки и грубое пальто. Здесь было относительно прохладно, но даже так, простой человек мог запросто подпортить себе жизнь, задумав отоспаться на холодном полу в летней одежде.

— Вот, как ты и просила, больше фруктов, — без энтузиазма, Анна-Роуз всучила собранную корзину в руки Ариэль и тут же приступила к затяжному тяганию двери.

— Постой! — Анемой уперлась рукой с другой стороны. Её усилий едва хватало дабы немного сдвинуть дверь, тягаться с Анной-Роуз ей не пристало в первую очередь потому что та сильней во много раз. — Давай немного поговорим.