Юный маг приближался к Терезе по-звериному. Тихо и медленно, как лев к антилопе.

— Дорогая тётушка, — Нилрем поделил последнее слово на слоги, которые растягивал. Получалось долгое: «тё-ту-шка», от которого сама Тереза была не в восторге. — У меня есть к тебе просьба.

Минуя короткую паузу и остановившегося Нилрема, женщина выдохнула, начав с классического: «Что же…» Она продолжила.

— Поделись, своей просьбой.

— По правде говоря, мне не нужно идти в школу, — улыбка на губах Нилрема отнюдь не вызывала ответной улыбки, она вызывала скорее ироничную усмешку. — В лучшем случае, мне нужен репетитор, который бы специализировался на черчении кругов, а лучше всего, чтобы он знал ещё и магию барьеров и призыва. Как мне ни прискорбно это говорить, но у меня достаточно много пробелов в магии, которые нужно закрыть.

— Это тебя и будет ждать в школе.

— Когда?

— Сегодня же, на вторую смену и пойдешь. Тебя уже записали, как новенького. И форму выдали, но ты же не хотел, чтобы тебя одевали горничные.

— Я справлюсь и сам.

— Как знаешь.

Справиться самому было отнюдь не легко, ведь были в школьной форме такие затыки, которые мог разрешить только второй человек, как пример одного из них, можно выделить легкий, но важный узел, который нужно было завязать не простым узлом, как это сделал Нилрем, а бантом, чтобы все было по красоте. Где же находился тот узел? По центру спины, между лопаток.

И все же, кое-как, изнуряясь над собственным телом, выворачивая собственные суставы, но Грейрат не просил помощи. А когда к нему больше из беспокойства, постучала Тереза и предложила свою помощь, Нилрем уже заканчивал завязывать тот самый узел на спине, с вывернутыми руками. Естественно, он отказал тётушке в подобном. Увидь она, как нелепо выглядел стоящий спиной перед зеркалом Нилрем, то ужаснулась бы его возможностям.

Впрочем, и так, и сяк, приведя себя в порядок и скрыв небрежный узел за накидкой, Панацея наконец вышел наружу. Тогда же, его встретила изрядно удивлённая Тереза.

Ей довелось сомневаться, в правильности своих воспоминаний, ведь был там свежий отрывок из раннего утра, где Лили помогала Айше и Мари завязать несколько узлов сзади.

Так и не решив задачку, налечь с подобным вопросом к Нилрему, ей посчиталось опасным, тётушка решила оценить обновку племянника. Не устояла женщина перед тем, сколь сильно, цитирую: «Одежда красит человека!» И потискала отбивающегося парня. Заработав несколько царапин, которые сошли на нет так же быстро, как и появились, Тереза успела ещё погладить юного мага по макушке, прежде чем самой взяться за сопровождение.

— Тереза, помню, говорила ты, что не часто дома ошиваешься, вечно в работе телохранителем возишься, с Мико Памяти, — заметив небольшую пробоину в словах тёти, Нилрем не поскупился указать на неё. — но уже второй день подряд, таскаешь свои портки с нами.

— Ты меня так на работу гонишь?! Как жестоко… — Тереза была одета под стать погоде. Не в тех тяжелых доспехах, что прежде, но в лёгкой фуфайке на длинный рукав, штаны и сапоги. За поясом, подобно верному мужу, её всегда сопровождал меч, полуторник. — Но вообще, если без шуток, я смогла отпроситься на три дня.

— Ты смогла? Или смогла Клэр? — насмешливый тон Нилрема спровоцировал Терезу, и та собиралась поймать мелкого засранца и хорошенько затискать, но тот быстро отпрянул на несколько шагов, и бесхитростно заулыбался.

Бессильно опустив руки и понурив осанку, девушка выдала:

— Какая тебе разница? Ну выпросила она мне несколько выходных, что с этого?

«Теперь мне больше понятна власть Клэр, и твоя, тетушка, несостоятельность», сохранив мысли в голове и не давая ни одному слову просочиться наружу, ноги Грейрата подскочили обратно к тёте.

— Да ничего, просто интересно, кого поставили вместо тебя, — задав совершенно не требующий ответа вопрос, к удивлению Нилрема, Тереза печально выдохнула. Создавалось впечатление, что слова парня попали в самое сердце родственницы.

— Какого-то новенького приставили, мне сослуживец жаловался, что прибыло в наш состав двое новеньких. Говорил, мол их сам Кардинал рекомендовал.

— Это наверняка неприятно. Тебя же не заменят?

— Заменят слабейших, а это точно не я.

Утвердительно покачав головой с закрытыми глазами, Грейрат для пущей бодрости хлопнул по спине, выдавая немую поддержку «не кисни».

— Несомненно. Женщина, которая является моей родственницей никогда не будет слабачкой. Своих врагов она снесет одним свирепым взглядом… кстати, как их зовут, знаешь? Когда даруешь человеку месть, нужно знать его имя.

Тереза настороженно дёрнула бровями, и с прищуром всматривалась в лицо племянника, словно не узнавая его.

— Ещё слишком рано для мести, — раскрыв глаза к норме, она все же приставила палец к подбородку, кидая взгляд к небу. — а зовут новичков, Клайм и Канна, они родственники, брат и сестра.

— Ясно, — кивнув чему-то своему, тётя так и не смогла понять, с какой именно интонацией, её племянник произнёс это, но все же покачала пальцем.

— Никакой мести, ты понял?

— Женщина, как ты могла опустить меня до подобной мелочи? Впрочем, если ты попросишь, очков тебе ещё хватит, — последнее предложение оказалось простым бубнежом под нос, которое Тереза решила не переспрашивать.

Их окружала весенняя тоска, которой негоже смущаться и краснеть. Деревья цвели, цветы подрастали, а красные Лилии, следовали за их создателем, да транслировали свои эмоции — радость и веселье.

С огромной периодичностью, утром раннего дня, детей богатых и не очень, семей, родов, фракций, можно заметить идущих по улицам города. Одни шли в сопровождении слуг, друзей, знакомых, другие, что побольше богаты, решали выбирать транспорт, тем самым указывая на свой статус богатеньких сынков и дочерей. Вся молодежь, не старше пятнадцати — считайте совершеннолетие, и не младше шести лет, училась в престижном и единственном официальном заведении Школа Милисиона представляла из себя обширную территорию, расположенную у подножья горы, потому школьникам частенько приходилось путешествовать к храму знаний на своих двоих, одновременно борясь с собственной сонливостью и крутым подъемом.

По пути, как это часто и бывает, дети и их сопровождающие, чаще всего горничная или дворецкий, сбивались в группки по несколько детей, что, при учитывании их сопровождающих превращалось в настоящую толпу. Детям, как и в целом остальным членам семьи разрешалось дружить только с «правильными» друзьями. Исключения есть, но на то они и исключения, чтобы подтвердить правило, установленное большинством. Таких отщепенцев как Нилрем, обходили стороной даже не смотря на солидный статус его провожатой — Терезы Латрей, одной из хранителей Мико Памяти. А пареньку это не доставляло того несчастья, сколь много груза ему приписывала его тётя, считавшая Нилрема одиноким парнем. Она мысленно сплела его поведение с кажущимся одиночеством и отшельничеством, ведь по сути, маг до сего дня и вправду не заводил друзей больше, чем у него было год назад. А ведь большинство компаньонов Грейрата были по сути своей навязаны ему самой судьбой.

Ощутив непередаваемую тоску за одиночество родного племянника, Тереза не смогла спокойно смотреть ему в спину и тайком утерев выступившую слезу, попыталась подбодрить Нилрема добрыми словами напутствия.

— Держись крепко, заведи много друзей и знакомых.

Как можно было догадаться, сам Панацея, ни о какой такой одинокой душе, в своём представлении и знать не знал, и ведать не ведал. Он недоумевающие озирнулся на девушку, и едва не покрутил пальцем у виска признавая родственницу душевно больной. На устойчивые пять ударов сердца, в воздухе застыл немой вопрос: «О чём ты?» Нилрем не решался перефразировать его в своём стиле: «Тётка, ты о чём вообще думаешь?»