— Мелкая, не мешай мне, я нашёл тех, кто знает Золотишка, — девочка прыжком хотела ухватиться за руку Тотора, но тот успел её отдернуть.

— О! — в её зелёных глазах блеснул огонёк. — Вы знаете где Нилрем Грейрат?

— Э… — оба разумных смотрели только на Клайма, а Клайм был уверен, за ним стояла та, кто точно могла ответить на все их вопросы, однако не делает это. Специально ли Канна дразнила брата, прикидываясь невинной дурочкой? Конечно!

— Ладно, — Канна смахнула несуществующую слезу от бесшумного смеха, и вышла вперёд, прикрывая ничего не знающего брата. — Да, мне известно где находится Нилрем Грейрат, но прежде чем я продолжу, могу поинтересоваться, зачем он вам?

— Все просто, — важно кивнула себе девочка. — Уважаемый брат, с радостью должен принять нас к себе на попечение!

— Вы… Получается, родственники Грейрата? — Канна посмотрела на Тотора со сложными эмоциями.

— Не, — отрезал гигант, — Только мелкие его сестры.

— Аиша! — и вновь пополнение. Ещё одна маленькая девочка — ровесница прошлой — однако теперь со светлыми волосами и голубыми глазами. — Не убегай так далеко, тётя Карла не может бежать за тобой, её внимание занимает Джинкс.

Эта малютка казалась смурней, серьёзней, а оттого взрослей.

— Да поняла я, поняла, — Аиша притворно вздохнула, прежде чем начинать оправдываться перед сестрой. — Господин Тотор так быстро побежал, что я не могла не последовать за ним, и вот! Видишь, красивая госпожа знает где брат, и поможет нам его найти.

«Эй, я ещё ничего не обещала» хмыкнувшая Канна сложила руки в замок, признавая маленькую уловку ребенка.

— О, ну тогда ладно, — светлая девочка удивительным образом смягчилась в лице. — Тёть, показывай дорогу.

«Разные…» сёстры Грейрат и впрямь были разными.

— Кхм, прошу прощения, — вместо сестры, Клайм перенял право голоса. — Мы пока не решили, помогать вам или нет, так что прошу быть более вежливыми в обращении к моей дорогой сестре.

Когда юноша закончил, светловолосая только поравнялась с Аишей. Сестра-горничная тут же ткнула светлую локтем под рёбра, отчего мигом начиналась потасовка.

— Э? Дети, успокойтесь, — Клайм, как тот, кто косвенно начал эту заварушку, хотел её же и остудить.

— Боже-боже, прошу их простить, — а вот, как предполагал Клайм и их мать или опекун, держащий на руках сопящего ребенка не больше трех лет.

— Ну что вы, мы все понимаем, — Канна примирительно подняла руки, улыбаясь. — Я Канна, а это мой брат Клайм.

— Меня зовут Карла, — слегка кивнула мать ребенка. — Этих непосед, Аиша, что в костюме горничной и Норн, которая ловит сестру. На руках у меня Джинкс, она недавно заснула, так что давайте не повышать голос.

— О, конечно, — само собой вырвалось у Канны. — Вы, кажется, ищите Нилрема, и как я понимаю, приходитесь ему роднёй?

— Хотелось бы, чтобы это была так, — женщина приложила ладонь к щеке понурив глаза и покачав головой. — Но я просто одинокая мать с ребенком на руках. Однако, Аиша и Норн приходятся ему родными сестрами, насколько мне известно.

— Понятно, — кивнула барышня, и тут же поймала девочек, нарезающих уже не первый десяток кругов вокруг неё и её брата, за шкирку. — Тогда, прошу за мной, нам придется пройти в академию Ранноа.

— Ура! — ничуть не расстроенная своим положением, Аиша подняла руки в победном жесте, в то время как Норн требовательно надула щеки, сложив руки в замок.

Уже когда детей вернули на их законное место — на землю, и процессия безмятежно сменила маршрут на академию магии, лишь только тогда, Клайм прильнул к уху сестры, наклоняясь ради вопроса:

— А зачем мы все это делаем?

Здравый гуманизм, за время проведенное в обществе Детей Ночи ещё не полностью выветрился из башки Кандидата в Короли Крови, однако определенная её часть вымерла. Так, к примеру, Клайм был не против помочь, но помочь в смысле, указать направление, назвать адрес, если такой имеется в памяти, но не вот так взять, и бросить все свои дела и наняться экскурсоводом тире провожатым к нужной цели.

— Я ведь так и не сказала тебе, да? — Канна приставила палец к губам, после чего заговорила ещё тише. — Нилрем Грейрат и является тем Богом, с которым ушёл наш Владыка. Нет смысла не помогать родственницам бога, наоборот, нас может ждать его благословение.

Вопреки возможному заблуждению, студенты академии Ранноа не являлись золотой элитой. Выше здесь, в абсолютных величинах лишь процент известных, именитых гостей, от принцесс и принцев, до авантюристов высокого уровня. Не в последнюю очередь, такая ситуация сложилась из-за политики города, где Ранноа выступает передовым оплотом магии, а спонсирует её три страны, и этим странам надо видеть результаты.

Вступительный порог выше любого иного учебного заведения, но от своих коллег по несчастью из других регионов, студенты Ранноа совершенно не отличались. Они все такие же ленивые засранцы, у которых слишком много энергии в одном месте, что в конечном итоге выливается в растерзанные нервы преподавателей. Водились здесь и прилежные — будущие учёные умы, для которых единственным лучиком света в темном царстве нерадивых идиотов была книга знаний. Она прикроет лицо, при должной удаче примет первый удар хулигана, а там… кто его знает, может и убежать получится.

Дебоширы, тихони, флегматики, заучки, зазнайки, те кто строят из себя королев и королей, и те, кому вообще все равно на все, и непонятно зачем такие сюда вообще ходят.

Разный сброд учился под одной крышей. Взять хоть класс Томы Ульберта. Совсем до недавнего времени, юноша занимал уверенное место «своего унылого парня» ну тот, что сопит где-то на задней парте, иногда просыпаясь и тыкая пером в плечо, спрашивает, что задали на дом и в каком кабинете следующий урок. Таких не весело гнобить, потому Тома находился в относительной безопасности. Не сказать, чтобы он сильно радовался положению, ведь если ты не интересен даже парням, то о девушках и речи идти не могло, но Томе хватало той трепки, которую всякий раз устраивала Касами, по надуманным ли причинам, или нет, однако гнев её искрился так, что будь здоров.

Но то было до встречи с Нилремом. После неё… он начал выделяться не только связями, но и нарастающей эрудицией. Теория здесь не причем, виновата практика, которая подтянула общие знания Томы. Впору записывать «того самого унылого парня» в ботаники, но тут и сыграла новая карта. Потенциальные хулиганы утратили всякую мотивацию связываться со знакомым Грейрата, потому стали пуще прежнего игнорировать юношу, а тот и сам не против оставаться в нейтралитете.

К чему же велось…

«Точно!» Припомнил Ульберт.

— Невезуха… — страдальческий полушепот юного тела украсил и без того побитое лицо.

Лежащий на земле, лишенный всякой силы юноша боялся лишний раз тревожить загнанные мышцы в теле. Болело все, не тело, а один большой синяк, ведь даже веки, и те, раскрывались с долей непременного страдания. Тома не притворялся, не играл на публику и не стремился к жалости других, он просто ждал. С неизбежным ведь не борются, его смиренно принимают.

«Жара невыносимая» на самом деле этот день достаточно прохладен, дабы простой народ одевался с длинным рукавом, однако Тома ещё совсем недавно извращался над возможностями своего тела. В тренировках ему подсобил Нилрем, доставший откуда-то ещё тел для частого битья. Одно радовало ум Ульберта и в то же время неимоверно печалило; этим что-то была возможность мыслит, думать, размышлять, то есть, страдать от ноющей, как старая карга, боли в мышцах.

В своем познании, Тома преисполнился достаточно обширно, потому он и лежит, и смотрит в небо, немигающим, пустым, лишенным всякой воли взглядом.

Чисто на бумаге, этот период назывался, «передышкой». Тренировка с Нилремом ужесточилась как-то непропорционально навыкам самого Томы. Четвертый раз он вот так лежит. Первые два не помнил, видимо тогда и вправду отключился, но вот последний раз припоминал, на расстоянии в десять минут ранее, он точно так же валялся на полу. С отличием в том смысле, что оставалась воля к битве, к победе. Даже глаза тогда энергично дергались из стороны в сторону (кажется, то была некая травма головы), не то, что сейчас, совсем уныние и скука.