— Я тебя отлично слышу, говори, что случилось?

— Тут письмо, — доставая запечатанный конверт из папки, вступивший на свои обязанности Клайм продолжил. — Оно с печатью семьи Бладлайн, от Кандидата в Короли Крови.

— Анна-Роуз? — попытался угадать Карс, на что ему отрицательно замотали головой. — Ну конечно она мне не напишет первой, никогда не писала.

— Здесь указ о секретности. Только Владыке Карсу, — всплыла и причина, по которой Клайм не решался открыть и прочитать его точно так же, как и остальную часть доклада.

— Открывай, Алу Кард не рассердится, — позволительно махнув рукой, Клайм кивнул и в ту же секунду открыл письмо извлекая содержимое. А было там не только исчерченное в чернилах белое бумажное изделие, но и иссохший цветок, который Клайм незамедлительно узнал. В первую очередь по мимолетному аромату, который не смотря на время, остался, а во вторую очередь узнавание произошло из-за самого что ни на есть, прямого участие в его находке. Это была часть того кустарника из церкви Милисиона, обладающая сильным дурманящим эффектом.

В протянутую ладонь своего повелителя, Клайм на первых секундах просто смотрел. Уже потом он дрогнул, быстро сообразив, чего от него хотят.

Цветок отправился Прародителю.

— Кхм, Алу Кард просит вас начать самостоятельно читать те письма, которые он отсылает лично вам в руки, — ещё раз поправив речь кашлем, а так же воротник, Клайм опустил момент, где Алу Кард через письмо спрашивает Клайма напрямую, отчего тот даже не попрощался с ним и сразу попрыгал к Владыке? — Он упоминает, что подобное письмо, исключая материальной образец, отослал и Анне-Роуз. Далее изъявляется просьба присмотреться к некоему Нилрему Грейрату, мальчику лет одиннадцати-двенадцати, что к своим годам уже достиг королевского ранга воды.

На паузе, Клайм не на шутку удивился. Звучало как откровенный бред. Кто в здравом уме поверит, что ребенок может не просто понять, но и подняться на подобные вершины магии? Однако приходилось верить.

— Образец, предположительно является его работой. Неизвестное воздействие маной породило данный цветок, что в свою «пышность формы», обладал сильным наркотическим свойством. Из-за ограниченности в количестве, особых данных о самой магии, и о её принципах понять не удалось.

На этом, письмо опустилось, открывая, аки завеса в опере, Клайму вид на своего владыку. А тот немигающим взглядом провалился в пустоту. Нет, даже не так. Одна его рука находилась ровно на столе, вторая с цветком у носа, а вот само лицо, застыло каменной, непроницаемой гримасой. Глаза как стекляшки, сначала даже не двигались, а после, резкое туда-сюда, вверх-вниз. Казалось, на владыку снизошёл кризис идентичности и его захватил какой-то неведомый приступ эпилепсии! Впрочем, не успелось Клайму как-то на это отреагировать, как все пришло в норму. Карс закрыл глаза и, чутье Клайма не могло ошибиться, всхлипнул…

По щеке Прародителя, скатилась одна, одинокая слеза. За одну такую часть, множество младших готовы были начать королевскую битву, а Карс их сейчас так безрассудно стер, словно они ничего не значили.

— Что-то ещё?

— О, здесь его приблизительное описание и даже автопортрет на основе этого описания…

— Дай сюда.

Получив желаемое, Владыка тут же поднялся из-за стола. Под вниманием слуг, благородный поубавил бурю рвущихся эмоций, и уже как медленнее прошёлся к окну.

«Это определенно он. Цель моих поисков. Мой создатель». Случилось так, как того желал сам мир. Искусственная жизнь нашла своего бога, и доказательством сему было слово, которое само собой всплыло, как только Карс лицезрел портрет Нилрема Грейрата. То, что по отношению к Прародителю мог себе позволить высказать, разве что создатель: "Мерзость».

— Ещё что-то, Клайм? — Владыка проявил нехарактерную живость, будто пытаясь всеми возможными намеками довести юношу как мысленно, так и физически к двери на выход. Хотелось все обдумать и решить, что делать дальше.

— Да, — покорный слуга Клайм глазами видел просьбу, однако должен был закончить свой отчёт, тем более, когда оставалось так мало. Будь он заранее осведомлен о всем отчёте… не смел бы допускать подобных ошибок. — Нилрем Грейрат, сейчас, предположительно, находится в Академии магии Ранноа, а так же, туда изъявила желание попасть наша специальная гостья Нанахоши.

— Как много совпадений… Ладно, это даже к лучшему. Слушай меня, слуга мой, отныне ты и твоя сестра будут ей надёжным подспорьем, а потому собирай вещи и помоги нашей гостье попасть в желаемое ей место. Охраняй её, исполняйте её поручения, а уже после, вслед за вами отправлюсь и я, опосля того, как улажу здешние дела и тряски. За это время разузнай о Нилреме Грейрате как можно больше. Бог Смерти очень вероятно присоединится к нам, что увеличит нашу мощь и сразу перенесет на новый уровень. В особенности, если получится заманить его к нам в род.

— Как будет ваша воля.

Громко, засопев недовольным настроением, черный ёжик Томы обратился на семенящих студентов. Проще говоря, он повесил голову, и уже собирался вот-вот изречь свою излюбленную фразу как тут же передумал, покачав головой. Облокотившись о перила, парень подпёр ладонью падающую голову и глазами ощупал знакомую местность академии. Нос учтиво выдыхал две полоски пара, а плечи двинулись, пытаясь намотать на тело тёмный плащ ещё гуще. Промелькнула скорбящая мысль о перчатках и шапке.

Главный проходной двор Академии Ранноа в свою простую бытность просторно помещал в себя множество существ. Здесь без проблем можно было расставить два десятка человек в одну шеренгу и ещё хватило бы на столько же. Однако простая бытность, сменяется другой, причудливой и дивной. Такой, на которую не привык смотреть Тома. Зачастую пустующий двор, через который каждодневно перемещалась масса народа, ныне нуждался в резком расширении. Людей во много раз больше, и все они подобно морским волнам, или вот, неожиданно начавшемуся снегу, который привлёк внимание нескольких зевак и нашего брюнета, в частности.

— Уже три месяца прошло, — изрёк парень слова, которыми напомнил себе о прошлом. О том, как по несчастной случайности ему встретился великий маг, и то, как он откроет ему свою большую детскую мечту.

— И что с того? — Тома едва не отскочил от перил на возвышении. Отсюда хорошо виднелся весь проходной двор, а также макушки студентов. Спокойный вопрошатель приземлился рядом, и спародировав замкнутую позу Томы, на свой великий манер, продолжил говорить. — Время движется неумолимо.

— Да знаю я, — беззлобно зыркнув на Грейрата исподлобья, Ульберт вернулся к нагретому месту. — Просто удивился как быстро они пролетели.

Привычно хмыкнув, Нилрем расфокусировал свой взор. Он больше не следил за кем-то одним, но за всеми сразу. Позиция его позволяла вобрать большую часть проходящих мимо людей и нелюдей. Виднелись группы старших, чья зрелость не позволяла им ходить слишком быстро — это были преподаватели и просто немолодые люди, ещё была их полная противоположность, быстролетящие, словно не замечающие толпу ребятишки.

«Будь этому телу столько, сколько ему положено, оно бы было им вровень».

И была ещё одна своеобразная «каста» людей. Которые не шли в каком-то цельном направлении. Они бродили здешними кругами и бросали взгляды, будто ими же хотели перекреститься. Лишь спустя минуту наблюдения за рекой существ, Грейрат догадался в чем причина такого поведения подавляющего большинства людей. Проходной двор оказался местом встреч и новых знакомств как юношей, так и барышень. Они встречались, неловко улыбались, бросали, как крючок на воду, первые слова, и если вторая половинка «клевала», то тут же образовывалась пара голубков.

— Сегодня должно произойти что-то особенное? — Нилрем обратился к ближайшему спутнику.

— Да вроде нет, — простодушно ответил парень. Они оба так безмятежно исследовали нескончаемый поток людей, что совершенно отделились от него. — Разве что, совсем скоро должен состояться бал, наверное, народ себе пары выбирает.