Неожиданно для самого мага включился стыд за свои деяния. Схватил и вымогал слова, которые и так, и так, были бы озвучены, какая недостойная страсть и злоба затопила его сердце! И без зеркала перед лицом, Нилрем понимал, как монструозно преобразился его лик. Лицо освирепело и могло пугать детишек перед сном.

Новость, ломающая его планы сильнее чем магическая катастрофа, слова которых и врагу не пожелаешь. От подобного секрета, люди обычно попадают в просак, глаза их тухнут, а сами они не понимают, что творят.

Маленький маг не выбивался из числа тех, кто просто не сумел перенести известие. Грейрат никогда и подумать, не мог, что получит один из тех диагнозов, от которых нет спасения. По крайней мере, Нилрем не умел лечить подобное. Никак. А если он не умеет подобное исправлять, считай, не умеет доброе большинство из этого мира. И что же тогда делать?

Мысли парня разбивались на тысячу осколков громким стуком собственного сердца.

Со слов императрицы тикнула одна секунда.

«Нет», одно тихое слово попыталось отрицать саму реальность, отринуть правду вон, выпроводив её за двери мира. Один же раз уже повезло.

— Ты нагло врёшь.

Слова с хриплой силой, несвойственной Грейрату, будто связывали своего владельца. Нилрема не переубедить. Любой человек боится смерти, а дважды рождённый по-особенному сильно. Ему не была бы нужна исцеляющая магия так сильно, если бы не страх смерти. Была этой логике своя замечательная мысль, ценить то, что имеешь, но вместе с тем, вскрывалась и отвратительная, гнилая сторона. Он прожил одну жизнь и повторно очутился в новой, однако будет ли третья? Подобно призовому лотерейному билету, шанс повторно вытянуть счастливый номер его, неизбежно падает к нулю. Получалось, один раз избежав смерти, родившись в новом мире, умирать второй раз ещё страшнее первого.

— Я… — Киширика была Императрицей демонов. Трудно представить её на поле боя, убивающей людей и вносящей в них ужас своим присутствием, но даже её озорству есть предел. Глаза девочки ожесточились, срывая напускную детскость. — Не посмею врать на этот счёт.

И этих слов было достаточно, дабы Нилрем достиг кульминации, вершины противоречивых чувств которых желали выплеснуться, да хоть на ту же Киширику. Грейрат полез на неё с магией, пытаясь задушить врушку.

Но он этого не сделал. Сдержал в себе, не дал бушующей стихии вырваться наружу. Впервые за долгое время, парнишка не понимал и не знал, что делать, о чем в конце концов думать. Дальнейшие шаги проходили как в тумане.

Нилрем помнил, как что-то то ли ответил девочке, то ли спросил у неё нечто, а может и вовсе оболгал, не суть важна, она ведь так и не обнадёжила его розыгрышем, а после, махнул ей рукой и вернулся. Куда? В карету, где осел. Только и помнил, как смотрел в темноту, поджав ноги к телу.

Вот чего не помнил маг, так это сколько он так просидел. Час, или два, а может и весь день, ведь совсем скоро глаза начинало клонить в сон, где он проспал до самого утра.

А когда проснулся, продолжил думать и смотреть в никуда.

Сейчас он подобил Мари. Продолжая все глубже погружаться в собственный мир, где нет ужасных демонов, где нет страшных слов, где нет чудовищных тайн бытия. Внешний мир же забывался, обесцвечивался, становился ненужным. Нилрема все больше обволакивали алые нити, поверх которых накинули черные ленты из не рвущегося шёлка. Материал окутывал его, прятал тело от жестокого мира, пытался оплели с головы до пят, вот только, оставил крохотную лазейку, размером с глаз. И пока само его тело упало в бездонный океан неопределённости и растерянности, из бреши, на внешний мир поглядывал сапфировый глаз. Не вырваться, не пошевелиться, ни вдохнуть, ни выдохнуть, ничего не делал Нилрем, как бы не хотелось подняться. Чужую помощь и ту не подозвать, ведь в этом адском месте, она нужна любой душе.

Все его мысли вращались вокруг слов Киширики.

«Нет»

Словно таран в голове, будто оставшийся наедине предохранитель, тонул, но дёргался, барахтался в болоте и не позволял всему пропасть зазря.

То и дело в сознании всплывали сильные толчки.

«Услышав собственный диагноз, неужели я буду просто стоять и смотреть на него?»

«Разве мне пристало смотрел на рану Лили, которая считалась неизлечимой, и не пытаться её вылечить?»

«Неужели все жертвы, оказались принесены зазря?»

«Одна ошибка так подкосила великого и незыблемого меня?»

«Позор! Позор тому, кто, умирая, смирился с участью червя на дне морском!»

И к кому же обращались эти мысли? Грейрат и сам не понимал, почему же так разгневан на себя.

Находясь на дне, Нилрем с каждой новой секундой понимал, как же он ничтожен. Багровая злость не позволяла встать, не позволяла выть, но позволяла красить мир в кроваво красный. И если уж ему не суждено подняться с дна морского, то он испарит в ярости своей и море, и путы!

А дальше, произошёл толчок, который пробудил маленького мага. Обычный, физический толчок, поскольку повозка наехала на камень.

Глупо говорить: «Я вернулся» ведь никуда Грейрат не падал, никаких пут и кандалов его не оплетало, мальчишка не вернулся из Небыляндии, он просто-напросто решился. Бороться дальше, покуда не испарится последняя частичка его ДНК.

В этот раз, буйство разворачивалось внутри мага, а не снаружи, и занял шторм, по меньшей мере целый день. Сумеречная тьма встречала своего правителя. Все того же, но чуточку иного. Принявшего правила игры в пять лет.

Знакомая карета встречала знакомым персоналом. Все та же невинная девчушка, над которой можно было поглумиться, будь у мага чуть лучше настроение.

«Даже ей суждено прожить дольше меня», однако в сущности, скорее девушка могла поиздеваться над маленьким магом. Нилрем в последний раз неприятно цепанулся за дурацкий факт, который нужно будет стереть из автобиографии. Собственными руками попытаться убить себя же… Каждый согласится, подобный пункт в досье царя, не лучше чернильной кляксы на золотой табличке.

Меж тем, Грейрату желалось как-то улучшить свое ментальное состояние, да позабыть о нависшей угрозой в виде дамоклового меча. Выхода здесь, ему виделось всего два. Или на время погрузиться в работу, тем самым позабыв о проблеме, или не пускать проблему в сердце. Нюанс здесь один, проблема уже вошла в сердце и останется там шрапнелью, покуда Нилрем не излечится. А значит…

На невинную девочку теперь смотрели иными глазами. Подлетев к Мари, он уложил её лежа и схватил за обрубки.

Немедленная реакция заставила его слабо улыбнуться.

Разные люди порождают разные увлечения. При горе, одни пьют до беспамятства, другие набирают вес от нервов, третье убираются дома. Ну а, маг, в чьих силах создавать души, от горя дарит радость.

— Не бойся, я верну тебе твои красивые ножки.

В желании скорбеть не может быть ничего плохого. Плохо, когда скорбим мы о себе.

Лениво почесав пузо, гном Брэян, как он это часто проделывал достал из длинного и широкого рукава дополнительную фишку. Толстые пальцы, отточенным движением заменили старую фишку в его руках на новую. Так быстро, что обычный глаз и не заметит подставы.