Напротив, Брэяна, сидел скупой Тот и ещё более скупой сынишка Тота. Оба родственника держали по паре фишек, и обладали на удивление схожим, даже можно сказать, наследственным, кислым выражением лица. С обоих обильно стекал пот и оба считали своим семейным долгом отыграть проигранное добро. Как жаль, что в наследство, что отец, что сын, переняли очень плохую чуйку на неприятности.

Мелкие безделушки валялись кучей справа от Брэяна.

— Ну так что? — любой, кто глазом видел Брэяна, но не общался с ним достаточно близко, считал того вечно хмурым гномом. Правда была в том, что лет этак двадцать назад, все участники и события того времени подтерлись к бесцветным кускам мыла в памяти самого Брэяна и все что он помнил, так это сам удар, его боль, и несколько маловажных мелочей, так вот, попали ему лезвием (или осколком стекла) по лбу, да что-то перерезали. Лекаря поблизости не оказалось, а как срослось назад, исправлять гном не захотел. Он завязал с карьерой охотника за приключениями, и осел в демоническом порту, ниша, что не удивительно, была плавучей, но перспективной. Сразу найти свое призвание оказалось делом не из лёгких. Уже тогда его тяжёлый взгляд отпугивал солидных работодателей, а брать на работенку его соглашались разве что в качестве охранника, вышибалы или грузчика. Вот и бегал наш морячок, перебиваясь шабашками кое-где, кое-как. Бывали дни отличной жизни, бывали и плохой. Ветер у берегов моря он такой, переменчивый, сегодня в твою сторону, завтра уже против, главное поймать направление и не заглядываться на флюгер слишком долго.

Так, одного светлого дня, в порту открылись мелкие азартные игры. Не столь важно кто их привёз в порт, сколько то, какие масштабные изменения они за собой повлекли. Азартные забавы позволили открыть в волевом тучном гноме новый талант в котором ему не было равных. Сперва обычные игры на ставки, потом аналог покера, и так все выше и выше, пока вокруг его грубой квадратной физиономии не собралась целая банда, которой одних игр было недостаточно.

Покупка-продажа рабов, зверья, оружия, нелегальные вещества и прочая шелуха, аки слои аппетитного коржа все наслаивались и наслаивались на основу азартных игр, создавая в своем величии аппетитный торт. Не позабыл Брэян собственные корни, помнил о низах и время от времени, дабы не забыться в тщеславии и напомнить себе о проигрышах, он вот как сейчас, самолично садился за стол и играл против «клиентов». Бывало, проигрывал гном, как бы не подмешивал, существуют такие везунчики, им он честно отдавал выигрыш. Впрочем, чаше бывало, проигрывал как раз не он, и люди, нелюди да демоны, старались отыграться не мастерством так словом.

К примеру, сейчас ему желает отплатить целая семейка, чем не достижение?

Хмурый взгляд не давал другим мышцам на лице сокращаться, и для Тота с сыном, такая «травма», была подобно злейшему врагу.

— Вскрываемся, — энергичный голос младшего, взбодрил отца и тот кивнул. Первым на стол свои фишки открыл именно Тот. Следом, сидя как на иголках, подорвался сын Тота, и последним был сам Брэян.

Его темные глаза осмотрели фишки противников, после чего легко вздохнули, доставая из кармана завозную пачку папирос, к которой не смел притрагиваться на протяжении всей игры — некая дань традиции. Брэян кистью подозвал демона, который столбом справа находился. Почтительно кивнув, он без задержек, достал из кармана огниво, дабы тут же зажечь курильню.

— Ты… — сын Тота желал ослепнуть, нет даже не так, он хотел, чтобы память последних минут стерлась, а по существу, паренёк мечтал провалиться сквозь землю. — ты жульничал…

Не находя рационального объяснения, как он мог бы проиграть, наивная душа вспыхнула. Всем известно, горячая кровь, вспыльчивый нрав присущий молодым и красивым.

— Сын.

И сын вспылил. Он кинулся на Брэяна через весь круглый стол, рыча и крича:

— Ты урод! Подмешал фишки!

Схватив толстого за грудки, парень и сам не знал, что делать дальше. Слова из него лились, но дальше что? Успеет он ударит Брэяна разок-другой, а дальше что?

Настолько пусто было в голове Тота. В отличие от сына, его реакция отличалась. Упала голова в руки, да ждали своей команды слёзы, которые уже вот-вот, собиралась на пороге. Проигрыш, теперь, казался ему чем-то обычным, естественным. Будто нет такого понятия как выигрыш.

— Брэян! Я тебя сейчас убью! Жирная ты сука!

На кону стояло все. Буквально все. Дабы отыграть свое имущество назад, семья Тота поставила все на карту. И они проиграли.

Тот младший, не принимал такого расклада. И вот, замахнув рукой, её схватили, так и не позволив опустить руку. Её поймал сильного вида демон, с голым торсом черного отлива.

— Спасибо, — кивнув демону, Брэян приказал убрать шумного мальца отсюда своим охранникам, которые стояли неподалёку. Посреди стола остался Брэян, Тот и дымка от папиросы.

— Я, я… я…

— Понимаю, с молодыми случается. Первая любовь, первый поцелуй и так далее. Знаю, сам через такое проходил. В его возрасте начинаешь смотреть на мир иначе.

— Прошу, оставь его, я буду работать, только не заставляй его! — скупым, Тота обозвали не только из-за его больших отложений золота, но и из-за пренебрежения к семье. Тем более удивительно видеть такую реакцию.

— Тут дело не в деньгах, Тот, пойми, — выдув к собеседнику струю горячего дыма, Брэян, отмахнулся от слов скупердяя, как от дымка. — тут дело в авторитете. Эту часть порта, как ты видишь, держу я, — достав из рта дымчатую бумажку, он обвёл ею все вокруг.

Их игра проходила не в закрытом помещении, а на открытом воздухе, где кричат чайки и снуют туда-сюда люди, демоны, полузвери, да прочие непотребства. Стулья и стол, который занимали два мужа, находились в окружении охраны Брэяна.

— Посуди сам, как я буду выглядеть перед моими товарищами, если сейчас прощу тебя? — отложив себя на спинку кресла, то не хрустнуло только потому что было специально создано под заказ таким образом.

— Н-но… — губы твердого мужчины начали трястись, а за ними и пальцы на руках, а за ними и руки.

— Я исполнил твою просьбу, и пришёл сегодня сюда, пускай у меня и были планы наведаться к соседу. Ты знал? У его сына сегодня годовщина, пятнадцать лет парню, совершеннолетие. Я должен быть там, радоваться вместе с ним, помогать выбирать ему девку получше, но вместо этого, сижу здесь, под ярким солнцем да играю с тобой. И был бы ты здесь один, так нет же, поскупился, побоялся играть в одиночку и притащил сына, что удваивало твой шанс на выигрыш. Я стерпел, — конец предложения выходил сдавленным из-за натуги. — и после сего, ты хочешь сострадания? У тебя ко мне совсем нет уважения?! Тебе нестыдно?

— Я-я сожалею, но прошу, только за сына! Я буду работать за двоих!

— И умрёшь от переработки, знавал я таких, везунчики. Охрана, заберите его в кладовую пускай подождёт, — остановив предложение, которое должно быть закончено, гном ещё больше прищурился, глянул в небо на облака и солнце, после чего сказал. — хорошего настроения, — сбив с папиросы остаток, Брэян добавил. — и сыночка его туда уведите!

Сплюнув вязкую слюну, толстяк поднялся на ноги.

Он был короче других, ввиду своей принадлежности, но чего у него не отнять, так это хмурый взгляд и шикарную бороду из-за которой лицо Брэяна внушало.