И в-третьих, достигая земли, мана из крови очень быстро поглощалась землёй, буквально всасываясь ею как это делает марафонец с кувшином воды, пробежавший двадцать километров. Только вот, поглотив ману, на месте где капнула кровь разрастался зелёный мох и несколько цветов. Те выросли в одно мгновение.

— Ясно, — обычное любопытство мага было чуточку утолено. Больше месяца Нилрем не практиковался с магией как надо, оттачивая только тело, оно в той ситуации было важнее. Потому буквально почесав «фантому руку» магии, парень испытал блаженство.

Он даже вспомнил, за чем ушёл. За картой!

Прилежная девочка хотела ходить, отличная девочка желала спасения, обычная девочка взмолит о пощаде, плохая же девочка попросит о мести.

Это была ночная зима, или зимняя ночь… Особой разницы в названии нет, главное, как её видит ребёнок. А для него и шорох веток за окном подобил стае голодных волков. Свежий снег и темный лес, контраст между белым и чёрным никогда не был так отчетлив как в сегодняшнюю ночь. За небольшим окном завивал тревожный и морозный ветер. Он созерцал, принюхивался к дому, единственному дому во всём лесу. И оценивал единственного обитателя той небольшой избушки.

А пока снаружи бушевала лютая погода, внутри, на кровати, укрывшись пледом сидела девочка. Что-то около девяти-десяти лет, с алыми волосами до копчика и тревожными глазками того ж оттенка.

Она глядела на огонь в камине прогревая взгляд, и нежно отогревала ноги грелками в постели. Сколь тепло было внутри дома, столь же лихо оказаться снаружи. И ведь, становилось все хуже и хуже. Девочка все чаще косилась в холодное, синее от мороза окно, которое давно покрылось морозной коркой — пляской льда. Маленькая леди оставляла за глазами теплый огонёк, а того, словно зацепила ревность, начал тихо затухать. Завивание ветра, который подбрасывал снег снаружи, усилился в такую степь, что слабый огонь в камине и вовсе принялся медленно гасить собственные языки. Вот, сейчас камин начнет тихо тлеть, заканчивая жизнь подобным образом, а маленькая леди в кроватке уже выносила приговор. «Убийца — мороз».

Оценив полуметровый камин, девочка с жалостью осмотрела свое окружение. Теплое, насиженное место удерживало её, и на секунду в голове ребенка вспыхнула мысль оставить все как есть. Перестать закидывать дрова в камин.

«Если закутаюсь сильнее, мне не нужен будет камин и его огонь», разрушительные приступы лени теплой дрожью прошлись по всему телу вызывая лёгкие мурашки. Девочка только представила себе, что больше не придется подниматься, как её накрыла эйфория. Тепло покидало камин, в то время как маленькой леди виделась вечность в тепле и уюте. Быть вечно в безопасности, нескончаемая теплота собственного тела. Она желала…

Вечности.

— И вообще, как я поднимусь, если у меня нету…

Мысль она закончить не сумела. Словно кто-то щёлкнул тумблером, девочка перестала говорить и даже ход её мыслей остановился в одной точке. Точке невозврата.

Что-то щелкнуло повторно, и девочка откинула теплый плед, омываясь прохладой. Неприятной, противной, сковывающей. Она ещё дома, но даже в нем, за пределами кровати было холодно. Девочка была одета в темную полупрозрачную ночнушку, с первого взгляда на которую любой здравомыслящий человек, сказал бы, что такое, девочке одевать пока рановато. Да и не по погоде, слишком лёгкий был убор.

— Нужно подкинуть дров.

Поднявшись на ноги, всего на долю секунды, девочка удивленно посмотрела на собственные ступни.

Ступив ровно три шага по направлению к окну, юная леди всмотрелась в него, вернее в то, что творилось за окном. А там, неумолкаемая метель, на которую холодно смотреть, и не думала стихать. Девочка непроизвольно щёлкнула зубами, ощущая снег на кончиках губ, который и пыталась убрать, слизывая языком.

Но лёгкий привкус мороза, оставался и впредь.

В лесу же, окромя привычных тёмных сил, таких как силуэты всевозможных животных, к её удивлению были и человеческие фигуры. Три человека, два взрослых и один её ровесник. И что-то этот ровесник ей говорил. Издалека, в метель, ей едва различим силуэт мальчика, и даже так, его губы…

— …Мари…

Девочка услышала слово, чему сразу удивилась. Только вот…

— Кто такая Мари?

Мари не считала себя таковой, ведь как она помнила, матушка и папинька звали её никак иначе чем… чем…

— У-ух… — тронув пальцами хмурый лоб, она осознала, дальше мысль не просунуть. Была ли, та, слишком тяжёлой, то ли страшной, неважно. Факт оставался фактом. Впервые, с момента как юная леди себя здесь осознала, она поняла, что не помнит собственного имени. И это… её не сильно и пугало. Поэтому то, особо зацикливаться на том, что приносит боль в голове, она не стала, направившись к камину.

Избушка устроена до безобразия просто и понятно. Настоль все было понятно, что маленькой леди не составило труда сперва найти дрова, а рядом и топор, которым при необходимости можно будет ещё нарубить поленьев, благо снаружи их было много, а чем меньше их становилось, тем менее страшно девочке было выглядывать в окно. Только ей, не казалось абсурдным, в метель с её то видом, пойти и рубить дрова, чего считать, сейчас она была очень ветреной и, что главное, беззаботной.

Так, успев закинуть новую порцию дров, она быстрыми шагами вновь нырнула в мягкую, светлую, а самое важное, теплую постель, откуда неряшливо перекатилась на живот и продолжила наблюдать за камином.

Он казался ей таким интересным, ведь все время изменялся, напоминал ей о прошедших деньках, о цветах, о лицах родителей, родных, знакомых. Огонь, а в частности камин, буквально был всем для девочки. Огонь же в камине был её жизнью.

И не волновало её ни то, по какой причине её звали Мари, ни то, какое у неё вообще имя. Кто она? Где она? Почему посреди темного леса, зимой в избушке где из развлечений одинокий камин?

Да разве ей это было интересно? Языки пламени слизывали все ненужные мысли девочки. Она ещё не знает, что топить камин вредно в первую очередь для неё самой. Вся беззаботность её поведения и мысли очень точно отображалось на её убранстве. Легкая, прозрачная.

Но прошло время, а в жёлтой избушке закончилось топливо. Очередной подъём у маленькой леди произошёл бодрее, ведь она уже привычным взмахом скидывала плед. До чего ей никогда не привыкнуть, так это пробирающий до костей перепад температуры.

В этот раз, поскольку ей придётся идти наружу, рубить дрова, девочка решила сперва подготовиться. Одев светлое пальто из шкуры мохнатого монстра, она буднично прошла к месту, где должен быть топор.

— Как нет?!

Изделия не оказалось на его законном месте. Это заставило девочку хмуриться, начав искать по понятной ей избушке предмет. Но уже через пять минут, она проходила третий круг, а так ничего и не нашла.

Избушка была очень проста, ведь являлась одной большой комнатой. С кроватью в центре, окном и дверью слева от кровати, камином впереди, дровами справа и странноватой картиной на всю стену, сзади. Всё, более ничего. И ведь, что странно, топор был рядом с дровами, так и просился пустить его в ход.

Мысли леди завели её присесть на кровать, в углу. Ей было так приятно ранее, что сейчас, напрягать себя и свою голову не было абсолютно никакого желания. И даже всепоглощающий холод, казалось, отступил перед ленью-обжорой.

Тогда же, в камине начали медленно тлеть угольки, на которые смотреть не так интересно. Небольшие свечи на стенах, продолжали освещать дом, но на них девочка и глазом не взглянула.

Не найдя ничегошеньки интересного в окне и дверях, её глаза лениво вперлись в картину. Она всегда была там, позади неё, но только сегодня ей представилась возможность её увидеть. По-настоящему рассмотреть, чего же умелый художник так пытался на ней изобразить.

Тихое «М-м», более похожее на стон, прошлось по избушке. Так она пытался понять на что смотрит.