Одно ощущение его дыхания на собственной тоненькой шее выбивало из её черепной коробки все лишнее, все заботы и тревоги. Она уже забыла, как это, ощущать себя беспомощной дурочкой, которая сидит на диване и ждёт приговора. Это забыла Мари. Но отнюдь не забыл Нилрем. Он не забывает подобного.

— Почему ты извинилась?

Теплое дыхание сменилось немилостью. Оно охолодело, подобно тому, как морозную воду залить себе за шиворот, по телу девочки прошла неприятная дрожь. Вопрос Нилрема не был обычным. В его голосе, казалось, содержалась сама магия принуждения. Буквы, которые сложились в слова плясали нескрытной злостью. Слова прошептали, нет, их прошипели, а после ещё повторили.

— Почему ты извинялась перед этими…?!

Заполнить пробел в предложении было легко. Однако ответ от Мари так и не поступал. Она застыла, не зная, что и сказать. Извинилась, потому что боялась? Потому что ей почуялась угроза?

«Если бы только я была сильнее…», о, если бы только она была сильнее, ей бы не составило труда продолжить коварную, гнусную и неправильную мысль.

Если бы только я была сильнее, то могла бы убить всех неугодных.

Казалось бы, короткое размышление, но за его время, Нилрем успел отстраниться от девочки и выйти вперёд. Ему не нужен был ответ, он и сам его знал. Ему нужно было размышление в том русле, в котором подумала Мари. Он знает, как она думает, знает какой бесконечный позор чувствовала, когда сильные мира сего заставляли её извиняться. Самого Грейрата едва не заставили это проделать. Одна только мысль о подобном, липким языком обвивалась вокруг шеи. Не выдержав, Панацея скривился и тронул кадык. Там ничего не было.

— Пошли Мари, нам надо стать сильнее. Чтобы больше ни перед кем не извиняться.

Подсвечник «Вилка», он же держатель восковых фигур, сотканных умельцем за умеренную плату. Эти свечи не были простыми, их форма отличалась от той заурядной, литейной и повсеместной формы. Воск впитывал в себя всю скудную волю и задумку автора, работал он не покладая рук далеко не от легкости в жизни. Естественно свечи, созданные вручную были дороже обычных подделок, однако до скульптур мировой классики им было далеко.

По форме напоминающие палец человека, подсвечник принимал вплоть до трех «пальцев». «Пальцы», которые грубо нанизаны на «Вилку», давно не горели, однако, как и весь свет в поместье, их можно было зажечь в любую минуту, не откажут. Зачастую зажигали один из трех, таких случаев, в которых нужен свет от трех «пальцев», ещё не было, потому одна свеча была ниже двух собратьев

Наблюдавший за озолоченным подсвечником юноша сидел за длинным столом и незаметно для пробегающего мимо персонала вздыхал. Его ум мучали ужасные думы, чего похлеще кракена и его острых зубов. Мысли, по меркам обычного человека, тянулись уже три часа, ровно столько мальчик сидит в гостиной за длинным накрытым столом и вместо пира, коей ему представили учтивые горничные, он мучал подсвечник «Вилку», гадая, что коли зажечь три свечи сразу, они будут гореть ярче чем одна. Абсурд!

Однако на такой бездумный абсурд обращал свое внимание Грейрат, лишь бы не продолжать встречаться взглядом с Терезой — его на пять минут, личный чёрт в адских купальнях. Стоило тёти открыть рот, как слова полоскали Нилрему мозги на темы не столь отдалённые. Своеволие, эгоизм, надменность, все эти качества Тереза хотела вырвать из мальчика с корнем, до того был её гнев страшен. Любого другого ждала бы неминуемая порка, однако ж, Нилрем не простой прохожий, к нему решили относиться как к взрослому, а взрослые не бьют друг друга по заднице, они словесно гадят другим в уши.

Разгневанную душеньку блондинки можно было понять, и Нилрем её понимал, отлично понимал то чувство, когда все идёт не по изначальной, выверенной да идеальной, задумке. Понимал головой, потому и сидел за столом и смотрел на подсвечник.

Где-то час бушевала Тереза, грозно цокая подошвой, низкого каблука, языком и верно упомянуть, не лишним будет, своим характером, за ней бесшумно увязался дворецкий Разан. Его задача, чтиво поправлять (в меру своих возможностей), все опрокинутое, перекинутое и разбитое за хозяйкой дома и следить за тем чтобы она не наделала глупостей.

В меру спокойная дамочка Тереза, как можно было осознать из описанного не пришла в восторг от действий Нилрема. В первую очередь, потому что директор Арс в ста случаях из ста донесёт все её матери Клэр, а это чревато её приездом. Никто из благородных господ не желал себе подобной участи, потому, когда вся ярость по отношению к племяннику исчезла, бестия, ну точно расправила свои крылья и улетела: «На работу», быстрее реактивной пули.

В поместье остался примерный дворецкий, всем дворецкий дворецкий и бригада горничных которая побаивалась приближаться к третьему элементу здесь — Нилрему. Он остался сам на сам с подсвечником. По инерции он мог разглядывать его ещё минут двадцать, пока не осознал бы, что Тереза ушла, однако уже через пять минут голос подал Разан.

— Желает молодой господин чаю?

Отклеившись от светоносного прибора, Нилрем осмотрел костюм дворецкого и махнул ему, проговаривая нескладное «Неси». Поклонившись, мужчина удалился, как можно быстрее. Теперь мальчик остался вообще один.

Вчера состоялся тот самый разговор с директором Арсом, где по душам им не дала поговорить Тереза, пришедшая в качестве сопровождения. Однако, договориться со стариком удалось довольно быстро. Особых требований он не выставлял, банальная формальность: «Не вмешиваться в дела фракций», которая выводила Терезу из себя, Нилрем воспринял спокойно. Он и не собирался по чужой указке играть за чужую фракцию. Если и вступать в игру, от которой у Грейрата перчило в горле, то только с собственной третьей силой. Позавчерашний день показал ему многое. Он ещё слишком слаб, дабы что-то решать. Святой уровень во владении меча отличался от продвинутого своим качественный скачком. Увеличение силы, скорости, реакции. Уникальные техники в конце концов. В прямом поединке, возможно приложи Нилрем все силы, он сумел бы победить одного святого воина. Однако если их будет двое? А трое?

Бахвальство трескалось с каждой такой мыслью все больше и больше. И потому в этой школе, школе при святом Милисе, были выбраны три дисциплины, которые помогут закрыть пробелы в знаниях.

Магия барьеров, магия призыва и святая магия.

Оба из направлений, в своей продвинутой ступени требовали магические круги, которым Нилрем начнет нормально учиться лишь через три дня. Такой срок выставил директор на время, когда наладится момент с теми аристократами которых перепугал Панацея.

— Сейчас Мари и Айша в школе, — они просыпались с того утра, которое Грейрату только снится, потому для девочек уже пролетели первые уроки. Они маленькими труднями пытаются учиться и стать чуточку сильнее. — тогда скоро должна вернуться Лили. Хм, а где Карла с дочкой?

О ком, о ком, а о этих двух бедных потеряшках мальчик забыл напрочь. Голова стерла их с реальности, и только сейчас вернула назад. Пока мысль не полностью угасла, было принято решение наведать женщину с ребёнком. Юный маг собирался перекинуться не больше парочкой фраз, и вернуться обратно, потому ему и в голову не пришло сперва дождаться чая.