«Разве так ведут себя взрослые?»

— Ладно, посмеялись и хватит. Нам нужно будет её выгодно продать. Первая группа долго ждать не будет.

Роулз кивнул, соглашаясь.

— Мне заходить обратно? — обращаясь к себе, Роулз получил ответ от Нилрема.

— Пускай ещё минуту пострадает, а дальше спрашивай точно по тексту.

Был только путь. Направление если вернее. Чёткого плана, где каждый винтик должен был иметь свое законное и нерушимое место, нет и не могло быть.

Даже своим лучезарным гением, Нилрем не в состоянии измерять подобные события. Впрочем, у него была цель. Вернуться домой, и узнать о катастрофе. А потому был путь.

Отправляться на следующий материк, они решили кучками в две группы. Вам могли показаться смешными слова «они» и «решили», и будете в своем праве, ведь по итогу, всю катавасию одобрял мальчик десяти лет. Отчаянные времена нуждаются в отчаянных решениях.

Первое сборище, состояло целиком и полностью из мужей малодушных, ровно шесть человек. Все были здоровы, возможно не сыты, но по крайней мере, их не мучил голод, а они не мучали друг другу голову. На собранные деньги от продажи повозки и остального нажитого добра, отправились в королевство Милис, прежде договорившись дождаться вторую группу на том берегу, уже в окружении людей и полулюдей. На той стороне людям должно быть легче во многих планах. Монстров меньше, они слабее, а вокруг разумные коим не чужда человеческая речь. Это ни в какое сравнение не шло с прошлым местом.

Одну парочку расклад, когда всех здоровых и сильных отправляют в путь, когда на опасной чужбине остались слабые и немощные, не устраивал, но, как бы те не пытались накапать на голову Роулза, последний был вынужден укоротить совесть двух мужей.

«Здесь я и Нилрем, здесь будет безопасно», слова которыми велась вся нарастающая потасовка. В конце концов, даже слабые духом и щуплые храбростью имеют гордость. Другой вопрос, как быстро и легко её сломить или прогнуть. Свелось к тому, что мужики, подобно юным первоклассникам, дружно и одновременно прокричали: «Спасибо!» А потом уплыли.

В порте демонов, остался «шлак» от группы.

Вернее, так говорил Нилрем, и не беспричинно. Карла с младенцем, немая Мари, Киширика и Роулз. Кроме последнего, и в качестве запасного плана из Калры, больше никто не мог о себе позаботиться. Младенец и упоминания не стоит, Мари — это Мари, ноги ей вернули, а разум ещё нет. Нилрем не имел времени, а главное желания разбираться с психическими травмами, правда юный маг не был одинок. Карла, Роулз, они трясли девочку, говорили с ней по вечерам, обсуждали новости, рассказывали забавные истории и делали все необходимое, чтобы исцелить, или хотя бы оказать первую помощь раненому сердцу.

Плоды их усилий ещё рано собирать, но скоро, колоссальные усилия послужат удобрением для личности Мари. Ещё не сейчас, ещё не время.

Киширика так и вовсе выпала из поля зрения Нилрем на два дня. Она гордо вышагивала с улыбкой от «выполненного долга». Конечно, некая правда в этом затесалась, но, как злобно бросил маленький маг, когда пошёл искать Киширику: «Её никто не отпускал».

Нашлась мелкая, вся в грязи и где-то на задворках города. Как бы не хвасталась Киширика собственными возможностями в сфере метаболизма, ей все же нужно иметь приличный запас веществ. Еда, ела она месяц назад и мало. Гордость Императрицы не позволяла ей кушать там, где кушает Он! Нилрем!

Ох как же она пожалела, что не проглотила гордость, а вместе с ней и обжаренную волчью ногу, которую как-то раз перед ней махал мальчик. Тогда они ещё бродили по пустоши вдвоём, а она не полностью отбросила свой стиль общения. Признаться честно, ей хотелось попробовать, но попробовать не стряпню Нилрема (о которой кстати восторженно отзывались).

То ли от звука, то ли сердце подсказало, но мальчишка нашел Императрицу быстро. Ей было положено обрадоваться, однако случилось обратное. А все из-за Грейрата, который связал девочку и утащил её назад, где их встречала Карла.

Непременно полоснув друг друга холодным взглядом, что императрица, что маг священной ступени воды, разошлись. Вернее, ушёл Нилрем, Киширика осталась дома, который создался за несколько минут.

Он не выделялся на фоне остальных, поскольку был внизу, а не вверху. Комнатушку создавали как подземное убежище, впрочем, такого рода изоляции в ней не было. Просто дабы не плодить бессмысленных домов, которые точно будут выделяться, что домик, что тюрьма для пленной, создавались с оглядкой на ландшафт. Нечто очень схожее с землянкой, только приспособленное к скалистой местности.

Решение оказалось удачным, поскольку бродящий в поисках Киширики Нилрем, успел глазами встретить копошащихся «крыс», вернее лазутчиков. Не было сомнений, кого именно они искали. Чего не мог понять Грейрат, так это объявление во всеуслышание, о пропаже важного члена могущественной группировки. Странное решение, учитывая сколь мусорна сама деваха. Возможно дело не в том, что она мусорная, а в информации, которой владеет, однако нечто больше, чем компромат на местных жалких торговцев парень не сумел достать.

Шел четвертый день, после продажи повозок.

Очнулась Ссуна — дивный секретарь, который сам не верил в свою ценность. Нилрем лично допрашивал её. Особо жесткие методы не подходили, они претили Роулзу, да и самому магу, потому можно сказать, её просто брали измором и топили. Ссуна не была крепким орешком, как бы не храбрилась между сеансами. Однако она и знать не знала, какой кипиш в её честь поднимал Брэян. По всему городу уже висели плакаты о пропаже, стража города в каждом переулке высматривала её образ или силуэт, а также всякими способами доводили людей до белого колена своими расспросами.

Грейрат в удивлении узнавал, что скоро даже перекроют бухты. Все. Лишь бы найти её. Рассказал ему это кстати член той самой «могущественной» банды. Он лениво занимался поиском и совершенно точно не подозревал в краже или же убийстве десятилетнего мальчика. В общем, бытие ребенка приносило и плюсы и минусы.

И все же прорезалась занятная ниточка вопроса. А кто Ссуна для Брэяна? Просто его зам? Вряд ли, девушка сама говорила, что в последний год у неё все рушилось из рук вон плохо, такую можно и заменить. Лучшая подруга? Тоже неверно. Они с Брэяном на ножах… по крайней мере так говорит сама девушка и прохожие, которые изредка видели тех вместе. Любимая женщина? На подобное, Ссуна скривилась, как если бы греть постель своего босса не каждодневная рутина остальных «замов» женского пола. По людям в порту и ходили слухи, мол Ссуна лежит под Брэяном, вот он и оберегает её вечно, и не ищет кого получше. В общем оставалось не так много вариантов.

Народные волнения по всему городу колыхались, и всю неделю только о Ссуне и было слышно из каждого утюга. Ещё бы, это же целое событие, и каждому было интересно узнать, чем же этот цирк закончится.

Так вот…

Тихое утро начиналось не с кофе, и, к сожалению, не с чашечки чая. Тихое утро Винд Порт начиналось с пустых улиц, безмолвных птиц и орлиных ястребов, смотревших на низкий город, с высоты собственного полета. С этой же высоты Нилрем называл людей муравьями.

Прохладный ветерок нагонял мурашки по голым торсам демонов, а их тугие и хмурые взгляды, казалось бы, сосредоточились только на одной девушке.

Ссуна.

Ей же самой, внимание никогда не льстило. Она быстрее уверует в то что кто-то под шумок её сна вшил ей внутрь горсть бриллиантов, чем в то, что на неё смотрят с искренним беспокойством.

Её рот закрыт кляпом, а руки подвязаны сзади.

Напротив, целой банды головорезов, под тридцать голов во главе с Брэяном, стояло всего двое и заложник.

Нилрем. Роулз.

Последний держал девушку за шею, Нилрем за верёвку.

От напряжения у охотника чуть скрутило в животе, а его пальцы непроизвольно сжали и без того тонкую и бледную шею девушки. Та закрыла глаза, чуть ойкнув, в ответ на что, вся орава буквально выпучила кровавые глаза, еле сдерживая себя от того, чтобы не напасть и не устроить казнь средь бела дня. Единственный, кто оставался просто хмурым, был Брэян. Теперь он хмурился не только внешне, но и внутренне.