Он продолжал учиться под чутким глазом Рудэуса и строгой поддержкой от меня.

Помнится, брат ушёл за чем-то, кажется забыл свою излюбленную книгу. Я же, осознав обречённость учёбы, начал разучать все что было в книге по анатомии. Уже как несколько месяцев я вел собственные заметки, которые удобно укладывались в чистый пергамент. Новые страницы естественно ложились в книгу.

Тогда то, оставшись наедине, обратился к Сильфу с вопросом.

«Ты ведь не мальчик?» Колдовство, которое тогда творил Сильф, прервалось, словно я раскрыл секрет мирового уровня. Он всегда был скромным, я бы даже сказал, закомплексованным. К знакомым, таким как я и Рудэус он относился спокойно, но брось его в комнату незнакомых людей, и кто знает, что случится.

«Ч-что?! Я… я…» Предсказуемая реакция, когда она скрыла лицо ладонями.

Как после, я выяснил, она особо и не создавала тайны из собственного гендера. С другой стороны, развеять миф тоже не спешила. Можно было назвать это: «детским непониманием». Ещё бы, для Сильфи пока что нет разницы, мальчик перед ней или девочка. Это такие как я, уже взрослые, цепляются за ярлыки, имена, возраст, пол. Это важно мне, но не ей.

Хм, кажется тогда я попросил не раскрывать свой пол Рудэусу, а о причинах умолчал. Данная авантюра не принесла бы ничего плохого, как и хорошего.

Так я считал.

Но вот прошел год, мне стукнуло шесть лет, а Рудэус узнал великую правду. Мое молчание должно было принести бронзу, а принесло золото.

Вы бы видели его морду! Я такое до конца жизни ему вспоминать буду. А обстоятельства, при которых он осознал пол Сильфи… это что-то с чем-то. Целая база, на которой формировались мои слова на протяжении следующего месяца.

Но, даже так, время шло, а я оставил шутки, они и самого меня, откровенно, замучили. Дня три или четыре, назад, Зенит начала светиться. Не буквально конечно, всего лишь лицом. Сияла улыбка, ведь в ней держится новая жизнь.

Да, Зенит забеременела, как и желала долгое время. Кажется, я к этому не был причастен, в том смысле, что не проводил никаких магических обследований.

Радости у всей семьи были полные штаны. И била она ключом и через край аж до зимы. Всего через месяц, сбылись все страшные мысли. Я догадывался, ведь Лили начала вести себя странно. Не так, как всегда. Я же наблюдаю за ней, чтобы вылечить, вот и подметил странное поведение.

Одного прохладного утра, за обеденным столом она сказала:

— Прошу меня простить. Кажется — я беременна.

Лили являлась самой незаменимой женщиной в этом доме. В частности, почти каждый в этой комнате был незаменим.

Ну, кроме, наверное, главного рассадника детей. Заделал малыша служанке Пол. Я бы пришёл в шок, скажи он, что и знать не знает, о чем речь и ребенок точно не его. Ведь получалось тогда, Лили приводила в дом или сама ходила к мужику на стороне и даже не познакомила нас с ним.

Все же дело не ушло дальше обеденного стола. Будь сейчас не зима, а к примеру лето, и скажи она это сначала Полу, думаю, он успел бы подготовить свое лицо к получению леща. На то, что отчим решил бы скрывать правду я и не надеюсь. Живот Лили начал бы надуваться как воздушный шарик. Скрыть такое, значит выйти в уровне маскировки на святой уровень.

Так к чему я вел… Ах, вот, не будь озвучена новость зимой, не только Лили полетела бы к чертям за куличики, но и вся деревня начала бы полниться слухами о неверном муженьке. Пол собирался подорвать авторитет не только свой, но и своих сыновей. Неприемлемо. Я не могу управлять Полом как марионеткой на ниточках, или машинкой на радиоуправлении. С другой стороны, он и так пляшет под дудку собственной похоти. Единственное за что хвалить в такой ситуации можно, так это то, что оба поступили здраво. Пол взял ответственность, а Лили горькими словами призналась на ранних стадиях. Может это такая честь мечников? Они вроде учились вместе, Лили как-то рассказывала.

Прямо на моих глазах, горел, а вернее догорал камин, оставляя после себя теплые угольки, на которые в холодную ночь впору хочется прилечь. За столом сидели обе дамы в положении. Пол как такового слова не имел. Его ценность в глазах Зенит упала ниже нуля. Сейчас он для неё всего лишь подлый обманщик и кобель, который не может держать себя в руках. Не так и далеко она была от правды.

Молчание давно прошло все лимиты, и давно затянулось, привнося с каждой секундой только больше беспокойства за Зенит. Лишь слепой не увидел бы, сколь активно она мыслила.

— Как ты собираешься действовать дальше? — тихо вопросила Зенит сверля служанку глазами из-под бровей.

— Я считаю, верно будет помочь вам с родами, а после, уеду домой, — хм, Лили ответила сдержанно. Она упоминала, как высылает часть зарплаты в дом, возможно за столько лет, денег уже достаточно, дабы прожить годик или два без работы.

— А что насчёт ребёнка? — и вновь длинную паузу разорвала Зенит. Любила она это дело, только когда говорила, словно молотом по металлу. Подозреваю, все дело в той гробовой глади.

— Я планирую вырастить его в своём родном городе, после того как рожу в Фиттоа.

— Твой дом на юге, так?

— Да.

— Ты будешь вымотана после родов и вряд ли сможешь выдержать длинное путешествие, правильно?

— …Возможно, но мне больше некуда пойти.

На краткость служанки было страшно смотреть. Вся съёжилась, вжала голову в шею, подобно черепахе, а по тону, была больше подобна ребенку, что так расстроил родителей. Зенит не являлась ей матерью, впрочем, отношения между ними можно описать как дружеские. Они длительное время вели хозяйство плечом к плечу, тут кто хочешь начнет сближаться строя дружеские отношения.

Однако ж, Лили больше помогала Полу, справляться по делам деревни. К нему приходили не только за защитой, но и за другими вопросами. Иногда и просто как рабочего мужика, просили что-то перенести помочь.

Моя помощь в таких случаях намного более существенна. Тот же колодец вырыть, как раз плюнуть.

Что ж, ситуация кажется крайне тяжелой. Лили не факт, что протянет на пути домой, в снег с новорожденным ребенком. Зенит все понимает, и потому не решалась. Видимо злости недостаточно, чтобы своими решениями убивать человека. А оставлять её здесь являлось равносильным, признанию как члена семьи. Ей религия и воспитание не позволяет терпеть чужих женщин вокруг Пола. Он только её, а другим запрещено. В общем, как и в любой нормальной паре. Фактически, это та самая сценка измены, когда жена застукала мужа с любовницей. Только любовница залетела, а за пределами дома её ждёт к примеру Техноапокалипсис.

Сейчас, Зенит проявила немалую силу воли дабы эгоистично не впасть в истерику и не завопить: «Убирайся из моего дома!» Сказалась пощёчина, которую отвесила отчиму. Он кстати, сидит в стороне, унылый, ждёт приговора.

Сомнения тем временем, начали борьбу. Мачеха кусала ногти до болезненного стона, и продолжала думать.

— Эй Рудэус, — тихо воззвал я к брату. Он, как и я, погрузился в думы. — что делать будем?

— Я не хочу смерти Лили.

— Никто не хочет убивать Лили, но решить то надо.

Рудэус кивнул, соглашаясь.

Эх, будь у нас в семье демократия, тогда не пришлось бы так тужится. Простое голосование решило б все вопросы. Наши с братом голоса в купе с Полом, подавят чувства Зенит, а Лили осталась бы у нас. Ну, так подавлять недовольство чревато революциями. С другой стороны, пока малыш на таком этапе, я могу его убить. Сделать аборт. Это легко и просто. Можно повышать температуру тела Лили, одновременно держа в спокойствии её голову. Таким образом, я могу не просто избавиться от беззащитного зародыша, но и лечить вирусные угрозы, в теории даже паразитов убивать. С хворью не проверял, но возможность есть. Продержать её температуру тела в пределах сорока пяти градусов, убив тем самым и эмбрион и подозреваю, иммунитет и микрофлору… в общем, метод для самых отчаянных.