— Ха! — удержавшись от порыва смеха, парень заметил, что только в подобной позе (когда он силой прижимает её к стене) девушка на столь многое готова. Возможно, настояв на нужной ноте, сцена пред его глазами могла заиграть ещё пуще, ещё краше! Если пульс Мари стабильно выдавал сто шестьдесят, а Нилрем свой высчитывал ещё проще, отнимая сотню от девичьего, то сейчас, доводилось прилагать магические ухищрения, дабы тот не поднимался выше.

«Не то время, не то место», Грейрат не стал возносить их отношения повыше, ограничившись обычным поцелуем в лоб зажмурившей очи девы.

Было бы странно верить, что за Панацеей никто не следит, тем более, когда он в паре с Мари.

Нилрем чувствовал потаённый страх зевак быть замеченными и ощущал пульс тех невежд, что думали, мол смогут оставаться незаметными. Всего четыре человека, двое простых студентов — невинные свидетели, которые неумело прятались в конце коридора (не отвлекайся Мари на Нилрема, и успешно заметила бы их), и два лазутчика. По всей видимости они не за одно, а если прислушаться к их пульсу, то один из них и вовсе подражал Мари.

«Сильфи что ли?» Стоило таким мыслям занять голову, как любое желание продолжать банкет на виду у всех отпало моментально.

Затем, уйти следовало естественно, не вызывая вопросов у той единственной шпионки, которую Грейрат не узнавал.

— Мари — спичка, возомнившая себя зарёй, сейчас мне от тебя нужна лишь верность и покорность. Как подрастешь, вернёмся к твоим словам, и я подумаю, — щёлкнув девушку по лбу, юноша строго развернулся, выходя из коридора. Те два студента, что развесили уши, так активно мотали головой у одного учебника, что не оставалось никаких сомнений, они его только что впопыхах открыли.

— Э, у-уважаемый?! — пара друзей дрогнула в тот же миг, как к их телам подступила звезда всей академии.

— Я тут заметил, — Нилрем осторожно взял у парней раскрытую книгу, незамысловато прошёлся по ней глазами, и махнул кистью, переворачивая её верх ногами, в правильное положение. — Вы читали вверх ногами.

— Э-это такая методика, — неловко заулыбавшись, парень, что слева с красной лентой на рукаве, развел руками.

— Да, учитель говорил, так запоминается лучше! — поддакивая своему другу, дуэт неловко засмеялся. Совсем вскоре к их смеху (от абсурда) присоединился Нилрем.

Стерев накатившую слезу, он бросил юношам учебник и попрощался.

— Какие забавные, — выглянув в окно, Грейрат ощущал слежку. Остался один. По всей видимости вторым и вправду была Сильфи которая просто попала в неудачный момент. С чего бы ей прятаться, вопрос, однако то, что она ушла — факт.

Остался один на крыше, а как всем известно, один в поле не воин. Нилрем собирался пожертвовать архитектурой академии, но поймать воришку его личного внимания. К сожалению, то ли предвидев, то ли из иных причин, но неизвестный убежал. Скрылся в стороне общежития.

— Наоборот, — оказавшись относительно наедине, Нилрему вдруг пришла в голову идея. — Мари, чего ты там застряла?

Девушка тенью накрыта, так и стояла в коридоре. Слабо отозвавшись на знакомый голос, ноги машинально повели её к нему.

— Мне тут пришла отличная идея, — игнорируя состояние девы, юноша решил ей кое-что поведать. — Я осознал, что без обученного человека, в дороге мне и вправду будет скучно, а поскольку тебя брать не вариант, поступим по-другому, наоборот.

— Больше я ему не помощник! — о стол бахнулась кружка, выдавая характерный стук. Сие неприглядное создание, в коей душе зрел огонь восстания звалось простеньким Тома. Ульберт Тома, внук павшего в безызвестность мага Ульберта О’Лена.

— Конечно. — вторым созданием, что тихо и скромно поддакивает Томе, являлось Катором. Примерный ученик Академии Ранноа, староста которому сложно отказать, как учителям, так и девушкам. Его главные слабости: девушки и вышестоящие начальники с недавних пор крепко накрепко катаются по его морали, неприкрыто используя парня как бесплатную силу. Сейчас он лежал на том же столе, где пил Тома и переживал кризис личности второго плана смотря в одну точку.

— Понимаешь меня, Катор! Катор!

— Ага, — здоровяку глаза закрывать лень, а отвечать чем-то большим, чем односложными конструкциями так и подавно.

Томе вновь долили добавки, тот снова поднял кружку к потолку с громким тостом: «За свободу!» И в очередной раз опрокинул все её содержимое себе в рот. За один залп! Впрочем, выпивать стакан сока в пять минут, а после пускаться в горестную тираду не такое уж и большое достижением. Катор выпивал свою порцию в три раза дольше.

Жизнь свела этих двух людей совсем недавно. Ранние их встречи проходили в формате незнакомцев на улице. Но все изменилось, когда Катор пришёл на одну из тренировок. Тома, Ринния, Пурсена и Касами, с недавних пор тренируются против одной Мари. Её личный прогресс превышал таковой у всех четверых и ещё маленькую горку сверху.

Этой горкой и стал Катор. Как старосту, его попросили метнуться к Мари и передать ей новое расписание уроков, и он его передал, правда в конце концов, его полностью втоптали в грязь. Сначала Мари, потом её свита из зверолюдей, а после, даже Касами.

Можно конечно оправдываться, мол на спарринг с Касами, Катор уже был морально раздавлен (его физическое состояние постоянно лечили), но сделанного не изменить. Самооценка амбала пошла по накатанной, и только Тома заметил это падение.

«Я тебе помогу! Я отыщу твою мечту вместе с тобой!» Ульберт воспринял подавленное состояние юноши по своему, но это не помешало им наладить связь.

С того дня, они сплотились. У них появились общие темы для разговоров, а их интересы оказались на удивление похожи. Столовая в которой они сидели, не кичилась своей роскошью, в частности, это было небогатое заведение, куда заглядывало сильно меньше студентов, чем даже в столовую академии.

Пройдясь взглядом, от силы соберёшься с десяток посетителей, и то, большинство, это завсегдатаи пожилые и те, кому любилась тишина. Без лишних ушей, для двух облитых горем сердец здесь оказалось в самый раз.

— Я принял решение. Я завязываю говорить невезуха, — новость дня поражала своей резкостью. — Катор, вот мне кажется, им я только ещё больше к себе призываю проблем; настраиваю себя на негатив.

— Да чушь все это, — второе потрясение дня, Катор заговорил. — Невозможно к себе невезение притянуть, просто повторяя одно и то же слово.

— А вот и нет! Вчера мой одногруппник вернулся; больше года болел, говорил мол, целители и священники как один, крест на нем ставили. «С подобным долго не живут», прискорбно твердили лучшие лекари, и что по итогу? — Тома локтями оперся о стол и с дымкой мистицизма продолжил вещать как заведённая ключиком шкатулка, совершенно не заметив бурчание Катора, что не верил любой байке сразу «Ну да, как же, так уж «прискорбно» и говорили» здоровяк говорил не громче мыслей в слух, а Тома и рад был не услышать. — Я это все к чему, так его родители, позвали к нему странного мага. Из Демонического Континента. Известный ещё такой, как его… М-мм…

— Панацея? — Катор так быстро пустил стрелу в эту сторону, что Тома щелкнул пальцами, с радостным лицом, будто здоровяк угадал, но всего мгновением позже, с раздражением процедил.

— Не он.

— Но ведь подходит, разве нет?

— Давай не будем о нём, из каждого ковра уже только о нём и говорят, — Ульберт состроил такую физиономию, что Катор решил отстать с шуткой, признав, что был излишне напорист.

— Так кто? Как его зовут?

— Думаю, думаю… А, на языке вертится, никак не вспомню, — ради профилактики, юноша помассировал виски, однако, когда и это не помогло, он обречённо махнул рукой. — Ладно, проехали. На чем мы остановились? Ах, да, кхм… тот маг в отличие от традиционных для нас заговоров, пользовался разными артефактами и обрядами. С бубном из костей и кожи в руках, странный маг провел обряд очищения — станцевал вокруг постели, где лежал больной, после чего не взяв и копейки ушел. Можно было бы подумать, что это какой-то придурковатый чудак, но через неделю все как рукой сняло. Болезнь отступила.