Как видите, использовалось слово «Стремилась», что значит, добежать к пику синергии и завалить вражину на лопатки у подруг не получилось.

Нилрем без особых проблем схватил что Пусену, что Риннию за запястье и крутанувшись, пустил по рукам электричество. Непродолжительные конвульсии со стороны нападавших и обе барышни выпустив дымок изо рта, с тихим «Пах» упали на пол.

— Ну и что за детские забавы?

Присев на корточки, Нилрем вытер ладони о одежду Пусены. Его несказанно удивляла сия ситуация. Смехотворна и нелепа.

— Фарс, — или, как прокомментировал парень, это был фарс чистой воды. Устраивать драку в столь тесном помещении, да ещё и полагаться на скорость… осуждающе цокнув, юноша не спешил делиться мыслями, о том, сколь это плохая идея. А уж нападение на великого мага и вовсе можно (а для кое кого и вовсе, нужно) приравнять к богохульству. Однако простил Грейрат неразумных грешных. Не могли они ведать о Его величии, ведь Он спал чутким сном. Подаренную индульгенцию им следует помнить и хранить до конца жизни, иначе как легко её дали, так и заберут при малейших оплошностях.

На этом, эпизод со зверолюдьми подошёл к концу. Нилрем, под пристальным взором Джинджер усадил буйных калек на заднюю парту, куда они так отчаянно стремились, и оставил отсыпаться, пока сам подсел ближе к знакомым лицам.

Заноба и Нилрем переглянулись.

— Хм, — их контакт взглядами продлился секунд пятнадцать, прежде чем Панацея наконец смекнул что к чему. — Заноба, ты ведь меня не узнаешь, правда?

И горестный стон вперемешку со словами о том, что надо всем почему-то все доказывать, подтолкнули мага на магическое ремесло. В руках его, из кровавой чистоты, созрела и застыла алая синица. Кровь поддавалась и контролировалась куда как проще земли, и сделать из неё статую в разы проще. Один есть, правда, недостаток… она очень хрупка.

— М-м…! — Занобу тут же пробрало, словно по телу вдарили электричеством. Он не сумел в первую же секунду отчетливо закричать от счастья, однако очень четко промычал. — Мастер!

— Потише, мутант, потише. Я рад что ты меня узнал.

И улыбка расползлась по лицу Грейрата негодником, котом чеширским, и Джинджер, неверующе всмотрелась в лик неведомый получше. Черты сменились, лицо юноши обрело больше изначальной красоты; мужественности прибавилось, а детскости убавилось. Чем ближе её голова приближалась к правильному ответу, тем больше округлялись глаза девушки.

— Нилрем Грейрат?! Вы сильно подросли… я слышала, что дети быстро растут, но чтобы вот так…

Взгляд Джинджер видел мелкого ребёнка, а тот, кто предстоял пред ней в сей миг, являлся статным юношей, лишь издали подобный на себя из прошлого.

— Джинджер, верная слуга своего господина, тебя не должно смущать мое лицо. Вырос, пускай, слегка быстрее остальных, но я все тот же, — Грейрат, к ошеломлению рыцарши, без стеснений подвинулся весь к ней, протягивая ладонь через парту, ловя нить диалога и её острый подбородок своей рукой. Будто ещё миг, и они поцелуются. Джинджер как-то растеряла хватку, дабы сразу же отвадить от своего лица нахала. — И я все так же милостив, и не против твоей компании у моей сёстры, как старшей из младших, так и младшей из младших. Им нужен кто-то, кто постоит за их честь мечом и грубой силой. Мой отец, уж слишком занят поиском жены, а потерянный брат ещё не встретился с родными.

— Я служу только своему господину, — процедила Джинджер, и Нилрем, словно подтвердил собственное мнение, удовлетворительно кивнул.

— Вижу, однако Заноба мало тебя ценит, здесь нет справедливости.

Подобное подтрунивание возымело лёгкую обиду. Ведь кому правда в глаза лезет, тот всегда несчастным бродит. Вот и Джинджер, отлично понимала с кем свела её судьба.

— Мой долг защищать и прислуживать принцу, здесь нет справедливости.

— Понятно-понятно. В таком случае, на данный момент, я отпущу тебя, — отодвинувшись назад, Нилрем ещё несколько тихих минут развлекал себя разговорами с Занобой, которому уж очень приглянулась новая игрушка. Впрочем, она слишком хрупка, и даже простому человеку следует быть аккуратным, что говорить о Мико, специализацией которого служит огромная физическая сила.

Немножечко поныв над судьбой своей несчастной, принц успокоился, когда Нилрем без особых усилий починил статую синицы.

В кабинет, под фанфары общего внимания вошёл виновник торжества. Ректор академии, Георг, с которым Панацея имел честь говорить. За ректором, по пятам, чуть сгорбленной фигурой шел его зам — Джинас.

Высокопоставленные люди прошлись ногами к невысокому подиуму, на одну ступеньку, и остановились у стола преподавателя.

— Дорогие коллеги, — Георг начал с общепринятого кашля в кулак и фразы, дабы на секунду отвлечься на задний ряд, где находились зверолюди. — А что, собственно, случилось?

Назад свое лицо повернул и молчаливый парень, и Джинджер и Заноба. Все словно позабыли, кто и что здесь устраивал. Грейрат поддался общему настроению и тоже кинул взгляд назад, за спину.

— Бедные девушки все хвастались сколь много и упорно они изучали магическую теорию. Видимо допоздна засиделись и усталость взяла своё, — желая как можно скорее закончить с балаганом, Нилрем придумал отличную отмазку, с чего две зверодевки спят без задних лап.

— Вот как, понятно, — Георг же, не будь дураком, прозрачный намек, не волноваться, понял (ректор просто не мог не знать о характере особых студентов, и прекрасно понимал, что Пусена и Ринния не те, кто зубрит теорию). — Мне отрадно лицезреть столь упорный труд. Вот вам за пример, дорогие коллеги, как надо работать. Давайте не будем их будить, и я сазу перейду к делу. В течении следующих месяцев, к нам присоединится очень важная фигура. Ариэль Анемой Асура, и её свита станут нашими новыми особыми учениками. В честь её прибытия будет организован все академический бал, куда вы, естественно приглашены. На балу будут танцы и именитые барды. Рекомендую юношам прийти в компании барышень.

В общем и целом, то, о чем и так шумела академия из каждого утюга, было ещё раз пересказано, но уже официальными лицами. Кроме пары, на бал, успели прорекламировать несколько швейных мастерских, откуда в кратчайшие сроки можно заказать себе приличный наряд или платье. Ректор академии обладал явной хваткой купца мелкого и среднего размеров бизнеса, а почему-то подался в магию, так ещё и преуспел в ней.

«Может потому он так и стремителен в словах, что Король Ветра?»

Когда ректор со своим замом ушли, а кабинет на спасительные минуты попал в яму отдыха, Джинджер вдруг переспросила у Нилрема, будет ли тот идти на бал.

— Конечно же буду. Люди должны узреть мое сияние.

— Тебе разве есть с кем его посещать?

— Ты сомневаешься в моих силах, женщина? — искорки заставили девушку отрицательно тряхнуть головой. — Или же вопрос твой вел к тому, что ты себя желаешь подарить мне на бальную ночь?

— Да я…

— Не имела это ввиду, вы — девушки, иногда повторяетесь. Не нужно скромничать, я знаю, что являюсь прекрасным мужчиной для любой уважающей себя девушки. Однако пару на этот день я уже имею, — пропустив слова Джинджер мимо ушей, Грейрат кинул взгляд на спящих зверолюдок. — Кажется я нашёл Мари подходящую свиту.

Итак.

— Ты говоришь, что в городе завелся маньяк?

От утренних вестей зачастую ждут приятных и не слишком тревожных новостей, что-то на вроде жалобного соседского вещания: «Ваш лабрадор опять нагадил на мой газон» или иную привычную и не слишком тревожную мысль. Обременять себя сложными вопросами привычнее за час до обеда. Однако же, одетый в темное пальто Нилрем, с удивлением заметил в своем голосе толику раздражения. Будто бы вместо одного кубика сахара в кофе ему положили шесть, да ещё и взбитых сливок сверху навернули. Однако, обо всём по-порядку.

Грейрат неуютно чувствовал себя ещё с рассвета, после общего урока где провел с Томой и Мари ещё одно полезное занятие. После этого урока, как и договаривались юноши, Тома освободился от занятий (его освободил лично Панацея, однако никакой фактической силой это «освобождение» от занятий не имело и было просто словами. Во время завтрашнего выговора от учителей, Тома будет горько выдыхать свое фирменное «Невезуха»), а Мари, по обычаю, должна была утопать к себе, её то от успевших надоесть занятий никто не освобождал.