Так, вокруг заскучавшего Нилрема воцарилась абсолютная тишина. Он больше не слышал посторонних шагов за дверью, не мог его слух засечь хохот закадычных друзей, что обсуждали очередную экстравагантную барышню. Все его восприятие потупилось, а взамен, на глаза, созданный мыслями то ли образ, то ли реальный человек, всплыл Ульберт О’Лен. Статный мужчина с темными длинными волосами до плеч и такой же аккуратной бородкой. Точно такой же, каким его застал Нилрем (в смысле портрета).
Его окружал ореол статности и богатства. Не в последнюю очередь, такое мнение формировалось из отлично пошитого костюма в темных тонах, и изысканной, золотой трости. В руках Мысленного призрака трость и толстая книга, книгу открыли где-то посередине и крепко вчитались в ее содержимое. Ничего необычного Нилрем не ощущал, подобная фантазия появлялась простым проецированием, ничего более, чем усмешка сонного разума. Ульберт ведь держал книгу которую сам Грейрат недавно прочитал от начала до конца. Она напрямую касалась проклятий. Вот в такой компании Панацея быстро вернул себе радушное настроение. Давно позабылись обиды к толпе «особых студентов», которых не оказалось перед сиянием его величества.
Таким своеобразным способом (призрак читал книгу) Грейрат вспоминал её содержимое.
— Как я и думал, проклятия напрямую поражают души, — и не только этой мысли он нашёл подтверждение. Автор мыслил с парнем схожим образом, однако, рождались в книге идеи, отличные от теорий Нилрема.
«Если считать подобным образом, то ни к чему не приедешь» качая головой, Нилрем пытался сопоставить свои мысли и мысли автора. Ничего хорошего от этого не получалось.
Как уже было понятно, проклятия касаются души, а магия души, ещё не открыта. Как с ней взаимодействовать и какие законы к ней применяются, все это очень непростые вопросы. Не обделенный опытом в этом неблагодарном направлении, Грейрат уже успел обжечь себе руку. Казалось бы, он создал изначальное и нерушимое — иную душу из своей. Но возможно ли взять кусочек себя и создать другую личность? С точки зрения биомага, коим Нилрем являлся, создать клона себя самого вполне возможно. Вопрос в том, как долго тот проваляется овощем, прежде чем поднимется. Через какой промежуток времени в его теле зародится душа?
— Зомби? — да, Нилрем правильно услышал О’Лена. Его книги по проклятиям очень успешно курсировали к зомби, или как их называли в этом мире — немертвые. Милисион славился не только своей исцеляющей магией, но и святой. Специально разработанный раздел, чисто под такие вещи. Что странно. Никто не будет создавать целый раздел магии под дело, которое столь же редкое, как снег летом.
О’Лен прекрасно разбирался в истории своего мира, а так же с механизмами появления живых мертвецов. Если сейчас их мало, поскольку многие народы и страны придерживаются погребения сожжением, то, например, на второй человеческо-, демонической войне, сжечь трупы могли не всегда. Ульберт считал, что именно на таких масштабных событиях, этот фактор больше всего себя проявляет. В месте скопления множеств мертвецов, они оживают быстрее. Вопрос ставился ребром, ведь как появился механизм поднятия нежити? Почему он вообще возможет и кто приводит его в силу. Природная мана? Неужели тело живого разумного (на неразумных, что странно, «зомбофицирование» не распространяется) каким-то особым образом привлекает к себе духов?
Ответом О’Лена было:
— Проклятие целого мира, — а ведь раньше Нилрем считал слова Эктора простым суеверием. Панацея вообще никогда не задумывался изучать проклятия с этого направления. Уже эти сведения стоили полгода. Однако если так задуматься, то как вообще на целый мир могли наложить проклятие, и кто вообще это был? Божество? С какой же целью это делалось? А если поднятие нежити процесс случайный, хоть и связанный с могущественным существом, может ли источником… скажем, «осквернения» стать труп бога? Может и не один… О столь могущественных существах ещё придется разузнать. Не зря же…
Мыльный пузырь лопнул, а погруженный в свой сон Грейрат, открыл глаза шире.
На него, беспрецедентно уставились две требовательные и нахальные мордочки зверолюдок. Одна с кошачьими ушами, вторая с собачьими, обе с пепельным цветом волос, разве что собакодевочка имела длинные волосы а кошкодевочка короткие.
— Проснулся наконец? — громко и в штыки его взгляд восприняла именно стоящая в воинственной позе кошкодевушка. — Тогда слезай, это наше место!
— Что? — сон новой волной пытался убаюкать Грейрата, вылилось это в безобидный зевок.
— Ты посмотри на этого зазнайку! Крутого из себя строит. Пусена, нужно преподать новенькому урок, мы ему сейчас покажем, что нельзя вот так, без почтения, занимать своей задницей наши места.
— Угу, — Пусена кивнула, и только сейчас Нилрем заметил в её руках пакет, откуда та доставала полоски вяленного мяса.
Отодвинувшись глазами от шумной парочки, Нилрем оглядел весь кабинет и пока не заметил никого, кто сидел бы на месте преподавателя. В общей сложности, исключая трёх действующих лиц, в классе находилось ещё трое людей.
— Заноба Широн и Джинджер — его верная слуга, наши пути вновь пересеклись, что это, если не знак? — Грейрат и не надеялся узреть здесь кого-то столь знакомого и простого, как этого любителя статуэток и его верную подданную.
— Я бы не рекомендовала вам игнорировать этих девиц, — если принц Широна остался безмолвным, только искоса кинул взгляд, то Джинджер, при всей её учтивости, сперва порекомендовала Нилрему посмотреть на противниц.
— Джинджер, мои глаза меня не обманывают? Ты за кого меня держишь? — и парень натурально удивился. Он поднялся со своего места, и протоптал два шага, пока не наткнулся животом о тонкий и нежный, на первый взгляд, кулачок.
— Совсем глухой что ли?! Мы не пустое место! — гордость и честь двух принцесс своего племени была уязвлена, и потому они перешли на действенные методы, а именно, к прикладному бою.
Последующий удар в живот получился что надо. Грейрат от удара отошёл на два шага. Боль, которую он почувствовал оказалась вполне реальной, а повреждения на его теле собирались в глубокий синяк. Сонливость и радушие как рукой смело.
Теперь он ясно видел перед собой не соперниц, конечно, а надоедливых паразитов. Спокойно выпрямившись после удара в полную силу, Грейрат знатно подивил Риннию (кошкодевочку), которая с неверием кинула взгляд на свой кулак. Пусена слегка нахмурилась, тихо кинув фразу подруге: «Надо было бить в полную силу». Ринния не успела ответить «Я уже…» как громогласным заявлением Нилрем отправил обеих подруг в аут.
— Кто позволил этим животным одеть человеческую одежду? Кто пустил их в этот кабинет? Почему на них нет ошейника? Вы только посмотрите, они ещё и тявкать умеют, ошейника мало, выдайте им кляп, — говоривший естественно выдавал свои перлы с поистине непроницаемым лицом, будто он и вправду наткнулся на рычащий домашних животных, и сейчас взглядом выискивал их хозяина, которому и адресовались эти предъявы, чем считал этих девушек разумными.
— Ты! — кошка зашипела, её хвост вспушился, а сама она разъярёнными глазами рвала юного мага на лоскуты. Её поза неосознанно сменилась звериной. Она пригнулась, едва-едва касаясь пальцами пола. Рядом с её шипением, послышалось и гневное собачее рычание. Настоящие подруги собирались напасть вместе, и готовились нанести новенькому урон соразмерный их унижению.
— Господин, я вмешаюсь? — Джинджер обеспокоенным тоном добивалась помощи для незнакомца, который по странному стечению обстоятельств откуда-то знал их, однако её господин не считал нужным вмешиваться, и тихо продолжал любоваться статуэтками Рокси и Джинджер.
Тем временем, последний мрачноватый паренёк в этом кабинете… так и продолжил оставаться мрачным одиночкой у самой двери. Он никак не подавал виду и упорно прожигал в книге дырку.
Меж тем, началась разборка в стиле зверя. Обе девушки одновременно сорвались с места. Пусена была быстрее, однако бежала не на прямик для столкновения лоб в лоб с Нилремом, как это делала Ринния, а со стремлением зайти тому за спину. Потому и атака их, спешила синхронизироваться.
