На ладонь, протянутую Панацеей, обратили взгляд все пары глаз.

— Следуй за мной, иди за мной, покорись мне, стань моим мечом, рази моих врагов, защищай моих соратников. Взамен на твою верную службу, у тебя будет все.

Рейду тронула улыбка, она вспомнила свой ответ на это предложение.

— Прямо-таки все?

— Шутки шутишь?

— Малыш Нилрем, готов ли ты обеспечить школу бога воды всем необходимым и привести её к процветанию?

— Если ты не заметила, Рейда, то не я здесь божественный мастер стиля бога воды. Будучи монархом, я сделаю все от меня зависящее, дабы материально поддержать школу, однако тебе тоже придется поработать.

— Наглый мальчишка.

— Старая карга.

Они словно обменялись приветствием, ведь Рейда наконец смогла двинуться. Всего одной рукой, той, что держала ножны а не меч, но даже так, Карс и Анна-Роуз взвинтились от возможного подвоха.

— Хо-хо, — её стариковский смех в молодом теле смотрелся совсем ужасно. — Слушай, я тут подумала, что не прочь стать писательницей, что скажешь?

— На твое усмотрение, — они пожали друг другу руки. — Но не смей пользоваться преимуществом в лице государства, имей гордость лично завоёвывать сердца читателей.

В дальнейшем, следует заметить, дела наследницы большого королевства, обещали стать попроще. А к этому времени, снижать бдительность категорически запрещено! Никто не знает с какой стороны может вылезть оппозиция и какие силы они приведут с собой. Тем более, когда дело касается Хитогами. Ни Нилрем, ни Орстед не могли более предрекать его дальнейших действий. Дариус умер, но будет ли объявлен новый апостол? В любом случае, кроме тряски за мнимое будущее, думы эти ничего не приносили. Тем более, что разрешение конфликта с Рейдой, положительно сказалось на общем настроении всей стражи. Не все поверили в чудесное омоложение их старого мастера (в момент чуда омоложения, присутствовало не больше десяти процентов от всей стражи замка), однако, парочка показательных спаррингов окончательно убедили нерадивых учеников в правдивости всех заявлений. На время, Рейде было велено проститься с внучкой и королевской стражей, для, так сказать, налаживания новых (старых) связей в собственной школе. Нилрем выдал этот совет не из вредности, а по необходимости. Он по себе знает, как людей спутывает эта резкая перемена в возрасте известной личности и какими проблемами это чревато.

Рейда новых трудностей не боялась, и прихватив клинок, а также грамоты, отправилась к себе в школу, наводить там справки и презентовать себя. Женщине трудно было скрыть улыбку от предстоящих «пояснений».

Во избежание казуса утечки нежелательной информации, за Рейдой, Нилрем отправил Карса, который беспрекословно исполнял приказ. Учитывая ранг Рейды — Граф, она будет вынуждена слушаться его, пускай и из-за личной силы, команды Карса для неё, скорее ближе к неприятной зубной боле.

На том Грейрат облегченно выдохнул, поскольку, над душой перестала мелькать Рейда. После столь радикального омоложения, она пыхтела силой и явно намеревалась порезвиться с кем-то сильным. У Панацеи слишком мало времени на подобные игрища, тем более, что объяснение и отправка Рейи заняла дополнительный день, за который по дворцу успел пройтись нелицеприятный слух о том, в каких тесных отношениях оказался он и Ариэль.

Будущая королева выбивала себе дату коронации, а вот Грейрат был вынужден слушать разговоры слуг. Не было сомнений от кого пошла утечка информации, однако последствия настигли мужчину быстрее чем он предполагал.

Час после захода солнца и выглядывания лунной ночи ознаменовался нуждой одной особы во внимании.

— Мари, — причина эпохальности подобной встречи в её не типичности, ведь на этот раз мужчина лично проявил инициативу, пришёл к барышне, а не наоборот.

Грейрат не спешил смущать девушку, он помнил все те случаи, в которых виноватым по итогу оказывался «кретин» не постучавший в дверь. Но разве то проблема Панацеи? Переодевания так гладко припадали на его визиты, что складывалось гнетущее предчувствие беды каждый раз, как он обращался к девичьей спальне.

Не совершив ошибок прошлого себя, он постучался. Мгновенного ответа не последовало, а мяться у двери пяток минут, как неопытный мальчишка, Нилрем не привык, посему, дверь была бессовестно открыта, и в то же время, свист рядом с ухом заставил Панацею замереть, все ещё держа дверную ручку. Пролетевшее заклинание не попало в голову великого мага. Возможно, в том и была задумка, просто припугнуть. В любом случае, каменный снаряд вылетел наружу через окно, под треск стекла.

— Моя любовь тебе не нужна, — тьма в помещении обуславливалась потухшими лампами и закрытыми шторами. Ни лунный свет, ни свет свечи, ничто не освещало лик Мари, сидящей в центре на кровати. В руке её плясала мелкая страница с письменами. Прошло не так много времени, а она уже обвыклась пользоваться исключительно рунами. — Изменщик.

Последнее слово прошлось по великому магу как хлыстом по нежной коже. Закрыв глаза, секунда помогла собраться.

— Остынь и подумай, дорогая, — чего-то такого Нилрем ожидал услышать ещё когда заговорил о помолвке с Ариэль перед знатью. Видимо тогда никто всерьёз не принял это заявление. Удивительно как хорошо верят пускай и правдивым, но слухам, взамен чистосердечному признанию.

— Я тебе не дорога, ведь будь иначе, ты не начал бы то, что начал, — холодное, но логическое объяснение плеснулось на лицо Грейрата. Мари неумело прикрывала свою злобу, и только тени не давали разглядеть её глаза в полной мере. Собираясь ей ответить, Панацея не успел, в секунду получив второй удар под дых. — «Ради моего же блага» ты берешь Ариэль, поскольку ей пророчат путь в монархи, а дальше, точно так же возьмёшь и Анну-Роуз? Риннию и Пурсену? Доколе мне терпеть твое своеволие?! Ты представляешь как мне больно?!

Как показывают Нилрему рубины остекленевших глаз Мари, она все понимает. Понимает, но не собирается принимать. И это худший из возможных вариантов. Давить на дурочку всегда проще, чем переубеждать искушённую мадам. Пора ли признавать свою неправоту? Сознаться в гнусности деяний? А может, время показать себя?

— Для начала, — взмахнув ладонью, Грейрат послал искру в фитиль. Одна единственная догорающая свеча просветит ещё пять минут, не более. Этих минут, как считал мужчина, должно хватить. — Не держи зла на Ариэль, она здесь ни при чём…

— Ха-ха, — Мари улыбнулась поджатыми губами, глаза хмуро сузились в ещё большем осуждении. — Я знаю, что вы делали, — её заявление вновь и вновь вводили Панацею в ступор. Дело здесь не обошлось без основательной подготовки к разговору. — Мне не нужны подобные «подруги», — лукавила Мари, однако прямо здесь и прямо сейчас, она говорила прямо, без всяких фильтров.

«Анна-Роуз!» Мысленно взревел Грейрат, моментально припомнив ту единственную мышь, которая следила за его телодвижениями. Пометка «Наказать и придушить виновных в подрыве собственного авторитета» обрела материальное воплощение в виде озорной беловолосой макушки младшей из Бладлайн.

— То, что тебе передали… Пойми, так надо, — с открытия двери и до сего момента, Грейрат не сделал и шага внутрь, однако не теперь. Он сделал тот уверенный, и единственный шаг, который все определит, который все докажет. Двери за собой он медленно прикрыл. — Поверь, там нет места для чувст…

Закончить фразу не позволили уже два каменных снаряда, от которых приходилось уворачиваться.

— Не верю, — повысила свой тон барышня. — За деяниями Ариэль чувства есть! А с твоей стороны не было их непринятия, — когда говорят подобным образом, трудно оставаться в трезвости сознания.

Лицо Панацеи заиграло желваками. Но быстро вся напускная злоба схлынула на нет. На самом деле, ярость двигалась не на Мари, она кочевала внутрь, на себя же. Редкое явление для величайшего из магов — стыд за свои поступки.

— Я не оттолкнул Ариэль потому что от неё мне нужен только трон, — с Мари, Нилрем позволял себе те вещи, которые с другими и не подумает делиться. — Я не собираюсь связывать с ней свою жизнь.