— О, мне есть резон, ведь не хочу слышать и видеть, как строятся фальшивые связи. Рутра, тебя используют все жители этой гнилой деревушки, а твой дядя и не пытается что-то менять, ему на тебя все равно!

— Замолкни!

В ход пустились руки. Меня схватили за шиворот и к моему удивлению, прижали к тому единственному дереву. Как жаль, что все это было так слабо, так слабо, что моя ухмылка сменилась широкой улыбкой. О, я отлично видел свое выражение лица в покрасневших глазах деревенщины.

— Ты! Ты! Ты такой же… такой же как они?!

На его экспрессию, я отвечал тихо, мирно, спокойно.

— Рутра, с кем ты меня сравниваешь? С этими личинками прогнивших крестьян? — моя ладонь ухватила его за запястье, слегка надавив. Лицо рыжего тут же приобрело болезненный вид, а он сам отступил на два шага. — или же, тебе так хотелось приравнять Меня с ничтожным скотом в человеческом обличии? Они не более чем паразиты, живущие за счёт чужой доброты, которых надо истребить.

— Ты такой же!

Кулак Рутры совершил путешествие к моему лицу. Сожалею тебе, мальчик по имени Рутра, но я не настолько слаб и милостив, как мой брат Рудэус.

Уже через секунду этот мальчишка созерцал траву на земле и пытался отдышаться. Он слишком слаб, и это меня бесит.

Наклонившись к его ушному аппарату, я тихо прошептал.

— Не тебе говорить со мной на высоких тонах. Я не такой как они. Они использовали только тебя одного, всем скопом одного доили, я не такой. Сейчас я пойду и «подружусь» с остальными детьми, и сделаю то же, что их родители делали с тобой. А после я доберусь и до гниющих родителей. Ты Рутра, служил всей деревне, отныне вся деревня будет служить мне. Не злись, но гордись, ты будешь одним из числа тех, кому я позволил себе прислуживать. Рутра больше не отщепенц, теперь ты один из многих, будешь таким же, как и остальные. Не бойся, отныне у тебя появятся друзья, и вместе с этими ребятишками вы создадите много много новых совместных воспоминаний. Так какая разница, будете ли вы бесцельно играть в «демократию», или начнете целенаправленно играть в «монархию», со мной во главе?

— Они… кх, не такие… плохие как ты…

Его оптимизм меня убивает. Прислушиваться к словам Рутры, все равно что слушать проповедь заядлого оптимиста в центре урагана. Вместе с тихим хмыком, я слез с парня, давая ему время отдышаться. Возможно одного маленького дня взаправду мало, чтобы составлять картинку мира. Имея на руках малую часть пазла, могу ли я выдавать экспертное заключение? Глупости.

— Не сказал бы. За этот день с тобой обращались в лучшем случае как с бедным родственником, в худшем, как с грязной половой тряпкой. Впрочем, что для такого добряка как ты зло, то для меня сущее благо. Запомни, я буду использовать всех, и ты лишь соломинка в огромном поле.

— Чёрт…

— Гм.

Под прямыми лучами солнца, налитые силой, бронзовые мускулы Эктора, стража деревни Рэ’Пал то напрягались, то расслаблялись. Под суровым взглядом, могли гнуться стальные балки, а в руках его сиял железный прут, который тот периодически гнул, разминал и перегибал. Прут скручивался в петлю, завязывался в бант и другие причудливые узоры. Со стороны могло показаться, Эктор занимался бесполезными вещами, но нет. Это было далеко не бесполезно. Таким образом, справедливый учитель демонстрировал свои возможности одному конкретному юноше, чей нрав не знал границ. Эктор словно говорил: «Вот, что я с тобой сделаю, если не будешь слушаться». Месяц назад, у него внезапно появился новый ученик, и ученик был упертым как баран. Упертых людей он умел приструнить, и будь сложность лишь в упёртости, никакой проблемой это не называли бы. Его второй официальный ученик — Нилрем, был завидным гордецом, который любил себя превозносить.

И ведь, тот высокомерный малец имел на это право.

В сознании стража, все всплывали воспоминания, о спаррингах, которые он проводил. Под его крылом могла греться как змея, так и орёл. Все зависело от Эктора, и как он направит талант парня. Это и решит судьбу мира.

А потому!

— Чёрт, — очередное отжимание, вырвало из глотки Нилрема ругательство.

— Уже тридцать, — посчитал их внимательно первый ученик Эктора — Рутра. — тебе не надоело ругаться?

— Чёрт.

Казалось, Грейрат позабыл остальные слова, оставив огроменный пробел в своем лексиконе.

С него сходил уже девятый пот, руки тряслись, а вены на лбу вздулись от нагрузки.

— Чёр…

Скрипнул металл в руках наставника. Недовольство стража столь плотным потоком вырвалось наружу, что его можно есть ложкой, соскребая с бронзового телосложения.

— Прекрати, и делай отжимания, — заметил Эктор, направляя кусок арматуры в своего несмышленого помощника Рутра. — и ты не отлынивай.

— Ох, — вздохнув сильнее чем всегда, Рутра принял упор лёжа, и начал отжиматься от пола. Короткая трава каждый раз щекотала его нос.

«Он сегодня суровее, обычного», мысли костлявого парня сменяли одна одну.

Своими стальными рукавицами, Эктор собирался выправить уж больно проворного и живучего гада. «Таракан!», как-то выкрикнул Эктор, не сдержав разочарования при спарринге. Он не особо сдерживался, и кости ломались больше обычного. Сколько бы кулаки не били, как бы не выкручивал руки, Нилрем все продолжал вставать, исцеляться, и трепать себя, сбрасывая грязь.

Правда была в том, что такого жесткого воспитания не заслуживал его первый ученик. Эктор желал воспитывать их равными, без разделения на слабых и сильных. По всем признакам, Рутра был силен, возможно даже сильнейшим, в плане духа, а ещё очень добрым. Но вот все остальное… Тут никто не мог сдержать печальной улыбки. Опустить глаза и ковыряться ими в земле, только так мог поступать Эктор, когда после года тренировок, Рутра спросил его: «Почему я не становлюсь сильнее?»

Дабы не давить на племянника разницей в отношении, Эктор с тяжелым сердцем решил тренировать по той же программе, по которой таскал Нилрема.

О, этого наглеца ему хотелось… придушить собственными руками. В деревне ни с кем не обращается на равных, разве что подлизаться к старосте, желая выменять побольше услуг на деньги. К звонким золотым малыш пристрастился, только заработав первый серебряный.

Его даже успела нанять соседняя деревушка. Просили мага наколдовать дождик. Эктор, как опекун, естественно отправлялся на заказ вместе с ним. Страж собственными глазами видел неприкрытый взгляд пацана на серебряный кругляш.

«В будущем мой ученик может быть известен как жадный и мелочный…» Такого послушного списка не желал иметь у себя ни один учитель.

— Все, закончил, старик, — поднявшись на ноги, он беззаботно сложил руки на груди.

— Секунду назад так ворчал, а сейчас уже… — Рутра заметил очевидное преображение.

— Старик запрещает мне использовать лечение во время отжиманий, но после, ни слова.

— Как удобно.

— Конечно удобно.

После, Нилрема с задержкой в минуту, свои отжимания закончил и Рутра. Эктор окинул взглядом двоих парней и чуть усмехнулся.

«Им ещё столько придется пройти», в их силуэтах, он заметил что-то родное и знакомое. Сердце воина мазнуло кистью перед глазами, мелькнул образ брата и его самого. Они оба учились у одного человека.

— Рад что вы дружите, — искренне улыбнулся Эктор, когда подошёл и потрепал волосы малышам.