— Знаешь… ты меня конечно прости, не по-взрослому вышло, не должен я себя так вести. Считай, тебе досталось и от меня, и от Пола, в воспитательных целях, — отдышавшись, Роулз стёр со лба пот рукавом, и пошёл к пленнице. — я её отпущу.

Маг священной ступени, все продолжал смотреть в небо. Ему казалось, что с земли росли такие большие стволы деревьев, которые могли запросто дотянуться до неба. Ноющая боль в теле не спешила пропадать, Нилрем себя не лечил. Туша парнишки, избита взрослым мужиком, которому досталось не меньше, покалывала во всех местах, и даже так, самым болезненным местом по-прежнему оставалась пощёчина.

— Если зверодевка на тебя нападёт, я не буду нести за это ответа.

— Естественно, ведь кто здесь старше, тому и нести груз проблем на себе.

Королевство Милис. По неоткрытым источникам, является одним из самых ксенофобных королевств в мире. Впрочем, любой, кто хоть раз посетит их столицу, Миллисион, не сумеет остаться равнодушным. Огромные храмы да их усадьбы, усеяли больше десяти процентов земли города. Корректнее было бы назвать Миллисион — город-храмом. Святая святых, альманах таких магических искусств как исцеление и барьеры. Божественная магия от злой нечисти и духов, так же преподается здесь.

Демоны здесь не приветствовались, считаясь грязными отродиями. Впрочем, коль ты похож на человека, то путь тебе сюда откроют без проблем.

У стражей порядка, всегда много забот, особенно у стражей столицы. Сквозь главную арку врат то и дело проходят нелицеприятные люди, нелюди и остальной сброд. У стража Гриши, сегодня был тот же день, что и вчера. Он так же, как и позавчера, собирался сдать наряд, отстоять в душных доспехах у врат, пропустить несколько зевак в город и пойти выпить с товарищами, по несчастью. А потом мирно доковылять к своей кровати, где его, такого всего разгоряченного бутылочкой покрепче, в свои объятия примет жена.

Гриша, помассировал себе шею, припоминая, как его фантазии расходятся с реалиями.

Бросив взгляд вдаль, ему было заметно, как в их направлении двигалась повозка, что удивительно, этот день был достаточно безлюдным. Мало кто въезжал.

Оценив, приблизительное расстояние и скорость экипажа, страж уныло зевнул, и снова потянул шею, наклоняя голову туда-сюда, обратился к своему званому брату.

— Ну а сегодня будешь? — Гриша говорил на том самом сленге, который из поколения в поколения, передавался закадычными, вернее, забутыльными друзьям.

— Не, — второй страж взмахнул латной перчаткой, — У меня жена.

— Так и что? Раньше же не останавливало, — резонно подметив мелкую, как мышь, мысль. Брат по бутылке, невесело хмыкнул, что-то пробурча себе под нос. — Что говоришь?

— Сам скоро узнаешь, — Гриша оторвал взгляд от друга, считая, что тот сегодня не в настроении.

Испытывая слабый дискомфорт в шее, Гришу все больше мучали слова собрата. Ему показалось, что те были такими обречёнными и слабыми, словно случилось что-то ну очень страшное. Страж сопоставил ещё с утра ноющую шею, со словами друга и тихо ахнул, полностью забыв о субординации.

— Тебя ж тоже шея болела! — как детектив, которому удалось установить личность убийцы-садовника, Гриша ткнул пальцем в друга.

— Ага. Это только первая стадия.

— В смысле?! Какая ещё стадия?! — Гриша не на шутку разволновался, считая депрессивное состояние названного брата следствием какой-то болезни.

— Все дело в Латреях, — с тяжёлым вздохом оповестил Гришу друг.

— А что с ними? Это же благородный дом, они чуму насылают что-ли?!

— Что вообще у тебя в голове творится? Нет конечно, а… впрочем, — стражник крепко задумался, беззаботно покачал головой из стороны в сторону, будто решал, с какой стороны подойти к бутерброду. — Если бы только они насылали чуму, я бы ещё это принял, а так… Но, это с какой стороны посмотреть.

— Не тяни, говори, как есть, — у Гриши всегда были нервы к чёрту, потому и пил, чтобы спалось легче. Да с женой иногда ругались, но страж твёрдо считал это нормой общества. «А кто не ругается?» Задавался он вопросом.

— В общем, закодировать тебя хотят.

— Зако… что? Ты о чём?

— Моя ещё месяц назад начала эту муть варить. Подсмотрела у соседки, которая и поделиться рецептом настойки была не прочь. Но… Ты бы только понимал! Поймешь ещё! После неё, все, что горит в рот не лезет! Только эффект от этой бурды не моментальный. Сначала ноет шея, потом слабые боли в голове, и только где-то через одну луну, никакого пива, никакого вина и близко ко рту не подпустишь.

Гриша слушал с открытым ртом того гляди и отпала бы челюсть, не успей он её прикрыть. Недоверчиво переводя глаза с потрепанных перчаток друга, которым тот для наглядности активно двигал, на белый, почти мраморный пол. Гриша ужаснулся, как ужасаются резких звуков.

— Нет, да не может такого быть, — но усмотрев в своем друге только правду, и ничего кроме правды, Гриша побелел хуже мела. — Или может?!

— Может, ой как может. Половина роты уже какой день хмурыми ходят, а владелец паба успел жалобу подать к самому папе, — при последних словах палец в перчатке указал вверх, куда устремились две пары глаз. Недолго, с полсекунды реального времени, после чего, вернул глаза к доспехам друга.

— Так… а-а чего все молчат?! Это же безумие! Я сегодня своей все выскажу!

— Хах, ну удачи, я пытался, и ты попытайся. Может в следующую ночь, в отличие от меня, тебя не будут поить той бурдой.

— Ночь?!

— Ага. Хочешь ты, или не хочешь, ночью она все равно тихонько заставит тебя по капле выпить все. А узнаёшь уже постфактум. Твоя, я тебе скажу, ещё долго собиралась с мыслями, того гляди и сумеешь её переубедить. Но что тебе, одному пьющему в рядах трезвой армии? Смотри не попадись с бутылкой потом начальнику. Его тоже, закодировали недавно.

— Бред какой-то, — схватившись за голову руками, Гриша замотал всем телом. — Мы же… мы же не так много и пили.

Философски пожав плечами, безмятежное лицо мужика словно огранялось золотым отливом, начав сверкать под прямыми лучами солнца.

«Тот, кому больше нет дела до жизни и смерти».

Осознав с чем, он столкнулся, Гриша, как перед глазами, увидел близкое будущее. Все мужики на страже хмурые, невыспанные, небритые, немытые и ещё три раза «не-». Все как один смотрят не на ближних, а куда-то в пустующую даль мира. У всех на шеях кандалы, а цепи тянутся куда-то ввысь.

Очнувшись от собственного беспокойства, отважный муж чётко решил:

— Я развожусь!

— Отличное решение… куда пойдешь? Я слышал в великом лесу у девушек скоро течка, думаешь испытать удачу в борьбе за сердце?

— С чего бы мне покидать город? Здесь отлично платят.

— А ты как думаешь? Найдешь здесь девку, которая такую бурду ещё не умеет варить? А если и найдешь, то вот её мать…

Как печаткой припечатал страж, отчего Гриша приуныл.

— Но… как же так?

— Теперь ты понимаешь мои чувства.

Как после исполненного долга, друг Гриши, поднялся с насиженного места и козырнул подъезжающей карете. И окрикнул Гришу, дабы тот не забивал глупостями свою беспокойную черепушку.

А тот и забивал. Вместо выполнения работы, все мысли обычного стража вертелись вокруг неизвестного зелья, после которого он не сможет наслаждаться привычными бладенствами.

«И вправду, лучше бы чума в городе бушевала… разве от привычки пить пиво лечат?» Ещё никогда ранее, размеренная жизнь, так стремительно не пыталась сменить ветер. Перемены гремели в большие колокола, которые не раз слышал Гриша.

Что же до повозки…

На месте кучера, держа в руках поводья, сидел светловолосый полуэльф. Крепко удерживая их в руках, он мило улыбался. И пускай почти рассосавшийся синяк сейчас не волновал Гришу, он был занят более важными думами, это все равно могло вызвать вопросы.

Ответом на эти вопросы, должен был заняться следующий попутчик. Недовольно зыркая на стражу, которая тихо обхаживала повозку, проверяя её на наличие запрещенных вещей, рядом с полуэльфом сидел самый натуральный мальчик. На глаз, страж дал малому не больше одинадцати лет, учитывая, как подбочинился мелкий, он и вовсе, казался младше.