Оттуда, из глубин всего сточного, раздался жалобный, такой утробный гул.

— Гул? — переспросил маг, на что бородач безразлично махнул рукой.

— Да кто ж его знает, что этой бабе прислушаться могло, говорила гул, значит гул. Усмотреть внизу, в ночи, при темноте даже с лампой ей ничего не удалось. Зато тот гул перерос в четкое мычание. Ну она и позвала Белоса, — бородач не пояснял, однако Белос был хозяином таверны. — И давай с ним на пару как-то решать проблему. На первых петухах, к Белосу заявилась парочка авантюристов. Они искали своего друга, который вчера перепил. И вот…

«И вот…» Понял Грейрат, следя как бедолаги начали тянуть кого-то прямиком из ямы. Не будь это выгребная яма, народ бы активнее подходил посмотреть. Множество неженок брезгало подать руку помощи тем двум, что в самой близи, по локоть в дерьме, дышали опасными газами.

Нилрем был на стороне брезгливых и когда вытянули тело, он неприкрыто поморщился, отступая назад на пять шагов. Вместе с ним отступил и бородач, который не изменился в лице.

Спасённого не спешили приводить в сознание. Грейрат услышал голос одного из тех, кто вытаскивал. Оказалось, он маг и произносил заклинание воды. Под небольшим напором очистились парни, а за пару, очистили и мужчину. Люди вновь приблизились, после чего дружно охнули.

Тело мужчины напоминало иссохшую мумию. Все чёрное, словно пролежало в захоронениях не одну тысячу лет. Лишь относительно свежая одежда указывала на молодость её обладателя.

— Как такое возможно… — охнул поражённый бородач.

Нилрем больше не стал медлить, и поравнялся с ошарашенными парнями. Те как вкопанные глазели на мёртвую мумию и не могли шевельнуться, пока сзади не подоспел Грейрат.

— Я его осмотрю, — высказался парень, не без отвращения уседаясь рядом.

— Кто ты? — наконец отморозился первый из парней, тот что магичил.

— Панацея.

— Тот самый?! — воскликнул второй, но был перебит, громким «Тсс» от юного мага.

Засветился магический глаз, засуетились руки, вспорхнули Алые Лилии.

Начался первичный анализ.

«Отсутствуют глаза, татуировка на лысой голове практически слилась с цветом кожного покрова. Выступающие зубы потрескались. По виду, совсем недавно, видимо боль была невыносима. Задний проход… будто пережил проникновение целого енота, утратил эластичную функцию. Он будто пытался выдавить из себя все органы и у него это даже получилось. Не знаю как, но отсутствуют парные органы. Одно лёгкое, почка, яичко, половина печени… Куда они вообще испарились, если никаких внутренних дыр нет? Толстая и тонкая кишка целы. Но, что самое главное… он ещё жив. Сердце бьётся столь тихо и незаметно, что без прямого зрительного доступа иным целителям не понять».

Открыв глаза, и убрав руки, к Нилрему тут же подскочил один из товарищей этой мумии.

— Как он? Ещё… — надежды в его словах было мало, оно и понятно, видя столь плачевную картину наедятся на лучшее сложно. Так что вопрос был скорее формальностью, на которую Нилрем решил соврать.

— Мёртв, уже как три часа.

После чего Нилрем и вправду незаметно задушил мумию остатками её собственной крови.

Не то, чтобы Грейрат держал большую злобу на этого лысого. По правде, ему было всё равно, однако вопрос был не в физическом здоровье, а в ментальном и…

Перед уходом юный маг перевернул предплечье. Будто выдавлена, выжжена, нет, вырезана на худой, костлявой руке Высшая Руна продолжала действовать.

Этот человек неосознанно послужил отличным экземпляром, и восстанавливать его здоровье не являлось чем-то чем должен заниматься целитель.

Снять одну Высшую Руну могла только иная Высшая Руна, или плотный магический поток. Однако, как предполагал юный маг, на мечниках начиная со святого уровня Мари просто не сможет наложить руну. Она или не сможет влить ману в конструкт, или же руна не нанесет никакого урона.

Возвращаясь к мумии… тот авантюрист определенно запомнил кто наложил ему этот символ, а если и нет, то какая теперь разница?

Плавучей походкой, Грейрат вылетел на Мари, которая так удачно выбегала из-за угла. Их столкновение было странным в том смысле, что столкновением его назвать трудно. Нилрем избежал удара, и не дал барышне улететь да упасть, схватив её за руку.

Удивленно пискнув, но после быстренько придя в себя, Мари отчиталась о полной готовности, в то же время, наконец, проявив живой интерес ко всеобщему переполоху.

— А что там? — вопросила Мари, когда её уводили в повозку. Прятать обиду в вопросе не получилось, и потому ей ответили.

— Тело. Свалился несчастный в выгребную яму, откуда его вытянули.

— Фу… И что там? — не смотря на моментальную негативную реакцию, девушка продолжила утолять любопытство.

— Вытянули его, отмыли. Болезненный у него вид, и врагу подобного не пожелаешь.

Оба приблизились к карете, в которую первым вошёл хозяин, а попутчица следом. Они приятно умостились глазами в глаза, друг напротив друга, после чего, кони без конюха, дружно заржали, потянув за лямки, трогая колеса с места.

Немного поерзав на месте, бросая взгляд то на Нилрема, то на окно, Мари вдруг продолжила разговор с середины.

— Ты же его вылечил?

И юному магу довелось из-за этого, довелось собираться с мыслями. Парень покачал головой.

— Отнюдь. Он умер ещё до моего прихода, я здесь ничем не мог помочь.

С единым выдохом обреченного на казнь смертника, Мари, по мнению Нилрема, проявила не малую эмпатию, к тому, кого даже не видела.

— Вот как…

Удивившись, Грейрат переспросил:

— Тебе грустно?

На что барышня криво улыбнулась, молча отвечая на заданный вопрос. Норовившая затянуться тишина, побудила девушку к действиям, и она без спроса принялась сортировать и нумеровать тот хаос, который создавал Грейрат. Мари ещё на второй день после того, как её обнаружили предложила подобную помощь.

Усмотревший в горизонте нечто успокаивающее, юный маг вернулся к реальности вместе со словами, которые собеседница не сразу поняла, ведь сказаны они были по прошествии полчаса.

— Пей меньше, и будет тебе счастье.

В долгой дороге не редко случались привалы.

Проезжая по намеченным местам, уже как месяц без передыху, Грейрат полностью доверял намалеванному маршруту, а в особенности самой карте первичного образца. Он знал, срисовывали столь точную и детальную информацию с именной карты не самого мелкого знатного рода. Латреи чтили карты и их ценность, потому его информация актуальна как никогда; можно не страшиться в пред сонных раздумьях сбиться с маршрута, и спокойно глядеть на зачарованные звезды.

Пускай лошадиных сил было через край, но каждый день добираться до нового поселка, где можно переночевать, никак не получалось. Население было раскинуто совсем уж реденькими деревнями и городами, а соединялись они воображаемыми дорогами и умами людей. Большую часть времени, раньше, Нилрем предпочитал спать в карете; не удобно и тело быстро затекало, однако плюсы выдавливали все негодование. Карета медленно, но двигалась вперёд. Вот с появлением пассажира на своем горбе, ему волей-неволей, в настоящем, приходится делать привалы под свежим воздухом.

Зима этого года оказалась на удивление мягкой, и пускай сначала она нагоняла мороза да снега, но сейчас, из-под млеющих сугробов показывались сорняки и травы. Не долго зима была суровой, не долго песенка её играла. Эдакие локальные островки тепла, бреши в плотном щите из снега, где он таял быстрее. Вот на подобном островке, но побольше, и остановились путники.

Картина пустого пространства с парой тройкой голых, «костлявых» деревьев, приносили в глаза нелицеприятную смуту. Словно что-то или кто-то прошёлся по местности огнём и после снег впопыхах трудился спрятать улики ужасного события, только вот не получилось.

Нилрем прикоснулся к прохладной земле и медленно подогрел её поверхность, высушивая темное болотоподобное марево. Вверх устремился видимый глазу пар, земля словно начала заново дышать. Удивительное зрелище для любого, кто бы увидел его в первый раз. Мари же буднично провела его взглядом, больше концентрируя усилий на поиске места получше.