Она кстати, только сейчас, опомнилась, и приподняла руку. Считая, что палец ещё не излечен, ей вновь открылась дивная сторона её учителя. Рука словно блестела от свежести и новизны. Мари бросила взгляд на светлые волосы, который шевельнулись, подобно живому существу, но все это было обманом, иллюзией, ведь шевельнул головой Нилрем, а не сами волосы.

— Мне не нравятся раны, ни на моем теле, ни на чужом. Береги свои руки.

Оправдывался ли Нилрем за лечение? Верно подметила Карла, которая сидела в десятках шагах от двух голубчиков. Она приложила руку к щеке и тихо пропела сказочку на ночь маленькой Джинкс.

— Боже-боже… его не исправить.

Мой учитель — странный человек. Иногда строгий, иногда добрый. Я — Мари, такая же странная ученица. Почему-то так говорит мне Учитель. Странно, что наши мысли так совпадают. Разве это странно, желать быть свободнее? Мне не хочется сидеть в повозке, удерживаемой тётей Карлой. Я ощущала себя странно, неуютно, противно, стоило мне на краткий миг задуматься над собственной слабостью. Будто бы раньше я себе такое не позволяла, будто бы раньше я была сильнее, свободнее.

Впрочем, все может быть, ведь Мари — загадка, и мне нравится, как Учитель пристально пытается меня разгадать. Чего-чего, а ему я могу и открыться, лишь бы самой знать, кем же я была раньше… Мои красные локоны все темнеют, а глаз иногда щиплет, кажется это нехорошо, но кому же я буду жаловаться? Мой Учитель велик, и не будет тратить время на подобную мелочь, мне и самой в скором времени будет по силам подпуститься к проблеме. Тем более, глаз болит изредка, за всю нашу поездку лишь два раз заболел, это же пустяк!

И все же…

Вдохнув, моя спина приземлилась на стенку повозки, после чего веки закрылись. Первое мое воспоминание…

Кажется, это было лицо нежной девы. Высеченное из камня, отливающее блеском, светлый и молодой лик успокаивал меня. Милис, так звали святую, под чьим именем собрались все в храме и целой стране. Сколь же великой фигурой надо быть, чтобы около тебя собралось целое государство? Может, не зря я посчитала статую в большом храме живой. Может, она и сейчас может видеть? И помогла мне?

Дядя Роулз говорил, что раньше, я даже не имела ног, меня их лишили за проступок бандиты. Нет, ноги… ноги я помню. Помню, как не было всего что ниже колен: ни маленьких пальцев, ни розовых ноготков, ни меня самой не было.

Позабыв о себе, в меня рывком вошёл воздух, который на миг решил оставить меня, его лучшую. Нет, воздух здесь не виноват. Сама облажалась. Не пустила его в чертоги собственных лёгких из-за старого воспоминания.

Глаза опасливо приоткрылись, вливая в себя чистый свет. Голова очертила ровную линию, вращая шею и оглядываясь.

«Никто не заметил», вновь вдохнув полной грудью, я перемнулась на месте. Сидеть в одном положении так не удобно.

Прошлые леса, поля, луга сменились, изменились до неузнаваемости, как некогда изменилась я. Тропины двух широт для колёс пылью опадали на моем платье, точно та же, как и долгая дорога.

Множество водяных полей, квадратов, разделенных зеленью, встречали меня в королевстве Широн.

Слегка засушливый климат пытался силой вытянуть из меня силы. И ему это удавалось. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше я видела.

Засуха в этом месте, казалось, потрескала все стены и сам город. Широн очень богатый город, торговый, но его вид нагонял на меня жути.

— А кто сделал это?! — скинув палец к огромной дырени прямо в центре города, я не удержалась от восклицания.

— Доченька, откуда мне знать? — тётя Карла пожала плечами окинув город чуть менее безразличным взглядом чем всегда. Временами, на несколько секунд я замечала за ней странную улыбку. В остальное же время, тётя ведет себя спокойнее тихой реки.

— М-м, — чуть высунув язык, на который пришла идея, мне захотелось выкрикнуть. — точно! Учителя спрошу, — я собиралась привычно сорваться с места, но мой носик уткнулся в невидимую преграду.

— Мари, не думаю, что это лучшая идея. Ты и сама это должна понимать, у твоего учителя… сложный характер, а последние дни он и вовсе как на иголках.

Меня осадили слова тёти. Я недоверчиво перевела на неё взгляд, сощурилась и проговорила тише обычного:

— Разве? Не замечала такого.

Тётя Карла чуть улыбнулась, кивнула и кинула глаза в окна:

— Ещё успеешь подобное ощутить.

— Ощутить, не увидеть?

— Ты все правильно услышала. Наш уважаемый маг, не любит выражать свои чувства, или вернее сказать, он не знает? — приемная мать, покачала головой.

Я же, нахмурилась, поджимая губы. Мне казалось, я лучше всех в команде знаю Учителя. «Кто-то знает о нём больше меня», мысль иглой вошла в сердце, неприятно раздался его стук.

— Девочка моя, тебе нечего так на меня поглядывать, — тётя улыбнулась, сверкнув своими глазами и подалась вперёд. Она наклонилась ко мне, взяв в ладонь мои волосы и нежно проведя по ним рукой продолжила вещать. — У тебя шелковистые, послушные локоны, мои же и в лучшие годы не могли похвастаться подобным. У тебя все получится Мари, ты лучше меня. В магии, в красоте, нет не отпугивай свои глаза, это правда, я знаю, — мои щеки вспыхнули красным, от подобной похвалы, но глаза, как и просили я пыталась не отворачивать. — Нилрем — мальчик себе на уме, но как-то он обмолвился, что ему нравятся сильные личности, не упусти свой шанс, окрепни, стань той, на кого можно опереться и кто может выжить и одна без чужой помощи, — последние слова тёти, прокатились по лицу лёгкой прохладой. И если до этого жар нарастал, то теперь же, рука опустила мои волосы, словно была мертвой, она упала без воли, а сама тётя начала отстранять себя от меня. Я с неустанным интересом слушала родного человека, но он, кажется, уже затухал. — Твоя тётя… не смогла стать таким человеком, в нужное время, в нужном месте. У тебя ещё есть шанс, тебе ещё только предстоит стать подобным.

Строки последнего заклинания звучали очень тихо. Тётя словно сжалась, осунулась, постарела на несколько лет и её лицо заполонили новые морщины. Все это было простым наваждением, моим вымыслом, моей догадкой, и все же…

— Хм, — хмыкнув, тётя ожила, а я моргнула, в растерянности желая сказать слова поддержки, или благодарности, но она успела быстрее. Лукавая улыбка растянулась по всему лицу и заставила меня мыслить о нехорошем. — Неужто, моя дорогая, ты считаешь меня своей соперницей? Божечки, какая ревнивица растёт у меня под крылом.

А мои щеки загорелись, я отвернулась, тут же сложив руки замком и закрыв глаза выдала:

— Ничего подобного. Я уважаю Учителя, но не более.

— Вы друг друга стоите, — чем шире становилась улыбка тёти Карлы, тем сильнее мое лицо заливал красный цвет. — Ну-ну, не дуйся, это же правда!

Не дуюсь я, но тётя сказала все неверно! Мне нравится Учитель, но только как учитель!

К нам в гости, просунулась голова дяди Роулза, он дёрнул острыми ушами, посмотрел сперва на залитую смехом тётю, сам улыбнулся, а после посмотрел на меня и улыбнулся ещё шире, прежде чем выдать:

— А что случилось?

— Просто Мари у нас…

— Тётя!

— Все-все, молчу, молчуном, — она приставила палец к губам, но губы все так же гнулись в улыбке.

— Ну, так не честно, поделитесь секретом, я никому не скажу, — к дяде не спешили тянуться губы тёти, впрочем, она и без шепотка, выдала как на духу, страшный секрет.

— У Мари начались красные дни.

— Я.! — мои губы беззвучно открывались закрывались, а я как поражённая магией земли, её каменной пулей, ошарашено глядела на тётю.

— Поздравляю… — дядя Роулз засмущался, и неловко потёр рукой свои волосы. Из небольшого окошка для него, это сделать не просто. — …наверное.

Кинув взгляд, и на тётю Карлу, он ей кивнул на меня головой, мне послышался беззвучный вопрос: «Я же правильно сделал?» И, что самое главное, тётя с улыбкой кивнула!

— Тётя! Дядя!

У меня не находилось слов, а внутри разрывались стихии, плескался кипящий огонь, разогретым камнем из меня собирались вылететь неведомые мне слова. Но почему же неведомые? Поднялись же ладони целясь в голову тёти и дяди, сбилось же дыхание словно ноги пробежали больше ста тысяч шагов? Вздутая грудь, в которую я набрала побольше воздуха так и остановилась, когда снаружи зазвучали слова Учителя.