Обмякшего брата тут же подхватил Нилрем.

— Позвольте помочь, — Карс, незамедлительно подбежал следом.

— Держи его осторожно, отнесём к себе, пускай отдыхает. Он сильно запутался.

— Вы как всегда мудры и добры.

Фыркнув, Нилрем на пару с Карсом направились к форту.

Он правду говорил, когда сказал что не поверил Рутре об реинкарнации Лапласа, вот только правда эта половинчатая. Фактор Лапласа существует и в нём самом, он и позволил так активно раздувать объёмы маны. «Мы все же братья» вернее, двойняшки, выходцы не только из единого лона Зенит, но и созревшие в одно и то же время. Так как получилось, что фактор Лапласа есть лишь у Рудэуса? Возможно, он что-то не знает? А может, как говорится, сей фактор способен влиять не только на общеизвестные зелёные волосы, магические глаза и объем маны.

Сомнения.

Странная вещь, где нужно решить — стоишь и гадаешь.

— Ну что же братья, я вынужден сознаться, — Гавейн выражался просто и открыто. — Жилы мне трясет.

— Мы тебя не смущаем? — невзначай переспросила Мордред, указывая как на себя, так и обводя рукой воительниц (Эрис и Рокси).

— Тогда, братья и сёстры, — ничуть не смущённый замечанием, Гавейн лучезарно улыбнулся. — Я вынужден сознаться…

— Гавейн, не нужно повторять по десять раз, мы тебя поняли, — подобно воспитателю из детсада, Ланс Е’Лот мягкой рукой остановил баловство.

— Пускай играется, — поток голосов не утихал, на этот раз, с ехидненько кривой ухмылкой, затараторил Галахад. — По-другому он свой стресс сбрасывать ещё не научился.

— Эй! — возмутился юноша на колкость без клыков. Уж чего-чего, а шуток про себя он совершенно сторонился. Честь твердит Гавейну как-то отыграть и это детское начало он подавлять в себе не стал. — Зато я, — грудь прогнули колесом, и латная перчатка встретилась со стальной кирасой. — В отличии от кое кого, не разбазариваюсь словами о любви.

— Ну ладно, ладно, — Ланс Е’Лот вздохнул, по отчески, и как-то странно улыбнулся. — Успокойтесь, не хватает ещё, чтобы мы перед главной битвой разошлись на почве детских склок.

— Хах, — Гал виду не подал, однако колкость в нём задела некую искру. В ход пошли аргументы «посмелее». — Зато, у меня огромный чле… М! М-гм!

— Язык без костей, — угрожающе шикнула Мор, сцапав губы Галахада до явления бестактной пошлости. После сокрытия рта извращенца, Мордред незамедлительно ринулась к родителю. — Ну какая из нас будет команда? Отец, они совершенно не готовы. Вот например Эрис и Рокси все время на стороже и серьезны, им я доверить спину готова.

— Да ты так говоришь потому что они обе девушки, — Гавейн полушепотом озвучил не только свои мысли.

— Чё?! — тут же взвинтилась Мордред, впиваясь глазами в оробевшего парня.

— Да не, — защищаясь, тот натянул на себя глуповатую улыбку. — Я ничего не говорил.

— В любом случае, Мор, отпусти губы Галахада, Галахад, перестань насмехаться над младшим собратом, Гавейн… Ну ты понял.

Естественно, последний ни черта не понял, однако убедительно закивал головой, чего оказалось достаточно.

Накидывая в сцену штришки пояснений, возможно прийти к описанию действий.

Основа основ — Рыцари Круглого Стола, находились у фронта. Поодаль, за спинами рыцарей стоял общий массив. С тыла — горный хребет, впереди — замок асурийского маркиза что подлежит штурму. Именно там, в гуще «крапивы» сидит, поживает Грейрат, король Асуры.

— А можете напомнить мне? — Ланс Е’Лот обратил внимание на самого тихого из рыцарей, Бомейна.

— О чем?

— А почему мы…

— Так почему они не наступают?

Переходя за стены, становилось ясно лишь одно, обе стороны конфликта ожидали неминуемой войны, битвы… А её так и не наступало. Разящий меч и стойкий щит — орудия готовы, они ждут! Вот только длительное бездействие вызывает внутренний рокот что одного, что второго.

Мари поджала губы, дланью подпирая подбородок. Воображаемые крики ярости, за последние часы заполонили всю округу. От истошного вопля хотелось рыдать.

Глаза, вернее глаз, внимательно следил за тем, как враг, того не замечая, отбивал молотом по нервам. Протяжный вздох сыграл с ней томный вальс и отпустил. Пускай она сама решилась на прогулку вдоль стены, ей как-то не хватало мнения на счёт столь долгих ожиданий. Пришлось высказывать свое:

— Уж лучше бы напали сразу, разве нет?

К подруге тихонечко примкнула Анна-Роуз. Появление чертовки обозначалось заурядным хмыком, да тычком пальца по надутой щеке. Баловство сбросили не меняя позы, так что Бладлайн, нехотя, потушила часть своих искр. Проследив за чужим взглядом, она облокотилась на стену.

— Всего мне неизвестно, однако этот ход определенно сделан не нами.

— Не нами?

— Я имею ввиду, не людьми, — поясняя сказанное Анна-Роуз повернулась к девушке. — Хитогами.

— Мне Нилрем все уши им прожужжал, — Мари закатила глаза.

— Не тебе одной, — как от боли в зубах дёрнулась Бладлайн. — И не только лишь он.

Не только Грейрат, но и Карс, а за ним и остальные Дети Ночи вполне быстро приняли на веру суждение из вне.

Барышни осознавали сколь опасен их враг, в особенности против людей.

— В любом случае, на нашей стороне есть весомый козырь, — с намёком просветила Анна-Роуз.

— Ты поэтому столь беззаботна?

— А что? Я должна трястись от одного его вида… — Бладлайн театрально взмахнула рукой ввысь дабы ниспадающая длань опосля закрыла лицо, а в особенности губы, что скривились в издевке. — Ах, да, прости, я забыла.

— Д-дура…

Встреча Орстеда и Мари… Официально её никогда не было. Нилрем старался не допускать подобных эксцессов в первую очередь ради самой барышни. Проклятие ненависти не действует только на людей из другого мира и, насколько известно, некоторых других существ, в меньшей степени, проклятие било по Детям Ночи, позволяя им сносно общаться с драконом, игнорируя внешнее воздействие. Всем остальным, встреча с Орстедом крайне противопоказана.

Впрочем, учитывая как часто в королевском дворце он появлялся (будь то ради подмоги, тренировки или беседы) его встреча с Мари была, так сказать, предопределена в будущем, дело оставалось лишь за временем.

Два года назад в день похорон предыдущего короля, Мари видела Орстеда издалека, и уже тогда она ощутила трепещущий страх, что клубился возле него. Наивная дева просчиталась, определяя его в «терпимую» категорию. Так что, в очередной день визита к Грейрату, Мари пренебрегла осторожностью, тем более, на тот момент рядом с ним весьма просто шагала Анна-Роуз. Встреча оказалась не из приятной.

— Он на самом деле настолько силён?

— Орстед? Ну… Я бы сказала, что его сила абсурдна настолько, что та армия, которую видно за горизонтом ничто.

— Орстед ведь где-то рядом? — она заметалась глазами по всей доступной округе. — Они поэтому не идут?

— Не знаю, — честно призналась Анна-Роуз. — Но что знаю, так это то, что мы победим.

«Мы победим…» внутренне дрогнула Мари.

— Карс, сколько ещё собирается продолжаться этот бедлам? — Зрящий в даль Нилрем отдал свой вопрос.

— Разведчики доносят нам каждый час, — смиренно ответил мужчина, положив ладонь на стопку из трех папок. — На данный момент все без изменений.

— Уже четыре часа нас маринуют, — хмык короля получился не грустным. — Ожидают ли они покрова тьмы?

— Ночь ещё далеко, солдаты не могут весь день стоять на жаре, а ночью пойти воевать.

— Гм-м…

Ожидания точили рассудок, но по части терпения, Грейрат знал одно, время сейчас на его стороне.

— Как там мой брат?

— Господин Рудэус ещё не проснулся. Как вы и просили, я приставил к нему нескольких целителей и…

— Постой, — приглушение звука было выполнено поднятием длани.

Пейзаж как картина, статичен в своей мелочной жизни, все те же кусты, все та же трава, все те же неподвижные скалы. Нилрем обвыкся смотреть на одно — любое движение вызывало вопросы.