В общем, человек он неплохой, азартный и весёлый. Иногда, точнее очень даже часто, слишком активный в сексуальном плане, аж за стенкой слышно, но любвеобилен тот только к Зенит, что не может не радовать.

Зенит Грейрат. Пышногрудая, благоухающая девушка расцветающего возраста. Таких «мам» любой «тролль» в моем мире, захотел бы водить в зал общих воспоминаний. Домохозяйка. Владеет заветной магией, коей не спешит делиться. Книга, что мы нашли, оказалась именно той, с которой она и училась, вероятно, ведь больше не из чего. Кроме домашних хлопот нагружает себя и внешним миром, а именно, небольшим садом и огородом. Даже деревце недавно посадила и не одно, а целых два. Глупая женщина, себе проблем только прибавляет. Разве жить сейчас не прекрасно? Зачем ещё куда-нибудь направляться? Сиди, погрей ножки в теплых лучиках солнца, посмотри на чистое небо своими столь же чистыми глазами, а как надоест, возьми и опусти свой взор. Тебе откроются заснеженный горный хребет, где высокие пики и незабываемые вершины.

Поля, рабочие, зелень и чистейший воздух. Честно сказать, а я скажу, не жизнь, а симулятор отдыха. Но ведь найдет себе чем заняться человек. Кажется, чем больше у нее свободного времени, тем больше усилий она прилагает к своему саду или огороду. У меня даже есть догадка с чего так энергия из неё бьёт ключом. Мы то с Рудэусом, не обычные дети. Проблем не доставляем, ведём себя относительно тихо. Забирать чужое время и плакать — работа малыша, а нас тут двое, но мы от подобного непосильного труда отказались и сидим в комнате за книгой, покорно ждем и бдим будущее.

Боюсь, заморозь нашу мачеху на несколько лет в кристал или ещё что, так она сойдет с ума и вовсе онемеет. Но, чего не отнять, так это заботу, с которой её улыбка направлена на нас. Принимать её приходилось с плоскостью напряженных сжатых губ.

Лили, или же Лилия. Служанка, горничная. Подозреваю многие могли представить, рабочую форму столь эротизированого образа что глаза разбегаться спешат, но спешу разрушить эти представления. От головы и до пят, это закрытая форма, без открытых мест на которые можно было бы поглазеть. Впрочем, достоинства у Лили есть, и эти достоинства упорно пытаются вырваться из душной формы. Шутки оставим. Поговорим о ней, ведь именно с ней творилась чертовщина.

Ко мне, служанка относилась с прохладой не свойственной для женщин, что наблюдала за ребёнком. Словно сторонилась, как плохого знака или приметы. Такая пассивная враждебность настроила бы маленького ребёнка против Лили, в лучшем случае, он был бы равнодушен. Но что я, есть Рудэус, который не раз цеплялся к её трусам, напяливая те себе на голову и хихикал, смотря на Лилю. Боюсь у неё может образоваться травма, могу только молиться, чтобы та переросла в Стокгольмский синдром.

И на самый конец, я взял Рудэуса Грейрата. Подросток. Извращенец. Мы договаривались не упоминать собственное прошлое и вообще его не затрагивать, но аналогия так и проситься на руку. Видимо ощутив себя в другом мире, посчитал, что может делать что захочет. Вот и вытворял разное. Впрочем, плохим он от этого не становиться, наоборот, забавным. Кому ещё я смогу напоминать о постыдных годах прошлого, как не ему? Человек, Рудэус, не плохой, будь он плохим, занялся бы точно не ношением трусов на голове. По виду, схож со мной, но все же отличия имеются. Мое лицо не запятнано родинками, как у Зенит, да глаза и волосы от неё, но вот лицом я вышел более в отца. Вернее, он мне так сам говорил.

Получается, мы с братцем не близнецы, а двойняшки.

Утро начиналось типично. Встал, умылся, прошел к столу, поздоровался со всеми, поел и будь здоров. Сыну рыцаря, что защищает деревню, нет причин пахать в поле или заниматься ерундой по типу собирательства трав. Не завидная участь и у отпрыска кузнеца, (да иных мастеритых умельцев, будь то шитьё, прачка, охота и так далее) он держит прямую обязанность перенять искусство. Впрочем, возможно я так завуалированно утрирую, все же у малыша нет особого выбора, и он идёт по той стезе, что до его рождения выбирал ещё давний предок. Муки выбора профессии, здесь отсутствуют как данность, впрочем, я же в деревне, может в городе с этим обстоит иначе? Два года уже, как я живу здесь, в мире меча и магии.

— Зенит, подай пожалуйста, — отдельно стоило упомянуть этого самого «Защитника деревни». Должность, более походящая на титул, который выдаётся с начального квеста типичной ММОРПГ, за защиту этого самого посёлка. Сейчас, в данный час, он был одет не совсем в обычную одежду. Что-то более плотное и темное. Лицо не изменилось, но вот впервые вижу его в таком одеянии.

— Папа, а ты куда-то уходишь? — Рудэус сидел слева от меня, Пол справа. Вопрос вызвал у Зенит легкое покачивание головы, в то время как Пол ухмыльнулся глупой улыбкой — верный признак того, что он сейчас будет хвастаться.

— Понимаешь сынок, в окрестностях, поговаривают, забрёл магзверь, и папе лучше выяснить что да как, с другими взрослыми, — вот оно, оказывается какое дело.

— Ты ведь победишь его? — может со мной переродился актёр? Снимается в дешёвых фильмах? Они давно на свалке.

— А как же! Верь в своего отца, я тебе не кто-то там, а сам Пол Грейрат! И мои сыны такие же, как и я, — обязательно было меня по голове гладить? Я ем вообще-то. Арг! Все дело в расстоянии! Ведь сижу ровно между Полом и Рудэусом.

— Постарайся, — тихо оповестил ожидающих моего слова окружающих. Буду честен, на эмоции я слишком беден, особенно после недавней пост перерожденческой депрессии. Меня бы оставили на пару лет в покое, и я бы вернулся бодрым. К сожалению, так не случилось.

После моих слов меня ещё несколько раз похлопали по голове и грустно усмехнулись, в то время как брат расхохотался по большому, чуть ложка из рук не выпала.

Малый змей. Он знал ведь, что так и будет. Игры разума какие-то.

Наш путь… мой… да, мой путь, лежал сквозь время и пространство. Возможно сейчас вы не сумеете понять в чем дело и о чём я говорю, но как успел упомянуть один перерожденец: «Давай не будем трогать прошлое».

Оба глупца решили забыть кем были и притвориться примерными сыновьями в семье рыцаря. Что кашу молотить, скажу прямо. Мне не нравится это положение дел. Не нравиться, но сделать с этим я ничего не мог. Не изменить то, что уже свершилось, не сменить шестерёнки в поломанных часах времени. Отречься от своего прошлого не удастся. Оно всегда настигает тех глупцов, что желали скинуть его с себя, подобно тяжкому бременю. Не только брат мой хранил гниль в душе, в сравнении с его глазами, мои казались темнее туч. Синие, но слишком темные.

Так, мне на уши, припомнились те сильные слова, слова, которые сменили мою жизнь, изменили, сломали, переломили. Случилось это важное событие за год до перерождения, ведь тогда я переродился впервые.

Слова и предложения в большой и загадочной книжке сменялись, страница за страницей, а мы росли, учились и развивались в силу своих возможностей. Не больше полугода ушло на наше тайное обучение. Тайным оно было, из-за полного непонимания со стороны опекунов. Ни Лили, ни Зенит и думать не думали нам преподавать грамматику, уж тем более что-то ещё. В их глазах наши потуги выучить или прочитать книжку со второго этажа казались потешными и наверняка милыми. Я замечал пытливый взгляд Зенит и Лили, которые стояли в дверном проёме. Мачеха держала на лице улыбку и нежно смотрела на то, как мы «учились», разглядывая книгу по магии. Лили же, осталась на своем. Такая же непреклонная и суровая. Казалось, сердечко её растопить никто не сможет, раз два маленьких ребенка — прилежные ученики, не сумели.