Рукоплескали все, лишь Нилрем мрачен был. Отдушина принцесса, в один миг сменилась мыслями о битве.

Грейрат наблюдал сверху вниз за каждым новым шагом его врагов, враги же не скупились на улыбку в его комнату. Едва ощутимая волна натянутой струны на деле оказалась паутинкой.

Звёзды шоу скрылись, в то время как ложе Панацеи сбросило двух знатных человек.

— А… как бы подобрать слова, — в тиши тихонечко пропела дева, удобно умостив подбородок на ладонь.

— Как есть, говори, как есть и будет тебе счастье, — великий маг прибегнул к собственному слуху, совсем забыв следить за тем, чего не должен он касаться. Свой антистресс он собирался и дальше жамкать важными ответами.

— Вы и вправду считаете, что уважаемый Ульберт проиграет?

Наверное впервые, за все их недолгого знакомства, Нилрем повернул лицо на хмурую девичью мордашку. Брови птичкой, губы уточкой, а глаза моллюском (в смысле прищуренные).

«Поставила на Тому в следующем раунде?» Безмолвным взглядом ответа не добиться, а играть в молчаливые гляделки так и вовсе скучно.

— Да, если подходить рационально, то рано или поздно, против него попадется сильный воин, — говоря без прикрас и насмешек, в какой-то мере, Нилрем раскладывал ситуацию и для себя. — Всем известно, чистому магу не победить воина на дуэли.

— Но я ведь видела, — Индекс сжала ладони. — Видела, как быстр Тома и как плавны его движения!

— Мало ли что ты там видела, совсем дурная что ли? — на этот выпад кратким джебом собеседнице не нашлось и слова вставить, лишь ртом беззвучно возмущаться. — Так рьяно с одухотвореньем сил, честь юноши отстаивает любящая дева. Но ты же не такая, или я не прав?

— Я… я не… господин Грейрат, оставьте шутки при себе, — барышня замялась, однако сразу так сказать из-за чего произошла её секундная запинка не получалось. То ли возраст пубертатный, и все любовное не просто стыдно, но и страшно думать, то ли и вправду внутри её глаз что-то есть.

«А вдруг? Ох Тома, чем ты приглянулся крылатой принцессе? Какой филейной частью тела соблазнил? И главное, а как подобная любовь прошла сквозь мои пальцы? Чёрт возьми! Так присланные вышибалы сами признавались, от короля они! Он, следовательно, постфактум решил за дочь «любовную открытку» передать, тем самым спрятав ценную находку. Хорошее движение, не будь меня там на пути. Теперь же, дорогой король, играть в игру вы будете со мной».

— Да кто же шутит, Индекс, не кипятись. Пойми и ты, мне горько видеть потолок Томы. Он быстр и проворен, но только для простого человека. Все кто выше или равны продвинутого ранга легко заметят и собьют мальчонка с ног, — Грейрат вздохнул, припоминая красноволосого тренера, который сил не жалел, но гонял Ульберта по тренировочной площадке. — А там, он безоружен и беспомощен. Сама себе представить можешь.

— Звучит ужасно, — Индекс приуныла, опустив лицо к полу.

— Просто чудовищно. Как его учителю, мне горько только от воображения подобной участи. Вот если бы он выходил, как и сегодня, лишь против мага, вполне возможно, сил его хватило бы.

— Ваша правда, — не стала перечить девушка. — Как показал бой, господин Тома отлично справляется с подобными врагами.

— Однако, что гадать? Завтра и увидим кто попадётся Ульберту.

Барышня молча кивнула.

Поторопился ли с выводами Нилрем? Желание выжать из ситуации возможный максимум может ещё аукнутся в далеком будущем, сейчас же, у него не было другого выбора. Тому следует беречь и продвигать как можно дальше. Завтра пройдет целая серия боев, что по идее, должны закончить первую часть общего турнира. Десять финалистов получат как денежный приз, так и возможность перейти в лигу для элит.

«Надеюсь, Индекс, Тома твой любимый, и семена волнений я посадил в правильном месте».

Совсем скоро, они вошли во внутренний ритм общения, ибо мало было нового и говорилось о простом и понятном, о пустом, но приятном.

Однако, как ни крути диалоги, ночная мгла неустанно накрывала яркий небосвод тучным решением, и разумным, поступая ещё более мудро, следовало отправиться спать. Крылатый народ не отличался уникальной потребностью во сне, они все так же спали от шести до десяти часов, в зависимости от представителя.

Это же касалось верхушки всего народа их короля и королевы.

Рядом с небесным королем завсегдатая его ложа — королева, первая и самая любимая жена, после которой уже шли мелкие служки.

Вчера вечером они занялись самим высоким блаженством, благом ума — разговором, да так увлеклись, что просидели на веранде с видом на город до поздней ночи, не заметив момента перехода их разговора в царство Морфея. Память стелила ковровые дорожки из сна и реальности, их волоски переплетены столь искусно, что не ясно, где начинается одно, а где заканчивается другое.

Почесав затылок, король сложной миной отыскивал внутри себя капельку понимания, говорил ли он о самом важном наяву, или же во сне?

В комнату постучали до боли знакомые пальцы. Все смятения исчезли, а король твердо пригласил служанку к себе в комнату для дальнейших процедур уборки, ведь никакое пиршество разума не начинается без крепкого топлива.

Пока слуга занята процедурой уборки, две другие, остановились рядом с лежанкой короля. Сейчас на его груди тихо сопела королева, забавно изредка вздрагивая кончиками крыльев. Осторожничая, мужчина оставил любимую досматривать их диалог, а сам отошёл подальше.

Умыться, причесаться, почистить крылья и наконец перестать щеголять в одних трусах.

— М-м… — тем временем, начинала просыпаться вторая персона всей расы — жена короля. — Мой милый, твоя спешка меня страшит тем, что я возможно, облажалась и не проснулась вовремя.

— Ничего такого, — повел головой король, то поднимая руки, то опуская их. Служанка тем временем одевала царскую персону. — Твои часы не врут, и никогда не врали. Сегодня финальные битвы, и мне, в отличии от моей королевы, важно присутствовать там от начала до конца. Тебе же, как женщине, позволено, как и вчера, не дожидаясь начала иль конца, уходить, когда душе угодно.

— Хорошо ведь, что есть право такое.

— И вправду хорошо, слишком даже. В следующий раз, я тебе подобных любезностей не прощу.

— Но милый! Так нельзя говорить, мы как единое целое! Один организм, — королева плеснула в ладоши.

— Ты клонишь к худому…

— Урезая мои свободы ты урезаешь свои, — в пылу своей мольбы, женщина порхнула крыльями, дабы на столь нужную секунду подняться на ноги и подойти к мужу, прижимаясь к нему. — Сам подумай, разве я глупость скажу, если молвлю — «Тебе это выгодно»?

— Не говори так грубо, — ухмыльнулся король.

— И не подумала, — отзеркалила та. — К примеру: вот ты знаешь, где и чем вчера занимались наши младшие преемники? Я могу рассказать, могу подсказать и даже указать пальцем, ведь не там — средь богов и королей — мое место, я нужна нашим детям и поглядывая на них, не дать тем творить глупость и вытворять смелость.

«Эх как завернула, «вытворять смелость».

— Здесь ты права, мне нечем добавить, — небесный король кивнул, но тут же добавил. — Знай же, я не отлучу тебя от детей, но поведай-ка мне, где вчера пропадала малютка Инди?

— Любимица короля, — на удивление, мать отнеслась к вопросу с чистым расчётом и тоном пониже. — У тебя ведь была, говорила с этим Александром, богом севера кажется.

— Была да ушла, — сузив глаза, король осознал, что пустил этот диалог на потеху собственному сну. Он не обсудил самое важное.

— Когда бои закончились её крылья я видела чётко! — королева отстранилась, вздернула брови и с толикой удивления положила ладонь на грудь. — Поверь мне, любимый, я бы ни за что не упустила её.

— Ты должна помнить, пускай от наложницы, но она моя единственная дочь, и мне важна не только её целостность, но и то, где она пропадает, — слуги тенями закончили свою работу и без толики интереса направились прочь. — Уж если способна смотреть за мальчишками, будь добра, уследи и за девочкой, если желаешь остаться в тех рамках свободы что у тебя уже есть.