— В общем, на сегодня всё. И чтобы даже не пытались на нас настучать, мои парни пришьют тебя и твою старуху быстрее чем сюда явятся рыцари. Ты меня понял?!

— П-понял-понял…

Видок старосты убог до той стадии безобразия, что мог царапать глаз. Вот, Крюгер и скривился, плюнул желтым нечто на сандаль деревенского, и развернувшись, поднял руку. На этом, закончился разговор волка и его жертвы. Все ближайшие шакалы, коих насчитывалось две особи, потащились за вожаком, вальяжно вскинув на плечи провиант, должно заметить, не самый лёгкий.

Стоило бандитам отойти на десяток метров, как ноги соучастников затряслись. Первой не выдержала старуха, опав на колени как осенний лист, она схватила себя же за плечи. Как мужчина не до конца утративший свое достоинство, староста, секундой позже, присел рядом и спрятал жену в своих объятиях.

Отныне ему было слышно незаметное бормотание женщины, дрожащей всеми одеждами и поджилками.

— Что нам делать? Что нам делать? Что нам делать…

И так далее. Чем больше она произносила очевидные вопросы, которые не могла решить, тем хуже они становились. А ведь порядок слов и сами слова не менялись ни на йоту.

Не каждый день к тебе в обитель врывается туча незнакомцев, а после обращаются, как с горстью пепла. Так мало было погрома в доме, эти люди теперь здесь осядут. «Нет, не люди», поправив себя староста. Больше он не считал их людьми. То были звери, беспощадные и дикие животные, ведомые простейшими правилами, кто сильнее тот и прав. Со стороны, правило простое, и правильное, но вот, попади под него с позиции слабого, и ты за милую душу отдашь все что есть, лишь бы вернуть все обратно. По крайней мере, так поступит староста деревни Рэ’Пал.

Его жене сложнее было отойти от шока, её трясло, она молила, жаждала согреться, когда глаза покраснели, а лицо вновь умылось горькими слезами, староста не сдержался и прошептал:

— Все будет хорошо.

Удивительно твердыми казались слова того, кто считанные минуты назад заикался и молил о пощаде. Ни для кого не секрет, сколь много для него значила жена. Он любил и лелеял её. Она все время была для него опорой.

После случившегося, стало ясно, настал тот день, когда и он должен послужить той опорой, которая не даст разуму женщины помутиться.

В друг друге было их спасение, в нём, их рай и нежность.

А за пределами надуманного мира, два паренька, как мелкие крысы, вошли на склад, откуда вышли уже с мешками на спине. И вместе с ними, они побежали в сторону их узурпаторов.

Бежать было сложно, вернее, тяжело. Испытывать тело, применяя весь спектр мышц и услужливым поведением молчать в тряпочку оказалось довольно тягостно. Паренёк с медной обмоткой, верил, что у его друга был план.

Подавались такие надежды не спроста, ведь никакого плана у самого Рутры не было. Однако ж, по небрежно брошенным словам от Нилрема, собрать занятный пазл в надежный план, не удавалось, даже будь Рутра на десяток лет старше. Сказочный мир не отменял тяжелого труда, в кои-то веки, на лице рыжего паренька сияла доблестная улыбка, а сам он был уверен в том, кто бежал впереди.

Рутре не нужен был план, ход действий или порядок атак, он просто доверился внутреннему порыву, чувству ветра, которое так непреклонно гоняло его волосы. Все тело горело от напряжения, ноги наливались свинцом, но он все продолжал улыбаться. Мокнув глазами иссиня синее небо, мелькнула задумка, которая все чаще и чаще посещает его голову.

«Я стал сильнее», подобное радовало, приносило удовольствие и наносило приятный удар по голове.

Мешок муки, который он взвалил себе на горб, был тем мерилом, которое ранее, мальчик поднять не смел, и в самых смелых снах. Теперь же он носится по корням, по травам и кустам держа на спине его, и будь он проклят, но с давящим чувством сверху Рутра ощущал себя свободнее птицы на небесном своде. Ну разве это не прекрасно? Сердце бьётся, качая кипящую кровь, в то время как глаза заострились гуще кромки лезвия ножа. Рутра видел всё вокруг, любое мельтешение птиц, мелкие порхания бабочек и даже отдаленные зверушки, кои в ступоре прислушивались к лесу, и его обитателям. Ударившая в голову парнише смесь азарта и предвосхищения творила чудеса биохимических процессов.

Сейчас сознание Рутры напоминало дикого зверька, который понял, что такое бегать и ходить, и видеть и дышать на полную, не скованную грудь. Словно только сейчас, его язык прошёлся по соленым от пота губам и ощутил настоящий вкус и запах заварушки. Для неподготовленного ума, подобное случалось впервые.

Азарт битвы, однажды посещал его, во время избиения, но слишком долго ему не суждено было пробыть в его теле.

— Стоп.

Нилрем же напротив, его покинула вся веселость, весь азарт угас, а его сапфировые глаза, казалось, поглощали свет. В отличии от Рутры, Нилрем — маг, и не простой, а тот, кто может управлять собственным организмом в определённом диапазоне. Не равняясь своему разгоряченному другу, Грейрат призвал себя к рациональности. С него и первый пот ещё не сошёл, и даже дыхание ещё не сбилось. Подкрепляя организм целебными способами, ему удалось сохранить холодный расчёт, не вызывая в себе зверя.

Остановился Нилрем, за ним, с задержкой в пять шагов, сумел остановиться и Рутра. Вдыхая воздух ртом, точно…

— Пёс что-ли? — определение юного мага идеально подошло. На это резкое замечание, брови рыжего метнулись вниз, образуя недовольную птичку. Он закрыл рот и громко засопел, пытаясь в дальнейшем, дышать через нос.

Окинув попутчика снисходительным взглядом, Нилрем послал в Рутру исцеление, убрав задышку, и слегка освободив медную голову от навязчивой идеи броситься вперёд.

Их общим пунктом назначения, был лагерь бандитов, и они к нему, по всей видимости прибыли.

Первые признаки удачно заложенной жизни скрывались в том, что от деревьев оставались пни. Кто-то вырубал лес, а из вырубленного, создавалась хижина. Одна одинокая, вокруг которой, разбросано три средних палатки в которых жить может разве что два человека, и то, им будет тесно. Само пространство раньше было милой поляной, сейчас же с одной стороны вырубили деревья, разоряя природные дары, с трёх остальных направлений, одно из которых заняли мальчишки, виднелись густые кусты и высокие деревья. С избушкой в центре, лагерь мог похвастаться шикарным столиком под хлипким навесом.

Учитывая количество палаток и саму хижину, людей в лагере могло быть не меньше девяти, но не больше пятнадцати.

Парням повезло. Их везение брало начало в незаметности и относительной мобильности, и заканчивалось в удачных кустах, где те, попеременно рассыпаясь оскорблениями, все же ужились рядом, пытаясь рассмотреть начинающееся представление. В глаза кидались дешевые, потрёпанный латы, пробитая кольчуга и общее настроение, по всей видимости голодавших парочку дней мужчин и женщин.

— Крюгер, сукин сын, чего так долго?! — тон встречавшего все веселел, а сам вахтёр являл собой лысого и чумазого шахтёра, на вид казалось, тот с шахты пятью минутами ранее вышел, повстречать знакомых.

— Как видишь, Нарак, я не с пустыми руками, — позади Крюгера шел мужчина и женщина. Мужчина тот, что отвадил Нилрема от дверей, на него у мага глаз нацелен был особо чётко. Женщина, тащившая мешок наравне с мужчиной, его не волновала.

— Отлично! Наш лидер ещё на кое-что способен, созову остальных, — махнув рукой, лысый обернулся. Он протоптал землю в несколько шагов и поднял с земли какую-то безделушку, со стороны парней рассмотреть её было невозможно, впрочем, этого и не понадобилось, ведь вскоре, Нарак ею замотал, а та как начни звенеть на всю округу, сразу стало ясно, то был местный колокол.