— Д-да, — слегка запоздало ответила дочь Барона, протягивая Мари руку. — будем дружить.

— Не будем ссориться, — Мари пожала её в ответ.

На этом, лёгкая интрижка лорда Барнса, которого здесь нет, но который косвенно повлиял на эту встречу, должна была закончиться, все её участники разойтись, а пьеса окончиться, указав в конце жирную точку, о, там стояла semicolon (точка с запятой);

Уйти успел барон и его дочь, пуская их первее себя, им (вполне вероятно) было даровано спасение. Распрощавшись с директором, который Милисом клялся приступить к треклятой работе сразу после легкой трапезы, из кабинета вышла и учительница, за которой шла Мари. Сегодня ей даровали правду, о которую она рано или поздно должна была оступиться. Привитое ей самомнение никак не могло помочь с сегодняшним инцидентом, вместо этого, её опустили с головой в прошлое, которого девочка предпочла бы не знать вовсе. Её силы как мага, далеко не такие впечатляющие, как у того же Нилрема, она не тот талант, которому даётся все за малые усилия, и все же, ей до сих пор удавалось удерживать в душе свою гордость как ученицы Нилрема Грейрата. Как только его не стало, блестящие глаза Мари, под натиском обстоятельств возвращали свою былую мрачность.

И учительница, и ученица прошли, не дальше пяти метров, как узнаваемый каблук Миранджи начал медленно удаляться от уха девочки. Она до того замкнулась в себе, что не заметила, как её взяли за руку и потащили с собой. Кто это был?

Ответ лежал по ту сторону двери, вновь в кабинете директора. Антракт закончился, а добрый «дедушка» улыбнулся.

— Мальчик мой, тебе что-то нужно?

Подняла голову и Мари, зажглись огни в её тлеющих глазах, и тихое в идее слово:

— Учитель…

Получилось вовсе не тихим.

— Учитель, значит? — директор Арс, ещё минуту назад задумывался, какую очередную отговорку выставить на обозрение всей школе в качестве письменного документа; Отговорка на счёт ухода с рабочего места, тем самым, появлялась задержка в подписании важных, однако, совершенно не требующий читать их, документах. Новая выходка старого сознания прощупывала память, вспоминал директор, какими способами пользовался в прошлом, и гадал, какая из этих нитей спасёт его сегодня.

Морщинистые глаза ущипнули не только парня, поэтапно срисовывая его образ себе в голову, но и зашедшую за ним удивлённую девочку, которая и пропищала слово «Учитель». Они были равного роста, однако парнишка в глазах Арса ощущался едва ли не на десяток лет старше.

— Мальчик мой, что тебя привело сюда, и почему ты привел ко мне Мари? — Директор Арс улыбнулся самой большой и приятной улыбкой.

— Ты знаешь мою ученицу, но не знаешь меня — её учителя? Какое невежество, — сказать, что старик удивился подобному вольному обращению, это слегка приуменьшить его сдавленный кашель. Дедушка определенно не знал, что и сказать, открыв на секунду рот, он тут же закрылся, а глаза бросились на спасательную шлюпку в виде успокаивающей чашки чая. К величайшему сожалению, все содержимое пролилось в его желудок, а эффект прошёл и уже добрую минуту сосуд одиноко пустовал средь неродных ему бумаг и книг. Брови упали на глаза, а сами глаза, не выдержав напора, закрылись.

«Мальчик и Мари. Учитель и Мари. Нилрем и Мари…» Задержавшись в чертоге собственного разума на секунду, к магу потихоньку приходило понимание. Ему открылось откровение.

— Я так понимаю, Нилрем Грейрат?

Названный в это время, успел наследить ступнями больше семи шагов, чем вплотную приблизился к серому креслу. Ухватив его за спинку, Нилрем подивился памяти «старой рухляди», однако отметил он вовсе не свое удивление.

— Панацея, Король Воды, — обойдя, полукругом кресло и умостив на него свое несоразмерное тело, девочка позади, тем временем, медленно и тихо проследовала за указательным пальцем Грейрата. Он указывал на кресло рядом.

— Будешь дольку? Лимонная. — приняв к сведению больше мальчика чем девочку, сухой язык обратился именно к Грейрату.

— Мандарин есть? — слегка подав вперёд пытливый нос, Нилрем медленно остановился.

— Что это? — ни сам директор, ни та же Мари, сидящая более как украшение для кресла, живая ростовая кукла ребенка, которую можно приобнять, не подали искры понимания.

Безразлично отметив в голове, что подобного «здесь», в смысле в этом мире, нет, мальчик отвел взгляд в сторону, и незамысловато тряхнул головой, указывая что вопрос больше не важен. Директор невидимым жестом «пожал» бровями, и взялся за собственное угощение, закинув дольку в рот.

— Так, что тебя привело сюда, ко мне? — Панацея, в глазах старика, проходил давно знакомым чувством, мальчишка немигающим взглядом созерцал Мари. — Впрочем, глупый вопрос. Твоя ученица, да?

Вместо учителя, свое слово ухватила ростовая кукла. Поднялась, выпрямилась, будто проглотила стальную балку, слегка приподняла свой подбородок и усмехнулась. Словно взяв в руки флаг свободы от вечного гнета, в алых глазках пласталось столько гордости, что, когда директор вновь окунулся в эти омуты, оказалось сложно узнать в них прежние тихие угольки.

«Мальчик определенно на неё влияет», вот какую мысль оформил старик Арс.

— Директор! Я — Мари, ученица Нилрема Грейрата, он же известный Панацея, он же Король Воды.

Не будь директор столь преклонным возрастом обременен, поднял бы руки в жесте означающим примирения и смиренно улыбнулся. «Разве подобным образом она себя не дискредитирует?» Ухватившись за хвостик прошлого конфликта с Бароном, старик так и не знал, куда направить подобные знания.

— Я тебя услышал, Мари, можешь садиться, — игнорируя просьбу старшего, Мари не садилась обратно, до тех пор, пока её Учитель, не пыхнув ртом, как если бы он курил с трубки и кивнул головой, отдельно дозволяя сесть.

Директор Арс ошибся. Его картина мира ложно обвиняла пришлого мальчика в желании поговорить с ним за подругу — Мари и её школьные обидки. Тут хвататься за виски рано, мальчик ещё не успел узнать о какой-то «ссоре». В частности, Нилрем направил сюда носки не для того, но, чтобы причесать языком свои собственные интересы.

Грейрат изначально не собирался ходить в школу и каждый день видеть постные и тупые лица «одногодок», лишь чтобы потакать желанию дорогой бабушки Клэр. А на Мари, его взор опустился потому что захотелось. Притянул профиль девочки глаза парня. Такой спокойный и знакомый силуэт, вызывал внутри такое же спокойствие. Смотря на неё, ему думалось намного лучше, спокойнее, концентрированнее, подобно чувству Музы. Но вот, повисла тихая минута, а подпираемый ладонью подбородок утомился. Он взмыл ввысь и затребовал, как требует ответа страж при входе в тайное общество.

— Что мне сделать, чтобы не ходить в школу?

Иному школьнику, этот вопрос, выкашлянный самому директору, покажется безумным и наглым до той крайности, когда «Добрый дедушка» раскусит собственную нить благодетеля. Впрочем, никто скрывать этого не будет, в душе, и сами дети хотели бы спросить о «важном», однако спрашивать так прямо…

Выставив локти на стол и примагнитив собственные кисти рук, они создавали заграждение, лица за которым не узреть даже если сильно сощуриться, как это сделал Нилрем.