С третьей поспешной попытки, парень наконец добрался до стола, и тут же ухватился за небольшой ящик из которого достал зеркальце.

В нём то, Нилрем и увидел свое лицо. Повзрослевшие что минимум на лет шесть. Разглядывать себя подолгу он не собирался, тут же отложив исказившее правду зеркало. Если ему, маг ещё мог не доверять, то вот не верить в ошарашенные глаза девушек было невозможно.

Испустив лёгкий смешок, Нилрем забрал длинную челку назад. Ещё вчера она доходила ему лишь до скул, а сегодня, уже не совсем юный маг, словно с гор спустился.

— Братец? — и снова Аиша вывела тишину из равновесия. — это же ты?

Нилрем осмотрел сестру с новой позиции.

«И вправду, она стала ниже… Нет, это я стал выше».

В его голове все ещё творился сущий хаос, и в этом хаосе не редко мелькали мысли притвориться чужим, сбежать отсюда и прочая чепуха.

Перед ответом, Грейрат облизнул взглядом и остальных, нетипично остановившись глазами на Мари. В теле Панацеи что-то всколыхнулось, когда под прицел попала её фигура, однако преодолев ленивый позыв тела, он закрыл глаза и громко засопел носом.

По прошествии трех вдохов и выдохов, глаза открылись вновь.

«Это не мираж и не сон», как-то магу снова поплохело. «Тело ломит, мигрень, слабость, ещё и магию не могу использовать… Ровно как в тот раз, когда на демоническом континенте все истратил», словно в крышку гроба вбили последний гвоздь.

Закончив со своими переживаниями, Нилрем все-таки ответил на гране фола:

— Вы себе даже не представляете какого успеха я добился! Можете начинать восхвалять мой гений! Впервые на ваших глазах сотворилось чудо!

«Кажется, я слишком расслабился» открыв глаза, которым было суждено наткнутся на потолок и никак иначе, ведь Нилрему нужно было думать, усердно размышлять, посылая свое сознание в дальние плавание на дракаре, сквозь ужасный шторм страхов и фобий. Где-то за их хитрющими и совсем не добрыми улыбками скрывалось тайное сообщение, написанное на клочке бумаги, который поместили в бутылку, заткнули пробкой и пустили в открытое море.

Что-то, о чем Нилрем предпочел бы позабыть навеки, нагнало его и влепило крепкую затрещину. Этим «что-то», была магия. Его верная спутница в одну сияющую ночь сменила вуаль, исказившись до неузнаваемости. Ранее, красивая барышня, на одну единственную ночь превратилась в грозного амбала, и этот амбал так удачно принялся исполнять обязанности мелкого коллектора, что у Грейрата не было шансов защитить себя и свое тело.

Проще говоря, слова Императрицы Демонов — Киширики Киширису начали исполняться в реальность. Нет, считая подобным образом, Панацея понимал, что лишь врет самому себе. Болезнь не «внезапно» проявила себя, она вот уже как год успешно прогрессировала, просто без физических признаков. Парень отложил предупреждение в сторону по причине истинной ненадобности. На тот момент времени, ему не было смысла задумываться над сроком жизни, ведь та могла закончиться и завтра… но не в текущей обстановке.

Мягкая, белоснежная постель, место для постоянной учёбы и работы, прогресс в исследованиях… всего этого так давно не было, что пусти он каплю осторожности и его тело парализовал бы страх.

«Сколько же я утратил лет?» Учитывая одиннадцать лет естественного роста, прямо сейчас он выглядел в диапазоне от шестнадцати до двадцати, а то и больше. Паспорт в магазине, при покупке пива его бы попросили, однако и не удивились бы, узнав, что юноше то больше восемнадцати.

На лице ещё не росла щетина, которая прибавляла всякому тройку лишнюю в годах, а длинные волосы только нагоняли неприятных ощущений. Они вечно путались и норовили ухватиться за все подряд.

Лик Панацеи, мага королевского ранга, новым утром ослеплял все и вся своей тёмной тучностью.

Прокряхтев болезненное: «Надо бы вставать», Грейрат поднялся и приступил к заветным упражнениям. В голове его ещё не остыли события прошлого дня, такого же светлого утра.

Помнилось ему, на тот момент, он действовал неадекватно. Словно в бреду. В первую очередь хотелось убедить себя, что все это сон, и никакого взрослого Нилрема не существует. Во вторую очередь пришлось быстро успокаивать непонятно с какой целью пришедших гостей, на лету выдумывая очередной эксперимент.

Гости, подобно экспертной группе, смотрели на Нилрема с той достаточной долей скепсиса, чтобы вынести приговор «мошенник» и «обманщик», однако, высказаться в этом направлении могла разве что Норн. Девочка благополучно промолчала, и Нилрем продолжил врать, выпроваживая каждую деву из комнаты не только жестами, но и двумя-тремя словами поумнее, дабы прикинуться, что все под контролем и все было предсказуемо.

Оставшись сам на сам внутри мага образовался спор. В коротком блиц опросе, победила гордость, которая решила не подавать окружающим и малейшего намёка на внутреннее душевное смятение. Не мог себе позволить парень ныть и проливать сухие слёзы. Пускай это и хотелось делать.

Как иногда странно поступали люди, не желая доверять даже самым родным и открываться им с проблемами. Напротив, они скрывают все за ширмой толстого кожаного плаща, и признаются в наличие малюсенькой проблемы только тогда, когда вся гниль начинает вываливаться наружу.

С того момента как были выпровожены непрошенные гости, Нилрем так ни разу и не выглянул за пределы комнаты. Вчера, весь день он пытался понемногу использовать ману, однако её истощение сказывалось на здоровье в сто крат хуже физической ломки. Только он пустит её по телу, как оно словно окунается в кипящую лаву. Было адски больно и естественные мысли внутри черепной коробки кричали прекратить собственное истязание.

Одного оборота планеты по своей оси оказалось недостаточно, чтобы решить проблему. И вот, мы снова здесь, смотрим безучастными, мертвыми глазами в потолок и пытаемся сосчитать количество мазков, которые успел проделать мастер, покуда его не позвали в лучшее место на более оплачиваемую работу.

— И что мне делать? — закончив болезненную разминку, Нилрем уложился на твердом полу, раскинув конечности в стороны, казалось, на твёрдом даже комфортнее чем на кровати.

Анормальное состояние здоровья, слабело с каждым прошедшим часом, однако если таким образом посчитать, получалась занятная картина, растянутая в своем великолепии на целые семь дней. Ровно столько потребуется времени на полное выздоровление, или по крайней мере, ухода боли, как фантомной, так и физической.

Дело пошло бы быстрее, если бы Нилрем попросил помощи. Мари или же кто-то из сестёр, ещё в первые особенно мучительные часы могли облегчить ношу. Но взыграла, на барабанах, суровая гордость лучшего целителя Панацеи. Это было его не самым умным решением. Осознав это, сегодня, собираясь с силами, Грейрат готовил речь, для того, чтобы ему оказали помощь. Вот таким вот ранимым существом оказался маг великой ступени. Разве не смешно?

— Чёрт! — и без того раненая ладонь, с силой впечаталась о пол. Треснула плита, складываясь в непримечательный для глупого глаза знак смерти. Верно, крик Нилрема был наполнен не гневом, а отчаянием.