«И слушать его любо, и тянуться жгутом крови к Томе… проблемно». Толщиной с леску, эту нить Нилрем пустил теневыми норами во время баловства Александра, закинул аки рыбак который бросает первую наживку на новеньком спиннинге — очень внимательно. Половина внимания отводилась на то, чтобы правильно тянуть её и дальше. Конкретно к Томе оставалось меньше двадцати метров.

Юноша уже начал бой, безуспешно выбиваясь из сил, бегая вокруг Тотора одновременно зачитывая заклинания. Итог в глазах смотрящих очевидно предрешён, и юный участник лишь оттягивал свой неизбежный конец. Но делал он это столь самоотверженно, решимо и отважно, что никто и слова ему поперек не выскажет.

Своя голова находилась и на плечах Томы, ей не чужды мысли, умные мысли. Сложно не заметить собственную беспомощность в прямом столкновении. Следовательно, Ульберт решил положиться на свой единственный талант на максимум и выжидать. Случись поединок не в границах маленькой арены, все было бы намного проще. Темные глаза Томы наливались искрой победы.

Смертельное знакомство с кувалдой Тотота закончилось для Ульберта благоприятным подкатом. Порвалась штанина на колене, появилась рана. И сам от себя не ожидавший подобных реакций Тома глазами блюдцами обернулся на полуогра.

«Если бы я не пригнулся ниже, мне бы не сносить головы!» В шоке оказалась даже публика, однако с благоговением продолжала наблюдать.

Тотор никак не прокомментировал собственное поведение и продолжил нападение.

Пока в одном ложе, некая принцесса едва не роняла слёзы от беспокойства, в другом, проводили спокойный диалог. С виду оба полностью отдались разговору, однако, внутри они следили за ходом боя.

— Тебе скучно, потому что твоя цель отлична о того, чем ты занимаешься сейчас. В бессилии мы вынуждены наблюдать, — говорливого потянуло на путь философа. Александр закинул ногу на ногу, и медленно поедая виноград, с какой-то суеверной страстью заговорил. — Моё уныние твоему неровня, нет, все с точностью да наоборот. Ох знал бы ты, как тяжко мне оценивать всех этих недостойных и дело вовсе не в гордыне.

«Ладно, видимо задача оказалась со звёздочкой.»

Львиная часть мыслительных процессов, вместо вычисления, оказались заняты разгадкой личности Калмана Третьего и его скуки. Зачиная подобные темы, у Нилрема не было и мысли о чем-то грандиозном, он просто собирался отвлечь Калмана. Однако, силы неподвластные здравому смыслу, направили его мысли в никому неизвестный путь. Здесь не получится изредка поддакивать или отвечать односложными «Да-Нет».

— А как же те трое?

— Те самые! Никогда не слышал о них раньше, и тем не менее, о их подвигах уже молвят люди. Несомненно, они — главные призёры сегодняшнего дня, только, боюсь всем вместе, им не дадут протиснуться к завтрашнему турниру.

— И то верно, это было бы слишком щедро со стороны организаторов…

— Нет-нет, меня неверно поняли, все дело в том, что любой из этих воинов, будет посильнее всех господ внутреннего турнира, — Калман выдал очень лестную оценку, из-за чего убеждение Нилрема только подтвердились, это мутное трио представляет огромную опасность. — Скорее всего, за звание абсолютного чемпиона, будет бороться вон тот старик.

Из балкона лож, была видна не только арена и её зрители, но также, маленький кусок зоны отдыха. Оттуда, небезызвестное трио рыцарей приглядывали за боями. Они мало с кем общаются или контактируют, и все же, ведут отчётность по бойцам.

— Только он? Ланс Е’Лот кажется… А что насчёт Гавейна?

— Тот парень? М-м, наверное? Нет, слишком неопытен и наивен. А вообще, я был удивлён таким бойцам самое место в авангарде, где-нибудь на пути к покорению сильнейший подземелий, однако все три оказались здесь, — выражая свои мысли вслух, бог севера неосознанно подкреплял убеждения Грейрата. — Если тигры пришли на пастбище кроликов, значит им что-то надо.

— Неудачная аналогия, однако ты прав. Они переросли этот турнир, и единственный смысл их здесь пребывания, это…

— Финальный приз.

— …Финальный приз.

Несмотря на то, что в его монолог вмешались, а закончили они и вовсе одновременно, Грейрат не держал на Александра зла. Они оба призадумались над возможными целями.

Когда Панацея вновь опустил взгляд на троицу, то едва не вздрогнул. Ланс Е’Лот смотрел точно на него. Словно слышал весь их разговор. Несмотря на разделяющее их пространство, магу эти сотни метров показались сущим пустяком.

Стоило один раз моргнуть, как боец пропал, вернее, мгновенно скрылся в опочивальне.

— Ха-ха-ха-ха! — Александр в свою очередь, начал поливать себя очень обильным смехом. — Вот ведь паршивцы, нацелились на мой меч? Ха-ха, ну попробуйте его отобрать!

«Вспомнил. Главным призом был именной меч Калмана Третьего».

— В любом случае, — подытожил Нилрем. — Кто бы не отправился на внутренний турнир, я раздавлю всех и каждого, кто будет стоять на пути моей цели.

— Эй, такими словами раскидываются те, кому совсем не скучно.

— Унынием я не заражён, бог севера, ведь я величайший маг в мире — Нилрем Грейрат по прозвищу Панацея!

За сим, бой на арене закончился. Победу одержал Тома Ульберт. Весь усеянный синяками, с заплывшим глазом и разбитой губой, юноша походил на помотанную по причалу грязную тряпку, но не на победителя и тем не менее, эта «тряпка» была рада, не смотря на боль, игнорируя раны, Тома широко улыбался, открывая все больше и больше ран на лице.

Так что же произошло, и как в этом поучаствовал Нилрем? Расскажем по порядку.

Ульберт, в ожесточённом бою против громилы Тотора, набрался решимости провести стандартные удары магией, однако боевой дух вкупе с природной защитой, помогли полуогру отмахиваться руками от слабых заклинаний особо не вредя собственному здоровью. Таким образом, сложнее всего для Томы было сохранение дистанции, он несколько раз попадал под удары палицей, и пускай для рядового зрителя, сидящего в безопасности и вдалеке, все смотрелось весело, Томе было совсем, совсем-совсем не весело смотреть как кусок цельнометаллической дубины, размером с твой собственный торс проносится в миллиметре от лица. В какой-то момент вместо заклинаний в голову Ульберта пришло решение договориться, однако ничего не вышло.

Все это время, Нилрем медленно полз к ученику, поскольку ситуация с каждой секундой ухудшалась. Бесконечно порхать как бабочка может только бабочка. Даже такому чудищу, как полуогру пришлось признать исполинскую выносливость своего оппонента.

К моменту близкого конца, когда в глазах плясали тени отчуждения, а руки и ноги полностью залиты в неповоротливый свинец, сердечко, бешено борясь, нашло закрытые запасы энергии, и казалось, её не исчерпать. Этими «запасами» и была нить крови, по которой Нилрема мог самостоятельно взаимодействовать с телом.

Без этой главной подзарядки, Тотор победил бы ещё на десятой минуте. А так, проблема ловкости в невозможности вечно оставаться свежим и наполненным сил, решилась.

Конечно, не без травм, ушибов, синяков, ран и трещин на множестве костях не обошлось, однако он победил.

Голиаф повержен.

Под золотистый рассвет свою байку чирикали три замечательные птички, весело и задорно. Около одних летучих созданий порхали и другие, не менее важные члены конфессий птиц. И хоть в общем гомоне их голоса пропадали, но кое-что эти младшие знали лучше своих старших собратьев. В частности, алые бабочки знали своего создателя и знали как сильно подобный цокот клювов резал ему слух. Утро начиналось с простых упражнений, каким Нилрем отчасти был обязан бестолковому отцу, а отчасти стражнику одной добродушно-маленькой деревни. Умывальня, чистка зубов и обычное прихорашивание. День начинался точно так же, как и все до этого. Повседневностью, тем не менее, здесь и не пахло.

На койке рядом с Грейратом, разложившись в том положении в котором принято хоронить, уставший от вчерашних боев Тома. Он ныл о жизни о своей жестянке (как впрочем, и всегда, если Нилрем не поставит парня на работу). Он в подробностях от первого лица пересказывал, уже в четвертый раз, свою напасть, свое духосотрясение! Конкретнее, речь шла о вчерашнем всеобщем позорном поражении (и все равно Томе, что битву назад он нанес ту же душевную травму Тотору) сияющему рыцарю Гавейну.