Стоило этим мыслям, скользнуть в голове, как привычная лёгкость обрушилась многотонной плитой мне на плечи. Но все быстро решилось, и как мусор ушла только бумажка, в которую завернуто пирожено. От сердца отлегло, вплоть до момента, как мы остановились.

Я не особо упрашивала дядю или тётю рассказать, куда же мы целились. Да и некогда было спрашивать о такой ерунде, когда мой рот был заполнен другой тучей вопросов или простых разговоров со сводной матерью Карлой. Изредка, к нам присоединялся и сводный отец Роулз. Единственным, но привычно единственным, кто редко попусту болтал так и остался Учитель — мой сводный брат Нилрем. Я знаю, он любит говорить только о своём, включительно магию. С ней у него особенный трепет, который, не скрою, я сама не испытываю. Мне иногда хотелось бы оказаться на месте той наглой воровки, которая возомнила, что может забрать все внимание Учителя. Почему-то его не заботили ни местные цены, ни погода, ни даже жители мест, которые попадали нам на глаза. Но я уже привычно не ждала даже слова, как мы встали перёд двустворчатыми воротами, прямо перед аркой, где дежурили четыре стража. Их одели слегка по-другому. И если в прошлых были легкие Акетоны — стёганные куртки — да простенький шлем, то эти использовали стеганку по назначению, она была одета под броню, пускай и легкую. Да и держали четыре стража не просто меч, а их дальнего предка — копье.

Неприятно стоять под их взглядами, словно тем же копьём целятся куда лучше им тукнуть, да чтобы побольнее.

Отколовшись от монолитного строя, страж тяжёлой походкой брызнул на нас свои обвинения:

— С чем пожаловали? — вернее, из его уст, это звучало как обвинение, ведь тон был суров и давил своей незримой силой.

— Нам бы узнать, — слово взял дядя Роулз, сложив руки сзади спины, а-ля человек, близкий к старости. Он шагнул вперёд, и я уверенна, говорил он с улыбкой. — Возможно, к вам захаживали Лили, такая горничная, и Айша, её маленькая дочка?

— Возможно, — кивнул страж, но быстро продолжил, щуря глаза. — Но кто вы и что хотите?

— Ах, вы верно все исковеркали в своей голове, — дядя хохотнул, отступая в сторону, плечом прикрывая Учителя. — Должен вас заверить, у нас нет ничего опасного, и даже дурной мысли не проскакивало, — размашистым жестом он обвёл всех нас и уверенно продолжил. — Мы, семья Лили и малышки Аиши, сюда нас привела долгая дорога, и мы хотели бы увидеть их, узнать, все ли хорошо.

Ах! Я вспомнила! На прошлом привале же говорили об этом! Учитель говорил, что в этом городе должен сохраниться кусочек его семьи, из сестры и матери этой же сестры. Я отлично вспомнила разговор, ведь слегка закрутила мысль, почему та же Лили не была мамой учителя, если же Айша его сестра. Сколько бы я не упрашивала дядю мне разъяснить, он только краснел и неразборчиво о чем-то бурчал. Так получается, мы здесь за ними, все теперь ясно.

— Даже если они и здесь, чем вы докажите, что не пришлые бандиты? — пускай с прежними словами страж нехотя, буквально через силу, но соглашался и кивал, то теперь вновь словно упер руки в бока и недоверчиво щурится.

— Дак, уважаемый страж, все очень просто, прошу приведите Лили, пускай просто увидит нас, и сможет все подтвердить, или даже можете просто сказать моё ей имя, она его точно узнает. Я — Пол, — дядя указал на себя большим пальцем, а после некрасиво указал и на тётю Карлу. — это — Зенит, а вон паренёк, мой сынок, Нилрем, — тон голоса дяди Роулза совсем сжался, как побитый щеночек. — Прошу, я не видел Лили и Аишу уже год, мне очень сложно далось путешествие, из-за проклятой магической катастрофы, — под конец, слова полуэльф будто и вовсе вырывал из себя с характерным болезненным стоном, не мельче чем собственноручное истязание, на которое смотрели все, включая и меня и трёх стражей за спиной четвертого.

Долго думать подозрительному латнику не пришлось. Он все же сжалился, и хлопнув глазами проговорил.

— Я… не имею таких полномочий, да и не могу сходить с поста просто так надолго, но могу попросить прислугу позвать старшую. Если твои слова правда, Пол, то прими мои соболезнования. Не могу даже представить, каково это, утратить всех родных, а после собирать их. Но, вижу тебе улыбнулась удача, будь уверен, уважаемая госпожа Лили, как и госпожа Айша в надёжных руках и не бедствуют, впрочем, больше ты узнаешь у старшой.

Кивнув, дядя Роулз как-то криво улыбнулся, но быстро сменил её на простую и заурядную улыбку.

— Да, спасибо большое.

Он поклонился, а страж лишь смущённо отвернулся, махая рукой. Мужчина проявил себя более живо, когда отмахивался от поклона.

— Не стоит, это того точно не стоит. Да и не нужно спину гнуть, когда рядом сын.

Дядя выпрямился, кинув взгляд назад, на учителя, его губы все так же улыбались, а ещё что-то тихо шепнули, кажется это было: «Я же говорил, все получится».

Из-за спины мне не виднелось светлое лицо брата, но вот слышно его было много лучше. Он так же тихо ответил: «Шёл бы напролом, все закончилось бы быстрее». А после, уже громко, вернее, размышляя вслух будничным тоном добавил:

— И с каких пор Лили, стала госпожой, да ещё и уважаемой?

Ещё перед белоснежной вспышкой телепортации, все те однотипные простыни — что постоянно покачивались на ветру, с такой свободной ленцой — на которые, по ходу «службы» столь часто смотрела горничная Лилия, развешивая их на ветру, её сердце успело дрогнуть. Было ли это хвалебное предчувствие воина или же простое материнское сердце, которое изнывало опасностью, но, как когда на простынях женщина находила не отмытые пятна, так и здесь, смотря сквозь открытое насквозь окно, она опустила брови, нахмурившись.

Когда все произошло, Лили и сама не сразу осознала, как держит нечто под крылом, пытаясь сохранить это и уберечь. Пускай горничная и не была той, кого её собственная дочь назовёт «лучшей матерью», надеяться на это, когда Лили осознанно, своими собственными руками создавала барьер между своей дочерью и семьёй Пола, могло показаться глупостью. Лилия не видела собственную дочь в качестве члена семьи Грейрат. Даже если Аишу приняла семья, мать не отпускала девочку. Она не позволяла себе сделать непростительный шаг вперёд. Ни себе, ни дочери. Потому что она, что её младшая копия, одеты в форму горничных, словно скрываясь за стеной из униформы.

Впрочем, это не мешает Лили проявлять материнскую любовь, однако, её маленькая дочь — Аиша — развитая не по годам, была остра на язычок от недостатка внимания и любви матери. Все же… Лили, ощутив призрачную опасность, первым делом обняла свою дочурку так крепко, что сам ребенок хотел вскрикнуть, но не успел.

Их затопил белоснежный свет, а в следующую секунду, кричать было бесполезно. Тьма, которой палец в рот не клади, окутала и мать, и её дитя, без промедления, без злости или щедрости. Тьме было все равно. Не все равно было Аише. Секунду назад ей желалось яростно воскликнуть, вдохнуть, как в нос и рот словно прилетел кулак, а внутрь что-то проскользнуло. Из лёгких вылетели последние пузырьки воздуха, маленькие лёгкие обожгло болью, с которой было сложно управиться. Закаляться, как должно, Аиша не успела, вокруг была вода, и сверху, и снизу, и куда бы она не указала пальцем. Будь ребенок один, он бы утонул, просто паникуя.

Тем отважнее смотрелась Лили, для которой подобное, естественно, оставалось шоком, но не более. Поддаваться панике и страхам взрослая решила потом, а судорожно вдохнуть, когда легкие молят впустить хоть что-то, мать себе позволить не могла.

Им повезло. Свезло, сама Судьба не пожелала их кончины, они быстро всплыли и выбрались на берег, а ведь могли попасть куда угодно. И ниже, где их раздавила бы спокойная, но многотонная вода, и всплыть они могли никак не у самих берегов, а в центре моря. Никак иначе чем везением, все это Лили не могла объяснить. И то, удача её закончилась на том, как только они выбрались на берег.

Аиша в панике хлебнула воды, и больше не дышала, отчего не теряя времени, Лилия, вся промокшая до ниток, не скупилась на силу. Её не отвлекали слипшиеся волосы, которые лезли в глаза, все оказалось вторичным перед насущной опасностью. Горничная семьи Грейрат готова была проломить и рёбра своей дочери, лишь бы та выжила.