Знания королевской служанки, коей когда-то была Лили, не пропали в никуда. Обесцветились, ослабли, но все так же держались в голове. Женщина знала многое, от того, как принять роды в домашних условиях, до того, как оказать первую помощь при остановке сердца, в том числе и что делать, когда королевское дитя ненароком вдохнет воды.

Ритмично, в голос:

— Раз, два, три, — Лили и не думала останавливаться, все продолжала и продолжала, аж до момента, пока её упорство не вознаградилось.

Аиша рывком проснулась, начала громко, даже как-то отчаянно, кашлять, а её мать, не останавливаясь ни на миг, перевернула дочь на бок, чтобы та, того гляди и не утонула уже в собственных жидкостях, которые по неволе она из себя выдавала.

Стоило сиюминутной угрозе миновать, как мать, что удивительно, сверкнула уцелевшими очками, и про себя кивнула, ответив:

«Живы».

С неё мгновенно спал многотонный камень, а лицо вернуло беспристрастную маску, о которую, в попытках снять, Аиша уже сточила коготки. Словно робот, или в этих мерках, голем, Лили редко проявляла больше эмоций, чем должна. Лишь один человек мог поколебать её сердце, словно она лишь пламя слабой свечи. И этого человека здесь не было.

Оглянувшись, её поразила не столько местность, полупустынная, сколько город, который находился в двух днях пути. Расстояние цепкие окуляры горничной определили приблизительное, конечно. Впрочем, Лили верила в себя, в свои возобновленные силы и навыки, но глупая мать совсем-совсем не верила в свою кровиночку. Справедливо было заметить, что вместе с ней, два дня превратились в долгие четыре. Должны были превратиться в четыре. Местные пустынные земли ещё не успели приесться ни Аише ни Лили, и они иногда с любопытством беглых туристов, жадно глядели на пейзажи, коих рядом с прошлой деревушкой и с огнем не сыщешь. Девочка, как бы не храбрилась и не испытывала свое тело, не смогла долго поддерживать темп ходьбы матери, и той приходилось идти с маленькой на спине. Благо в воде их группа не нуждалась, как и в огне. Аиша в очередной раз, поминала своего учителя Мерлина добрым словом, и все больше, Лили благодарила Нилрема за исцеление. Обе девы смутно догадывались, что почести их направлялись одному и тому же человеку.

В тот самый момент, Нилрем часто зачихал, переступая скалистые горы. Он впервые задумался о болезни.

Так или иначе, а путь в Широн, его столицу, увенчался треском и провалом. Стоило Лилии с Аишей, в разодранных платьях горничных, пройти арку главных ворот, за которыми назначили безликого стража, как к ним на всех порах припёрся принц.

Увы, тот явно не блистал ни белым конём, ни блондинистыми волосами, ни даже манерами. С удивлением Лили обнаружила в мальчике, а это был именно он, недобрую искру. Комок гнили под его глазами ещё прятался, но очень быстро набирал свой вес. Чудом все остались живы, когда седьмой принц Пакс, во всеуслышание, средь белого, простого и тихого дня, пленил и Лили, и её дочь.

Ведомый собственными мыслями, которые ничего хорошего не предвещали, Лили мыслила более рационально.

Она вернула себе силу мечника стиля воды средней ступени и могла испытать удачу, поборов тех недосилков, которые выступали у принца за экипаж, впрочем, так решилась бы судьба одной лишь горничной, Аиша драку не сумела б пережить.

Сдав себя в плен, не столько из-за слабости, сколько из-за обстоятельств, родственницы попали под замок в тугую клетку, которая не поддается даже мечнику средней ступени.

На время их оставили под дикий хохот принца Пакса, тот завершил собственный план, который остался не озвучен, а оттого, смех казался всем слегка безумен.

Ещё вначале, Лили не упустила этого из виду, но все и каждый, будь то слуга иль страж, все ощущались натянутыми струнами, их улыбки фальшивили, а глаза выражали истинные чувства. Лили успешно прочитала печаль и сожаление, с которым её сажали за стальные прутья. И это была третья причина, почему воительница склонила голову.

Поскольку душка её сухого сердца — Аиша — пребывала в слабом состоянии, девочка успела изрядно потратиться в количестве маны и не раз выжимала себя на целый сто один процент, Лили не осталось ничего иного, кроме как ждать, а пока она ждала, решила поднатаскать дочь в предметах. Лишь лёгкая теория, никаких физических упражнений, но первое, что она сказала дочери, когда их посадили за решетки, было:

— Ты теперь слуга.

Жестокие слова ещё не могли ранить девочку, слишком мало она видела, слишком мало осознавала. И даже так, пятилетняя горничная с гордо поднятой головой вникала в слова о своем предназначении.

«Быть прислугой, усердно помогать, дарить, ухаживать и, главное, отнестись с уважением к… к…», Мысли Аиши словно клинили несмазанными шестеренками, когда мать упоминала двух старших братьев. Нилрем и Рудэус Грейрат. Старшие наследники, чья сила, со слов той же матушки, превышала всю, что она видела. Ещё в пять лет, они ступили на ступень мага святой воды, оба! Если бы Аиша не знала, сколь редки были эти маги, то и вовсе бы считала это заурядным делом. И даже так, что-то в голове её не хотело принимать участь быть прислугой незнаемым братьям. А Лили так и вовсе твердила о том, что ей нужно будет выбрать кого-то одного.

Лилия совсем не предвзято намекала на Нилрема, иногда расхваливая его больше обычного. Но Аиша уже все знала. Её учил Учитель брата.

В доме Грейратов, так повелось, с момента, когда старшие покинули в возрасте семи лет отчий дом, что за каждым трюком, который проворачивала судьба в отношении Аиши, стояла Лили, а за ней и Пол.

Они словно соревновались, выбрав фаворитов, Лили — Нилрема, Пол — Рудэуса. Зенит же отсиживалась молча в стороне с лихвой отыгрываясь на Норн. Кого восхваляла мать семейства, знали только духи и боги. И каждый при удобном случае нахваливал именно своего подхалима. Будто Нилрем и не был сыном Пола, а Рудэус бездарный трус в глазах самой Лили. И в этом гнете росла Аиша четыре года. Не так и много, скажите вы, но это была вся её жизнь.

И сейчас, Айша оказалась без противодействия, без Пола, который держал плотину с обратной стороны.

Первые недели, даже месяцы, Аиша честно трудилась, слушалась во всем мать, да исправно исполняла свою роль. На третий месяц Лили удалось добиться поблажки. Больше клетка не держала их в темном помещении, они были вольны бродить по замку, но только по нему. И ради пошлины, Лили принялась делать то, чем занималась большую часть времени, быть горничной.

Крохотная копия же, мышкой, хвостиком повсюду следовала за матерью, та неустанно передавала все свои знания и мудрость, чем лишь подстегивала дочь.

Если для стражи и другой прислуги, заключённая в маленькую форму горничной Аиша, вызывала приступы умиления, то сама девочка давно точила клык на виновника всего торжества. Так получилось, что оказался им вовсе не седьмой принц, Пакс, а её брат Нилрем. Ох, на кого у неё щеки дулись при одном упоминании его имени, так это именно на Нилрема! И видела вся стража замка, до добра это не довело.

А дело было на четвертый месяц заключения.

Аиша одними прыжками и платком, стирала все на своём пути, всю пыль, разумеется. Вот только был один угол, до которого она никогда не доставала, и не могла достать даже с креслом. Уже отточенным движением, девочка направила на пыльный угол голую ладошку, с которой, тут же вылетел буран. Такой же маленький, как и сама магичка, ветер сдул всю пыль.

Аиша удовлетворительно кивнула, её распирала толика гордости за подобное свержения. Редко ей выпадал момент использования магии. Невербально, без слов, она обучилась ею у Учителя.

Поправив платьице, как только ноги коснулись каменного пола, она приставила стул обратно к столу и, слегка в припрыжку, упорхнула вперёд.

Впрочем, приподнятое настроение не долго её «мучило», ведь следующая комната, как бы не собирала всю пыль в замке. Раньше, она одевалась в горничную, но делала в сто раз меньше, это была скорее шуточная прислуга, чем настоящая, сейчас же…