Аиша приставила палец к губам и наклонила голову.

«Кажется, я здесь ещё не убиралась», это было равнозначно тому, что малышка ещё не заходила в эту комнату.

Она шагнула мелкими шажками, и немедленно уперлась носом о преграду. То был чудный смрад чего-то сгнившего. Плавный носик тут же сморщился, а Аиша отошла на несколько шагов назад. Оказавшись почти у самого порога, она вновь окинула комнату задумчивым взглядом. Аиша вспомнила прошлую вспышку магии, легкий ветерок, а ведь она могла проделать нечто более радикальное и сильное.

Кинув взгляд, на окно неподалеку, улыбка сама взобралась на молодое личико.

— Учитель говорил, что магия всесильна.

Аиша была готова поклясться, что так и было. Те чудеса, которые ей демонстрировал Учитель с магией, иногда казалось, выходили за грань. И молния, которая не ранит, огонь, который не сожжёт, вода, от которой руки сухи и даже ветер, которому под силу менять голос.

Открыв окно, всего одно, Аиша точно так же, но уже закрыла дверь. С того дня, как она использовала среднее заклинание воздуха прошло много времени, а пальцы ещё чувствовали прикосновение Учителя, его слова, его каменную маску и так желанную магию.

Воздух зарябил, Аиша закрыла глаза и глубоко вдохнула, чтобы после, эта рябь взбесилась, сгоняя ветер отовсюду, он будто языком слизал всю пыль, поднял прозрачную завесу, а после, все направилось во двор, через открытое окно. Секунда, две, три… пять… десять… пятнадцать, и только после, Айша громко выдохнула, приоткрывая глаза.

А комната, пропитанная чистым ветерком, сияла, как должны сиять хоромы после тщательной промывки. Ещё вздохнув поглубже, Аиша ещё сильнее приободрилась. Сжав кулачки, она вскинула руки вверх, ей хотелось крикнуть победное: «Е-ей!», но писк малышки утонул в вопросе:

— Ты что устроила?

Мгновение тишины, и Аиша ретировалась, опустила руки, поправила рабочую форму и приопустив брови уставилась в холодный пол.

— Прости, мама.

В дверном проёме, по-видимому, заметив выступление, стояла хмурая, как туча Лили. В купе с веником, она излучала явную опасность, с простой метлой в руках.

— Я тебе говорила, дочь, нельзя тебе магию творить.

— Я знаю.

Аиша действительно знала. Она была смышлёным ребёнком, гением, как воскликнул бы любой из братьев. И все же, Аиша была ещё ребёнком. Не имей она магии, все было бы по-другому, но поскольку она может колдовать.

— Аиша, дочь, тебя могут забрать, могут и увести кому, учителю или ещё кому на плаху. Я не хочу этого видеть, чтобы больше подобные глупости не совершались.

— Да, мама, я поняла.

Аиша слегка кивнула, согнула спину и так же смотря в пол, вышла из комнаты.

Хлопнув ресницами, она вспомнила про окно, и тут же метнулась обратно, открывая дверь.

— Ты забыла тряпку.

Лили бросила своей маленькой копии сухую тряпку и сама, словно ждала сигнала, ушла назад.

Аиша с лету, еле дотянулась пальцами до падающей тряпки.

Тогда, в тот день, сбылись страшные мысли Лили. Её доченьку, за магией, заметил слуга, из тех, что поничтожнее. Наблюдение не случайным образом само собой совпало, ему поручили приглядывать за горничными.

Слухи, будь они не ладны, они ведь как вода, как пар, как тот же воздух. Попадет и в землю, и в воду, и в чужие уши.

Шепнув, и не подумав, слуга дома Широнского словно распылил свой ум, не слишком острый, хотелось бы заметить. Так, пошли по дворцу слухи о девочке, которая, как ведает тот самый слух, умеет колдовать не хуже лучших магов королевства, да и делает все это без слов, простой рукой.

Подобно лесному пожару, слова слуг росли, крепчали под любопытством и перекидывались от одного к другому. Уже к концу недели, о какой-то девочке с удивительным даром к магии знала вся прислуга, а через две, и все во дворце.

Пакс, не умей он лепить два плюс два, не сумел бы к примеру, выменять личного воина своего брата, Занобы Широна на обычную фигурку. Вернее, так думал сам Пакс. Пускай, изделие и походило в ужасающей точности на его учителя — Рокси, которую Пакс боготворил, но обменять ненастоящую, холодную фигуру в двадцать сантиметров на настоящую девушку? Ох, седьмой принц не против был заглянуть под каждую юбку, даже если эта юбка норовит его заколоть и сжечь.

Джинджер, так звали того рыцаря, который остался рядом с монстром, почему-то названного дитём Бога, «Мико». Заноба же не видел радости и веселья, не знал он и страсти в живой, теплой плоти. Уж слишком он был девиантен, убыточно силён. За свою недолгую жизнь, он успел и брата младшего убить. То было по незнанию, случайности, глупой случайности. Как наслышалась Лили, а от неё и Аиша, принц Заноба Широнский, скрутил годовалому младенцу голову. То был шикарный пир, в честь первого дня рождения маленького Принца. Гости уходили с праздника, заметно прибавив возраста, и с лишней кнопой седых волос, а барды прихватили новою, жуткую историю для простых людей. С того времени, принца держат в замке, не как человека, но как оружие.

Джинджер являлась девушкой рыцарем, приставленной к нему самим королём. А Заноба променял её не думая, не решаясь. Быстро, четко, моментально. Между плотью и мрамором, Заноба выберет второй, ведь мрамор не разорвется от одного его касания.

Дворец полнился слухами отнюдь не только о Занобе, он-то как раз вспоминался тихим словом, а вот седьмой принц Пакс… его поминали все собаки ближнего двора, в особенности те отклонения, за которыми его часто видят.

Рыцарша Занобы ушла под крыло похабного принца не только потому что принцы договорились меж собой. Все же, во дворце были свои правила и законы, которые чтили все, но только не седьмой принц. У каждого наследника престола, должен быть личный рыцарь, другие же играли роль разменной монеты, они были своеобразной валютой, по которой можно было определить влияние наследника престола. И Пакс нарушил правило, он угрожал не только собственным рыцарям, но и личным, и даже Джинджер. У неё был младший брат, которого отправил на «отдых» Пакс, и лишь от покорности Джинджер зависело, вернётся её брат или нет.

Принц не стеснялся, пользоваться подобной привилегией, не стеснялся вымещать на Джинджер всю свою похоть. Везло лишь с тем, что дальше лёгких шалостей, дело никогда не заходило. Но даже так, обстановка вокруг Пакса все время напоминала могильный марш.

Пакс своевольничал, играл явно не по правилам и законам, да чего уж там, он вел себя так, словно со злым умыслом пытался опозорить себя все больше и больше. Держал рыцарей под страхом, отчего позволял себе вольности и во дворце. К примеру, засадить двух девушек, мать и её дочь, в клетку, по надуманным причинам.

«Они шпионы Асуры!» Отмахивался принц, когда жаловал на ковёр к отцу или старшим братьям, и те, ослепленные любовью, верили. Искренне хотели верить в младшего принца и его слова.

И вот, Джинджер смотрит на их гостей. Они должны были стать таковыми. Их знает Рокси, великая магичка Королевской ступени, а иметь подобного врага себе дороже. Рыцарша вглядывалась в глаза гостей… потерянных, лишённых всей доброты мира.

Ещё на подходе Пакса и его прихвостней, Лили успела спрятать дочь, а сама вышла на порог.

Лилия держит наготове острый меч, Джинджер сразу догадалась, что без помощи прислуги здесь не обошлось. Остриё меча утыкалось едва не в грудь Джинджер. Горячие, палящие, обжигающие глаза матери за которой прячется её дитя оказались сильнее приказа Пакса. Джинджер не могла ступить и шага, ведь больше не позволяла сама её сущность рыцаря, стража, защитника слабых!

— Я не отдам вам Аишу! — будто где-то взревел дикий зверь, слова Лили пропитались убийственными намерениями.

— Лили, не смей перечить мне! Я принц! Принц Широнский — Пакс! Как я скажу, так и будет! Отдай малявку! Нас больше!

Перед Лили стояло не то количество и не то качество противников, с которыми она сумеет совладать, но даже так, кончик меча даже не дрогнул.