Посадка оказалась мягкой, а мокрые одежды на мне бегом высохли и без моей помощи. Ранее, обдуваемый втречным ветерком, меня обошла здешняя забота, а именно — беспрецедентная жара, которая обрушилась на тело и нанесла непоправимым ущерб моему важному самочувствию.

Первыми мыслями после приземления оказались далеко не: «Ура! Я приземлился!»

— Значит экватор…

По странному стечению обстоятельств, мне в голову пришла только эта озвученная мысль. Уже через минуту, я начал лихо потеть. А через пять, вся, когда-то белая рубаха оказалась беспощадно замаринована в собственном поту. Для облегчения время от времени умывался водой, просто обливая себя с ног до головы шарами кристально чистой жидкости. Высыхал я аномально быстро.

— Градус тут зашкаливает, — оно и не мудрено, однако мои семь самых опастных минут падения прошли, и здесь, твердо касаясь земли ногами я ощущал в себе ещё не испарившуюся каплю уверенности. Тогда, после часового брожения по неизвестности, ноги унесли меня под тень от местечкового скального пика, где я и принялся с утроенной силой думать. На пьедестале дня лежали несколько вопросов.

«Что случилось?» и «Где я?»

Ответ на первый не был так уж необходим, поскольку я выжил, недоброжелатель не добился своего. Если, конечно, хотел меня прибить. Он мог поступить умнее и запустить меня ещё дальше от земли, на луну к примеру. Значила ли эта непонятна вспышка перед тьмой, что-то целенаправленное? Или же меня банально задело? Был ли это вообще «удар и нападение»? Если подобное не повторится вновь, то и ладно, скорее уж лично моя любимая тяга к знаниям, подтолкнет меня, в дальнейшем выяснить, что случилось. Главным на данный отрезок времени остаётся второй вопрос. Из той тени, где я сидел и обливался потом, глаза быстро нащупали самый высокий утес. Можно магией себя поднять, однако во-первых до той возвышенности недалеко, а во-вторых, вся магия сейчас идёт на воду, а издержки хранятся для внезапного боя. Ближайшая местность была скалистой. Напоминала Америку и их знаменитые пустынные поля, где протекает одинокая дорога, шоссе «семьдесят семь» или как-то так. Жаль, у меня под руками не комфортный мустанг, на которого можно положиться, да и дороги как-то не видать. Нет протоптанной людьми иль телегами тропинки, по которой можно было бы пойти к городу или поселению. Здесь никого не было, словно я один, а вокруг дизайнерский пейзаж другой планеты. О, зелёных лугах или там умеренной степи, не может быть и речи.

Взобравшись на пик, меня поджидала красивая, необычная, завораживающая дух картина. Однако плохая реальность.

Прикрыв глаза тенью от ладони на манер кепки, я устремил свой взгляд вперёд, назад, влево и вправо.

Везде скалы, везде острые, сухие скалы и жара. Нет на линии горизонта, чудотворного, леса или гигантских джунглей с мировым древом по центру. Оазис, и тот потерялся, высох до моего прибытия а местная живность таилась по теням и выжидала.

Тогда же, осознав в какую беспросветную дребедень мне удосужилось попасть, в голове словно заклинило, и она выдавала только один вопрос.

«Где я?»

Будто бы забывая, о чем я думал пол секунды назад, вопрос повторялся. Губы имитировали повреждённый аудиофайл, которого закоротило на одном моменте.

— Где я? Где я? Где я?

Все повторял и повторял. Как мантру пред священным местом или символом.

Проблема оказалась более глобальной и обширной. Она была такой, что куда бы не кинулся взор, в какую бы сторону не закрутилась мысль, все приходило к одному единственному знаменателю. Лично для меня, такая ситуация не была проблемой, это была катастрофа на грани с наступлением апокалипсиса.

Первая настоящая эмоция, которую я ощутил, оказавшись в этой местности была донельзя холодная и противной. Почудилось, нет, так и есть. Внутри тела скользнуло то, о чем я позабыл давным-давно. Это была… слабость.

Никого вокруг.

Ладони сжались в две кувалды, их больше не разжать.

— Не может быть…

Эти кувалды поднеслись к ушам, а после потянулись прямо на небо.

— Не верю!

Словно только сейчас, тело осознало, что оно упало, а погашенная инерция от падения, перешла в эмоциональную силу. В груди что-то распирало горячим потоком воды. Неужели я позабыл забрать остатки крови? Я все убрал и должен быть полностью здоров. С какой тогда стати, моя грудь решила так тяжело дышать? Ведь я король собственного организма, он моя лошадь, на которой я сижу! Но, что же делать со всей этой злобой? Куда её направить? Складывалось впечатление, что меня может разорвать или разъесть собственный внутренний огонь.

Тогда же, распирающее негодование, злоба и незнание, взорвались таким бурным коктейлем, что не помогало ничего. Ни магия, ни самовнушение. Мне обязательно понадобилось сбросить гнусные мыслишки. Такие мелкие и жалкие… подобно тараканам. Они только множились да плодилис, а за ту секунду, что я убивал двух, на свет являлись десять новых.

Единственное, что меня оправдывало в тот момент, это неожиданность происходящего. Банальное негодование, сработало как мастер-ключ для всех замков, которыми мне довелось, по мере времени, обвешать собственное тело, заперев и гнусный страх, и праведный гнев, и низкопробное отчаяние. Все то, что я так умело скрывал за правильными чертами вмиг открылось всему миру, а вместе с тем, шевелилась магия, шевелились мои страхи. Несчастнве волосы, одежды и прочее тоже шевелились. Развивались как какой-то флаг от свистящего потока воздуха.

Небеса скрывались от меня за темным водоворотом туч.

Я был благословен великим даром, однако прямо сейчас, он использовался только чтобы разрушать. В ход пускались все мои возможности. Кажется, поблизости пробегали звери, или кто-то, кто их напоминал, но, их мое величество не замечало и просто крушило. Молнии плавили скалы, трескались камни превращаясь в песок. Земля грелась до космических температур, создавая лаву, а после все остывало. За считанные минуты жаркая погодка, сменялась проливным дождём, циклоном если быть точнее. Являлся даже ураган и я, как эпицентр взрыва. Я! Я был штормом! Я был гневом природы! Её Аватаром, её яростным поклонником, непослушным сыном!

Я и есть виновник стихии, которую с опаской называют Бедствием. И это Бедствие далеко не молчало. Оно кричало под раскаты грома и завивание раненных ветров, и лило слёзы, пусть скрыты, они были за каплями дождя. И я кричал, кричал как никогда. И корил себя и всех на белом свете… за слабость. Одно лишь благо, весь мой недостойный монолог, губы прокричали в пустую и скалистую гору…

— Какая чушь! Что за бред?! В смысле «Пуф!» И все пропало?! Какое варварство, кто это сделал? Кто опять отобрал у меня все что дорого моему сердцу?! Зачем я вообще что-то делал, если все можно потерять за один миг? Все мои усилия были бесполезны?! А-а как же силы, время, которое я нещадно вложил? Куда все делось? Эй! Мои исследования, записки, заметки?! Где все те, кто обязался меня защищать?! Где наглый Пол?! Где Лили и Зенит?! Куда запропастились Айша и Норн?! А Рудэус, а Рутра, а Эктор?!

…которой миг спустя не стало.

Невозможно доподлинно описать ту горечь и скорбь, которую в себе несли действия Нилрема. Такие мелкие и в то же время детские обиды бурным потоком вырвались наружу. Они смешались с теми, что взаправду были важны. Многие годы, Нилрем потратил на изучение и накопление знаний, которых не стало в один миг. Будь у того возможность плакать кровью, и он несомненно это сделал бы. Но вместо этого, гнев мага, подобно пару в закипающем чайнике, нашел выход через узкое горлышко заклинаний.