Наружу, под дождём из мелких снежинок, вылезала самая настоящая старшая руна. Не такая, ослепительная как у Нилрема. Она казалась полной её противоположностью. Будто поглощающая свет дыра. Руна в которой отпечаталось искреннее желание одной смертной девы уничтожить все на свете и сам свет на сдачу.

О решении Нилрема знало ничтожно мало людей. Собственно, это была Лили, это была Карла и маленькая Джинкс. Судьба распорядилась так, что малютка не могла в полной мере рассказать Аише, Норн или Мари о том, что в ночь, при густой снежной метели собирался отбывать Нилрем. Больше, Грейрат ждать не мог. Он не добился великих успехов здесь, в Милисионе, но по пути сюда успел обзавестись слухами. Псевдоним Панацея, иронично напоминал парню, сколь же слабы его собственные силы.

«И я смел попрекать ещё и Мари?» Подобные мысли, как те крысы в личной преисподней, искали угол, норку, точку, где бы перевести дух от адских кошаков.

И пускай Нилрем отправлялся не в лучшем расположении духа (ему взаправду не хотелось покидать уютный дом), но такова его дорога, и не одной скромной служанке останавливать молодого господина.

Направив носки в карету, в ту заснеженную ночь, вместо лакея выступала собственной персоной тьма, а в сущности, и сами кони. Впрочем, называть породистых столичных скакунов простыми и уничижительными конями, все равно, что набраться храбрости обозвать старшего Грейрата фокусником.

Изничтожив слабости вида конного, Нилрем изменил их, подчинил собственной воле, наделил невиданными силами и каплей разума. Все, лишь бы оба красавца с белоснежной гривой, бежали от рассвета до рассвета без перерыва.

— Юный господин, вы точно уверены, что справитесь сами? — на пару с масляной лампой, в сторонке, под занавесом, в тяжелой шубке без излишеств, стояла Лилия. Обеспокоенные линзы сверкнули алым пламенем свечи.

— Уверен, — твердо высказался Нилрема, ещё осматривая покрытую снегом карету. — Попутчики меня лишь остановят.

— Можно же было попрощаться, — в, казалось бы, бесстрастном тоне то и дело мелькала скорбь и печаль.

Ответом Лили послужил отказ. Смиренно повертев головой, стоя под душем из снега, Грейрат повторил отказ:

— Ни мне, ни им подобное без надобности. Пускай остаются здесь. У них есть отличный покровитель и защитник. Для Аиши и Норн в Милисионе высшего качества условия. Мари же… она уже считается талантом раз на несколько сотен магов. Она не пропадет, если вы за ней приглянете, — оставив себя без прощания, Нилрем пробрался в повозку, уложил себя и нужные вещички, и только после, выглянул в окно. — Если все пойдет по хорошему сценарию, я вернусь через года три. Передай Рудэусу мои наработки в плане магии. Если он не тугодум поймёт их.

— В таком случае, юный господин, да хранит вас милостивый Милис.

— Нет на свете бога, окромя меня. Ведь там, где я, всегда проходит путь.

Заржали кони, фыркая и ступая по заснеженной тропе.

Следящая глазами Лили, только слабо улыбнулась, повторив свои последние слова. Не важно, что случится дальше, она верила, все будет хорошо.

По утру, когда стихла непогода, следы повозки похоронились густым снегом. Парочка тихих ног, пробралась в пустующую комнату, где на столе лежало одинокое письмо.

«Для Аиши, Мари и Норн», гласила на нем надпись.

По одинокому плато двигались три пары ног. Первая из них, ступала по сухой земле устало, вторая едва тянула, ну а третья которая замыкала колонну, для любого уважающего себя авантюриста, истаптывала землю осторожными, размеренными шагами.

Буквально секунду назад, на долгожданный берег сошли три путника, и двум из этих трёх хорошо было только в сказке. Однако если мальчику — Рудэусу Грейрату — ещё терпелось, то вот девочке — Эрис Бореас Грейрат — хотелось, как можно скорее упасть на землю, и благодарить всех духов, которые она в бытность благородной барышней успела выучить. Для Руиджерда Супардии — демона из племени Супарда, подобные изнеможение лица маленьких попутчиков оставались неразгаданной загадкой.

— Перерыв! — Эрис грудным голосом, все-таки присела, касаясь земли ладонью. Теплая и приятная на ощупь твердь, привносила в сердце девушки очень много приятных чувств.

— Давайте поищем место, где можно прилечь, — как ядро команды, Рудэус зашёл из козырей. Несмотря на то, что вид у лица мальчишки был лишь слегка менее кислее той же Эрис, он нашел в себе крохи сил, дабы выдавить улыбку.

— Так и сделаем, — закончил разговор Руиджерд, опираясь весом о копьё, ранее бывшее частью его покойного сына.

На поиски хорошей гостиницы или приюта, много времени тратить не позволила главная крикливая виновница всего забега. Её можно было понять, морская болезнь, аки страшная пьявка, все никак не спадала. В какой-то момент, она даже наоборот, набрала новую силу. Затуманенному взору, любая конюшня, что дворец крашен. А для главного по управлении финансами, то есть Рудэуса, только в радость тратить меньше денег.

По улицам сначала запрыгали розовые зайчики, оповещающие всех прохожих о начале ночи, а после, в продолжение, на сцену ворвались и звездочки, окончательно укоренившись на своих местах.

И вот, пока бедолашная девушка изнемогала в соломе, пытаясь понапрасну отыскать ту самую позу, на которой утихнет головокружение и тошнота, наши бравые морячки уселись за стол, где Рудэус, под метким глазом демона, пересчитывал монеты.

— …осемь, девять, десять…

Сняли они простую в своем убранстве комнатушку, было здесь маленькое окошко, да потолок из черепицы, его ничем особо не прикрывали, так что каркас оставался на виду у любого гостя. При желании, Рудэус и сам мог бы состряпать подобное жилище в отделении от остальных удобств.

Руиджерд по привычному молчал. В этом долгом путешествии, от него редко можно было дождаться слов для поддержания разговора, либо же развеивания тишины. Ранее он просто шастал по демоническому континенту. Совершенно один в бескрайних скалах и песках. Он долго бушевал на местах, спасая кого не попадя, убивая чудищ и прочее, чем в общем то, возможно было коротать досуг. Молчание сопровождало его много лет, за которые научился старый демон не обращать на него внимание. Привык.

Ему не то, чтобы было плохо среди такой уж говорливой Эрис или любезном Рудэусе, наоборот, стало как-то теплее на сердце.

Закончив с пересчётом, Рудэус скинул зеленые камни — валюту континента демонов — в мешочек-кошелечек и шмыгнув, принял решение облегчить страдания Эрис. Слегка озабоченная улыбка вносила ясность мотивов благородной души, однако ни Руиджерд, ни уж тем более Эрис не сопротивлялись. Последняя так и вовсе могла позволить себя не только «посмотреть», но и потрогать, коли уж от этого пройдет болезнь.

Оповестив ту: «Сейчас помогу», в ответ вышло истошное: «Быстрее», которое подгоняло юного мага к действиям.

Начав лечение после непродолжительного заговора, Грейрат облегченно вздохнул, глядя как лицо Эрис приняло спокойны и ровный тон. Пускай особо лучше ей от подобного не становилось, но только эти конкретные костыли позволяли немного отвлечься от вечной тошноты и головокружений.