Нилрем скромно ждал, а на деле же, изучал Тому. Пытался наблюдением вытащить все его секреты, раскрепостить душу, расслоить разум и вычленить ту ниточку сознания, которая и спасет его, однако… Тома явно не пестрил подобными тайнами, и только ссутулившись, ужимал голову к плечам.

— Ну чего? — первым не выдержал парень, резко дрогнув и указав на Панацею подручным средством пищевого потребления — вилкой. — Сколько можно на меня глазеть?

Томе было некомфортно, и некомфортно втройне от понимания силы, которой он приглянулся. Неужели его вечная неудачи и тут себя проявила, и в дом дорогих ему людей, он привел плохого человека?

Грейрат хмыкнул, что-то пробурчал, и после этого ответил.

— Ульберт Тома, твой дедушка занимался магическими изысканиями в сфере проклятий, не так ли?

«Впервые слышу» какая-то астрономическая уверенность подсказывала Томе, что если он взболтнет эту фразу, то от ближайших кварталов останутся обгорелые пылинки.

— Что-то такое припоминаю… — сделав вид, что задумался, парень довольно правдоподобно помял подбородок. — Проверить надо. А тебе, собственно, зачем?

— Я отвечу на твой вопрос, однако сперва поведай мне вот о чём, твой дед, как давно его нет в этом мире?

— Вроде как уже три года, да? — в разговор вмешалась бестактная особа. Без точных воспоминаний, она не просто ворвалась в чужой диалог, так ещё и переспрашивает. Тома как-то по доброму улыбнулся на эту знакомую черту, а вот Нилрем, непривычный к подобным шумным особам слегка нахмурился.

— Угу, четвертый год в этом будет, скоро его день рождения.

— В таком случае, скажи мне, кто присылает письма моему добродетелю? И почему он не знает, что его знакомый давным-давно мертв, — на вопрос Нилрема, Тома глупо склонил голову в сторону, тихо повторяя последнюю часть вопроса. Недолго его костяшки стучали по столешнице, прежде чем глаза Тома налились оправданной тревогой.

Переобувшись в воздухе исполнив тройное сальто с переворотом, черноволосый парень тут же подхалимился. Мелодия тревоги заиграла первые ноты.

— А этот ваш добродетель, как его зовут?

— Арс, фамилии не вспомню, но знаю его должность. Глава элитной магической школы Милисиона, директор Арс. Немногие заслуживали мое одобрение, однако ему я бал подкинуть могу. Все-таки именно он направил меня, к человеку, который должен был разрешить мою проблему жизни и смерти.

— Дедушка Арс, — кивнул Тома явно припоминая, старика. — Старый, добрый директор Арс который помог тебе… жизни и смерти, говоришь?

— С ним что-то не так? — своим тоном Нилрем так же пытался коснуться и Тому. Словно повторно услышав: «С тобой что-то не так?», Ульберт прикрыл лицо рукой, а после поднялся из-за стола.

— Мне нужно в туалет.

С подобным заявлением юноша скрылся в доме. Он утопал в направлении кухни.

Оставшиеся наедине маг и девица, с минуту мирно ждали, не собираясь обсуждать погоду, студентов или ещё какую ерунду. Простая тишина иногда полезнее живой беседы, но в этот раз, пришлось признать. Кто-то очень сильно тормозит.

— А он всегда такой нервный? — как бы ни к кому особо не обращаясь сим вопросом, Нилрем словно и не спрашивал. Кисами отлепила глазки от еды и тут же ляпнула, не вздумав врать.

— Проблемный он всегда, а нервным не был.

Прошла ещё минута.

Медленно, но, верно, переставали сходиться дебет с кредитом. Слова прошлись по новому витку вопросов:

— У вас туалет где находится?

— По коридору налево.

Ровно в противоположной стороне от того места куда топали шаги Томы.

— Исходя из моих многолетних изысканий, человек, или иное живое существо, что способно манипулировать маной в своем теле, использует для этого два фундаментальных фактора. Я назвал их «Всезнание» и «Всемогущество». От уровня обоих этих черт и зависит сила мага. Поскольку со «Всезнанием» понятно от названия, эта сила проистекает от твоего концептуального понимания мира, то «Всемогущество», подчеркни два раза, нечто на подобии веры. Желания, которому в своем начале не хватает фундаментальных знаний, — Нилрем мерно расхаживал по комнате и подобно заумному лектору выдавал базу знаний которые нигде больше не получить. Кому же он её рассказывал? О, поверьте, далеко не сам себе напоминал. Был в его распоряжении слушатель и даже не один.

Мари, которая закончила с уроками и Тома Ульберт, что из собственной невезучести попал в это оккультное местечко.

Барышня мало чем выдавала свое пытливое настроение по отношению к инородному субъекту, однако это не значило, что её взгляд не соскользнет к его фигуре с отчетливым вопросом:

«Кто этот парень? Что он здесь делает? Почему ему передаются драгоценные знания Нилрема?» Возмущенные и не очень, клубки мыслей, аки те змеи, хладнокровно пытались окутывать шею ничего не подозревающего парня. Её сосед по парте если и ощущал призрачную угрозу, то совсем не собирался ей противиться. Он и так чувствовал себя паршиво, виновато и обречённо. Словно он уже убил человека… А ведь, казалось бы, в последнем завещании дедушки не было ничего такого. Ну подумаешь, завещал старому другу десятку писем переслать, ну подумаешь, Тома ленился и отсылал те с задержкой по полгода. Кто же знал, что его дедушку — забытого и никому не нужного учёного — ещё кто-то будет искать, и не просто искать, а держаться как за последнюю соломинку и умолять не обрывать её…

Если описывать вчерашние события коротко, то получится нечленораздельный мат в трехэтажной ипостаси, который расскажет и начало, и конец и даже тем, что в середине истории свисает… помашет. Культурно выражаясь, Нилрем «слегка» приуныл, когда узнал, что Ульберт О’Лен действительно мёртв, а его потомок дуб-дерево в этом прекрасном направлении. Едва не пропустив кричащее слово «наследство», которое затесалось в «словопаде» Томы, что спасался от раздосадованного мага Королевского ранга, Грейрат все-таки показал свою краткость и придушил злость. Вместе с этим закряхтел и Тома, ведь получалось так, что душили не только злобу и несправедливость. Душили и Тому, которого нагнали и так удачно он попал Грейрату в справедливую ладонь, что та не медля, совершила самосуд в обход мысли Панацеи.

Так что очнувшись от неверия в провал, Нилрему пришлось попутно заживлять чужие синяки. И вот в чем дело. Тома, конечно же, много в магии не смыслит, однако в том полузаброшенном поместье точно найдутся наработки и черновики его дедушки. Наследство учёного ума не должно пропадать в песках времени и Тома предложил его в обмен на свою жизнь и знания.

Последнее тот выпалил как-то неосознанно, в спешке из-за боли и страха. Эти катализаторы открыли его душу, показали в ней желание учиться у обладателя подобной сокрушающей мощи. Ведь как бы не храбрился Тома, а его мировоззрение слишком впереди фактических возможностей. Это не так просто признавать, особенно перед чужим хищным взором, но «невезение» Томы год от года все набирает свою силу. Боялся парень своего невезения, а ещё больше боялся навредить этим близким.

Итог: Тома, как только, так сразу выдал все книги, которые нашёл в особняке. Ему не нужны были дополнительные неприятности, потому тот и пытался свинтить подальше, отшучиваясь на счёт несерьезности просьбы с обучением. Таким уж являлся противоречивый характер парня. С чужими он открытый и приветливый, однако стоит делу коснуться его проблем, как он тут же закрывается ото всех.

— Ульберт Тома, — перед мечтательным парнем громыхнулась рукопись, толщиной в хорошенькую такую книгу. Естественно, Тома фигурально взлетел к потолку, очнувшись от сладких грёз дальнего королевства. — Ты меня вообще слушаешь? Или твои слова о силе ничего не значили? — Нилрем произносил слова с нажимом, ферзем нависая над сдавшимся парнем. Руки мага, в то время, медленно подбирали брошенные рукописи.

— Говорю же, ты все не так понял… — Ульберт слёг на парту от слабости во всем теле. — И вообще, обязательно вставать в такую рань? Ещё даже солнце не взошло.