— Обязательно, — категорично ответил ему Нилрем, переложив книгу на свой стол и сложив руки за спиной. — Мое время не резиновое, я не могу его тратить попусту.
— И потому меня учишь… — сказанное было в таком шепоте, что последующий за ним вопрос встряхнул Тому получше громкого стука книги у его уха.
— Ты что-то сказал?
— Н-не, тебе показалось.
Причиной по которой Грейрат согласился на ещё одного ученика, при его то проблеме была не в том, что тот совсем не умел распределять время (хотя и не без этого), но и потому что Нилрем дал свое слово. Он согласился учить, тем более что учёбу Мари он не собрался отменять, так что ещё один у моря погоды не сделает.
Так пролетел целый час увлекательной и познавательной магии. Если бы только Тома её слушал, он бы несомненно преисполнился тайнами, за которые обычные люди платят немалые деньги и тратят годы исследований. Как жаль, очень жаль, однако голова мальчишки отреагировала только на последние слова:
— Что ж, на сегодня все, если есть вопросы, задавайте, я отвечу.
По неписаной традиции, никто вопросы задавать не стал, и всем суждено было разойтись по домам и топать на более привычные уроки академии.
Уже у порога, Нилрем подловил парня словом.
— Кстати, пока ты не ушёл, я хочу посетить особняк О’Лена, сделаешь мне экскурсию, нужно убедиться, все ли ты забрал.
Легкомысленное «Хорошо» и Томы как ни бывало в комнате Нилрема. Выданная для временного проживания, комната студента на особых условиях имела больше удобств и места, чем обычная. Обставлено здесь, конечно, не на уровне благородного дома Латрей в Милисионе, но так же добротно и со вкусом… которого Грейрат не разделял. Здесь ему не очень нравится, однако приходится идти на огромную жертву ради своего спасения. Мари, как поступившая студентка, так же имела комнату в общежитии. Другом, не здесь, а здесь её быть не должно. Уж так сложились древние традиции, где мальчики — направо, девочки — налево. В комнате юноши, барышне делать нечего, однако не в этот раз.
— Как прошёл первый день?
Нилрем безобидным шагом прочертил прямую линию, садясь за собственное место в комнате — перед исследовательским столом.
— Нормально, — уныленький ответ не ушёл от острого слуха парня, и тот, вместо привычного письма или погружения в океан букв и теорий, ненадолго пошёл на поводу у сердца и отложил принадлежности в сторону. Мари начала свою историю, сначала о одном, потом о втором и третьем. Не связанные каким-то общим мотивом рассказы сыпались в веренице времени и для юного мага казались непонятным набором событий и фраз. Вот Мари встречается с Катором, потом он же проводит экскурсию, как тут же за поворотом Мари переключается на рассказ новеньких подружек, которые активно обсуждали предстоящее прибытие принцессы королевства Асуры. Ариэль Анемой Асуры. В частности, обсуждали они открытый бал, который собирался в часть такой знатной особы.
— Тебя кто-то обидел?
Ведь зачастую как бывало? По прошествии дня или трех, Мари веселой птичкой садилась на плечо Грейрата и сама, без спроса, начинала щебетать о своем успехе в магии, или о новом странном незнакомце, которого увидела, а тут, ни с того, ни с сего, она практически молча отвечала на животрепещущий вопрос.
Нилрем не был излишне обеспокоенным и хмурым, однако Мари было подумала, что тот готов сейчас же защищать её честь и достоинство. Кристальной наивности приятно стало, её всегда будут защищать, но вот ответить:
«Это я кое-кого обидела, потому мне тяжко на душе», ей вовсе не хотелось. Казалось, она в тот же час утратить весь протекторат, всю славу и силу. Одним словом, Мари было жутко стыдно за проступок, где она буквально предала излишне сопливого, но доброго Катора. Совесть, будто шахтёр в скважине, все больше бурит вглубь, и все сложнее её остановить.
«Я конечно над ним потешалась, но то были детские забавы, не более чем подшучивания» однако Анна-Роуз Бладлайн, с которой Мари установила дружеский контакт, шутила куда масштабнее и жёстче.
Находиться на стороне тех, кто издевается всегда слаще, чем оказаться на месте того, над кем потешаются. И если по первой, Мари ещё искренне наслаждалась теми унижениями, то чем дальше заходили губы Анны-Роуз, тем горше становился вкус улыбки.
— Нет… нет, никто. Я просто подружилась с новыми подругами, — Мари быстро отчиталась, добавляя нужные детали — Они из знатного рода, и мне все думается, как к ним относиться. Их глава — Анна-Роуз когда играет или при разговорах, бывает, выходит за границы. И я… в общем, я думаю, стоит ли мне и дальше поддерживать с ней связь.
Видя столь агрессивный прессинг со стороны «принцессы», Мари боялась оказаться за бортом, в грязной луже на полу.
— Знатный род? Принцесса и её свита, я так понимаю, — приподняв перо на уровень глаз, Нилрем осторожно принялся его разглядывать, будто по другому, от единого его взгляда то может развалиться на куски.
— Не знай я тебя достаточно долго, и посчитал бы, что тебя мучает такая мелочь, потому что ты пытаешься влиться в её свиту.
И Панацея был прав. Мари не хотела становиться подчинённой. Поддерживать дружеские отношения — всегда пожалуйста, но не больше и не меньше.
— Однако, вижу ты ещё зависима от чужого мнения. Коли так, то поддайся своей слабости и слушайся меня, как ты всегда это делаешь. Не гонись за её величием, бери с него пример, — Нилрем говорил уверенно, однако он сам имел слабое представление о том, кто такая Анна-Роуз и чем страшна её компания. Избалованная вниманием, капризная девочка, которая считает мир своей самой грандиозной сценой, а людей в нём, простыми куклами. Брать за пример такую фигуру губительно для любой другой личности, и никто бы не взял эти слова на вооружение. Никто кроме Мари. Сама по себе, барышня уже ощутила вкус вседозволенности, пора бы показать ей ответственность и последствия.
Аки растерянная овечка, глаза Мари зашуршали по Грейрату.
— А какой пример брать?
— Собери себе свиту. Ты уже достаточно сильна, чтобы победить среднюю ступень в стиле бога меча и бога воды, и потому можешь сама постоять за себя и своих людей. В том числе и имя свое отбелить сумеешь. Если поведешь себя правильно, Кровавая Ведьма Мари уйдет, а на её месте родится Алая Королева Мари, — последние слова девушка едва не в ладошки ловила. Сам же Нилрем слегка опешил от того, что вырвалось само собой. Он прилично откашлялся и вернулся к разговору. — Времени у тебя… К тому балу, о котором ты твердила. Приезжает ведь ещё одна принцесса — Ариэль Анемой Асура? Сколько напыщенности.
— То есть три месяца.
Растерянно кивнув, девушка поднялась и вышла из комнаты юноши, лишь за тем, чтобы после, тихонько, на цыпочках утопать к себе в общежитие. Ей предложили создать свою фракцию, возглавить собственную силу, и чем больше Мари размышляла над перспективностью этой темы, тем желаннее она становилась.
Ах, если бы только Мари приоткрыла чувства, то в радостях позабыла бы о всяком приличии и вприпрыжку, начинала бы тащить к себе всяких и каждого.
У неё открывался новый вопрос. Кого же приглашать в свою свиту, и кто вообще согласится ею стать?
А меж, тем, у Нилрема намечался один единственный урок. Особые студенты получали массу привилегий и послаблений, поскольку в большей степени, именно академия рекламируется за счёт их имени, однако, как-никак, а учебное учреждение, останется храмом знаний, и обязательное ежемесячное собрание особых студентов было тем пунктиком, который обязывались выполнять все. Простая формальность, где именитые ученики собираются вместе. Эдакая проверка посещаемости.
Сегодня был именно один из таких особых дней. Грейрат собирался произвести особое впечатление, на свой манер, естественно.
Дверь кабинет номер семь, была распахнута с той же лёгкостью, с которой туда залетели Алые Лилии. Горделиво вошедший за своими маленькими подданными король, остановился у порога. Лицо принялось разочарованно искать зрителей, однако пустота кабинета, не приносила благих известий. Аудитория пустовала. Нилрем был первым, кто пришёл. Наговаривать на свой режим не было смысла, и потому, Панацея недовольно уселся за крайнюю парту у окна и заскучал. Дремота давно так сладко не шептала на ухо великому магу, а тот и подавно забыл, как же давно он спал больше пяти часов. Каждый миг Нилрем пытался себя чем-то занять, и насиловал собственную нервную систему постоянным недосыпом. Магия исцеления работала как часы, однако и у неё, как оказывается, есть крошечные недостатки. Бытие человеком, как бы определяет твою суть. Сон — важная часть жизни человека, и сколько только теорий не придумало человечество, дабы описать нужду в сне. Особенно сновидения.
