— Поменьше сомнений, во мне, — хмыкнув про себя не слишком громко, Крюгер указал место склада награбленного, и сам пошёл за лысым.

— Нил, что делать будем? — Естественно Рутра не забыл говорить шепотом, страшась спугнуть удачу.

— Дождемся, когда они соберутся, и подготовим мешки.

— Ты так и не рассказал мне зачем тебе два мешка муки, ещё и по пять десятков кило, — зыркнув на Рутру, Нилрем отмахнулся от мыслишки стукнуть того по голове, проверяя есть ли там пустоты.

Уверенный, что некие провалы найти там все же можно, Грейрат указал на два мешка позади и молвил:

— Они, чтобы сэкономить ману.

— Экономить? А как?

— Вот поэтому и не рассказал, увидишь, будет феерично.

Со сборами бандиты возились довольно долго, что как бы намекало, особо голодали только избранные, в то время, как остальным доставались отменные порции еды. На это указывало и то, какими были остальные члены группировки Крюгера. Умыты и относительно бодры, с веселыми колкостями в глазах по отношению к чумазому лысику. На сборах они успевали бросать друг другу колкости и обмениваться рядовыми фразами, информативности в которых было чрезвычайно мало.

Нилрем сопоставил прошлогодние тревожные слухи с тем, что видели его глаза и сопоставленное ему казалось все правдивее и правдивее. Убежавшие от святого мечника бандиты кодировались все время здесь, в лесу, вырубая деревья и создавая лачугу. Кроме этого, были замечены зазря использованные мечи и топоры, по всей видимости ранее будучи боевыми, сейчас служили, дабы мясо нарезать, либо капусту в салат крошить.

За общий стол, под небольшим навесом, в сущности собралось двенадцать человек. Пять девушек, возрастом от восемнадцати и до тридцати, и семеро мужчин, ориентировочно в том же диапазоне.

Из женщин…

«Нет. Достаточно конкретики, не нужно их выделять», ущипнув себя за переносицу и закрыв глаза, Нилрем громко вдохнул и выдохнул.

Когда же глаза открылись, они утратили былой блеск, полностью перекрошившись в утопающее болото. Рутра, взглянувший в них мельком, ощутил озноб в районе шеи.

— Открывай мешки, — скомандовав, Нилрем и сам последовал своим командам, рыжему пришлось поторопиться.

Освежевав мешки, открыв их полностью, явив на свет белоснежные внутренности, Рутру оттолкнули рукой назад. Заторможенной походкой поняв, к чему его отгоняют, глазки малец все же вытаращил, поспешно приоткрывая рот, не ожидая, когда в него залетит ворона. Подхватываемая ветром мука из мешков взвинтилась вверх, закручиваясь по спирали.

Из мага полилась магия воздуха, беспечным потоком, поднимая белый порошок и удерживая его в себе по форме сферы. Точь-в-точь, водяной шар, но в большем масштабе. В разы большем.

На удивление, все проходило тихо, и только ели осязаемый ухом ветра вой, позволил Рутре осознать пример, к которому возможно отослаться.

— Вьюга, — прошептали губы, минуя осознание. Клубок, подобный воздушному снежку, сжимался, свирепел и нагревался.

Последнего эффекта Рутра не мог ощутить, впрочем, ему казалось, магия обозлилась, когда свист ветра усилился, а ладонь Нилрем направилась прямиком на мирную компанию бандитов.

Сто килограммов муки, запущенной с тридцати метров, казалось, должны разлететься по округе за время своего подлета, но магия тщательно сдерживала всю муку.

На сетчатке глаза бандитов, их было не больше трех, которые уловили магию отразилось особое непонимание. Спустя секунду, они додумались раззявить глаза пошире, на манер блюдца, осознав, что к ним летит незапланированная зима в форме белоснежного шара, разинуть рта и сказать хоть что-то, предупредив остальных, уже не успевал никто. Их действиям вторил далекий мальчик в кустах, который в отличии от невезучих бандитов видел все. В его глазах отразилась искра, ведь за белой сферой последовала и горящий красный цвет. Они соприкоснулись в точке «Х». И произошел шипучий взрыв.

Говоря изначальными понятиями, представленное Нилремом, брало название Пылевой взрыв, суть которого заключалась в том, что воздушно-пылевое пространство при определенных концентрациях очень взрывоопасно. Мука же, ничем не хуже пыли, а в некоторых аспектах и лучше. В особенности, подобный взрыв опасен при закрытых помещениях, где кроме муки выгорает и весь воздух моментально превращая помещение в ядовитую камеру.

Тепло от взрыва смогло лизнуть Рутру за кончик носа, от чего он вздрогнул. Секундный ступор мог перерасти в минутный, если бы не окрик Нилрема, пробивающийся сквозь белый шум.

— Уходи!

Маг сорвался на бег, творя в руке новое заклинание.

Глаза же Рутры, за неимением альтернатив, вернулись на место взрыва, так и застыв в трепетном ужасе, ведь все и каждый из тех, кто попал под взрыв выжили. Выжили, но кричали в агонии горящей смерти.

Всего секунду назад, им было весело, они шутили, смеялись, подтрунивали друг над другом, а тут, возьми и все закончись. Оборвалось веселье как та тонкая соломинка, истаяли улыбки, подобно снегу в оскаленных языках пламени.

А рыжий паренёк не знал, что делать. Он был уверен, нет, он был самонадеян. Считал себя носителем справедливости, наносителем добра, но вот последствия. Не он ранил всех этих людей, так почем же Рутра ухватился за грудь, где должно часто биться сердце?

«И это… справедливость?»

У мальчика сложилось то же выражение лица, как и у ребенка, который до поры до времени, радовался новоприобретенному питомцу. Дитятко совершенно не замечало, каким питомец был на самом деле. А за пушистой милостью прятался ползущий хищник. И этот хищник только что принес глазам мальчика окровавленный труп, жертва когтей и клыков. Вскрывая свое естевство, он мало чем напоминал домашнее животное.

Рутра раскрыл сторону своей мечты с совершенно омерзительной для себя стороны.

Только вот, никто и никогда не скрывал от Нилрема участь бандитов. Их не жалели, обращались как с добычей.

И ровно сейчас, когда к замершему Рутре, в десяти от него метрах начала ползти девушка, что-то мямля, исторгая из глотки не то стоны, не то крики, вперемешку из соплей, слюней и слез. Половину её лица, (когда-то на мысль Рутры, миловидного) обожгло, и на нем активно формировались волдыри. На руках должна наблюдаться та же картина, но своим движением она каждый раз сдирала кожу, вырисовывая на земле кровавую подпись.

Что-то внутри Рутры стукнуло.

К нему тянули руку, прося помощи. Для этого не нужно было слышать слов, для этого не нужно было видеть глаза, это просто ощущалось, как обычный человек ощущает голод, так и Рутра ощущал всем телом, нужна была помощь. Им нужна его жизнь.

Наконец Рутра отмер, его тело дрогнуло, мысли вернулись на свой порядок, а рука потянулась к нуждающейся, ведь ради этого он живёт, но…

Мгновенно что-то блеснуло, со стороны леса, из-за кустов и высоких деревьев, что-то очень быстро пролетело, вызывая локальный «Бах». От неожиданности, Рутра резко кинул туда взгляд, его быстро нагнала мысль, что подобным заниматься мог, разве что его друг. Взгляд, который вернулся к утопающей, так и застыл, ещё на несколько секунд.

Там, где ранее была просящая, теперь остался труп без головы.

Рожденное от справедливости чувство, оказалось до того мерзопакостным, блевотным, гадким, порочным, что казалось, светлые побуждения никогда не могли привести к подобному исходу. Словно у ангела родился бес, словно человек родил демона, словно из воды зародился огонь.