— Он воин…

— Он рыцарь!

Протест ещё какое-то время висел в воздухе, а Нилрем пристально заглядывал Рудэусу в глаза.

«Уж не сломили ли разум сему простаку?»

— Короче, я уверен что до сего дня, таких деталей твоего проклятия не знал никто, даже Хитогами.

— Занятно, — по слогам бросил Панацея. — А знаешь, что ещё занятно? Твоя уверенность в чужой непогрешимости. Хитогами хорошенько всем мозги промыл.

— Да хватит видеть во всём его происки, — замотал головой Рудэус, не нарочно поднимая тон беседы. — Хитогами не всесилен, он многого не знает.

— Он знает все, и в этом его слабость, — своим тоном старик будто выставлял точки. — По правде, меня, лучшего целителя мира, оскорбляет мельтешащая перед глазами культя. Бьет в сакральное место — гордыню Панацеи, если угодно. Чтобы родной мне человек, да имел проблемы со здоровьем? Смешно! А ведь я думал подарить тебе новую конечность, как только моя магия вернётся. Однако, сейчас меня переполняют сомнения. На чьей ты стороне, Рудэус Грейрат?

— Нилрем.!

— Мой Бог.!

Их выкрики слились в ответный хор протеста. Рудэус, понятно, возмущался недоверием к своей персоне. Никого не образуют сомнения на свой счёт. А вопрос просто бред, на уровне: «Кого ты любишь больше, папу или маму?».

Карс свой голос вовремя подал от осознания той формы лжи, в которую его ввели намеренно.

«Пойдёте только тогда, когда магия вернётся».

Нилрем соврал, а Карс не стал дотошно проверять, да навязался в спутники. Окажись в то время рядом Мари иль Анна-Роуз, такого бы не произошло, поскольку те потребовали бы доказательств.

Впрочем, все это и так прекрасно знал виновник резкого скачка напряжения. Панацея поднял руку, наспех затыкая неугодным рты. Их голоса остались полностью при них, однако Карс бесконечно уважал Бога, а Рудэус бесконечно вежлив, вот и терпит.

— Ответь, на какой ты стороне?

— На правильной, — ответил парень, сжимая длань в кулак. — На своей! Я на стороне моей семьи.

— Отрадно слышать, брат, — без толики цинизма закивал Панацея. — Вот только есть в голове моей сомнения, что говорят мне: «Ты Рутру тоже в круг семейный записал?»

Рудэус опешил, собирался возразить, однако… однако не стал этого делать. Выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Рутра никоем образом здесь не причастен, — разжав кулак поведал Руди. — Дело касается только нас с тобой. Я прибыл остановить не тебя, поскольку совершенно точно не поверил в их историю с Лапласом. Я пришёл остановить будущие убийства, будущую войну.

— Да? — легонько сам спросил Грейрат, и тут же на вопрос ответил. — Ты опоздал. Не к тем ты, Рудэус, решил свои уста направить.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурился юный маг.

— Да так, время вышло.

И Нилрем встал, не как встают покуцые деды, но как невероятной силы молодцы. Вернулась сила, вернулся слух, вернулись очи.

Глаза асурийского короля теперь остры как никогда. Именно они подметили доселе скрытые в тени высоких гор строя. За линией шла линия и так пока не получалось войско, что отлично знало время будущей войны.

«Так вот каков бог человеческий, коварный и хитрый Хитогами» Грейрат видел ману, видел души и знал количество врагов, однако все они сейчас предстали точным механизмом. Механизмом воплощения враждебной ему воли. Так как он, Нилрем Грейрат Асура, может не противопоставить этому порыву свою силу?

— Карс, подай сигнал, — Панацея на ходу терял привычный облик дряхлого старика. Мертвая кожа отслаивалась и ниспадала мелкой пылью

— Слушаюсь, — Бладлайн пустил в синеву заметный фейерверк, и если для чужих сей жест казался бесполезным, то для огромной крепости и её обитателей, он значил ровно то, о чём все догадались.

— Нил, погоди, давай договорим, мы можем обсудить…

— Ты глуп иль слеп? Или и то и то? Раскрой глаза, родной мой брат. Война идёт уже как месяц, может два, смотря какую дату брать. Рутра не собирается заканчивать все мирными переговорами. Даю последний свой вопрос. Рудэус, идем со мной!

«Но это не вопрос!» Грейрат замешкал, глядя на протянутую руку. В глазах мелькнул знакомый образ дальних лет. Года их ранней юности, когда вся дружная семья без сложных дум жила обычной жизнью, и вновь так хочется собраться за столом…

«Все так ускорились, оставив лишь меня?» Возможно, то был легкий выброс норадреналина, однако в голове все так замедлилось и начало гудеть…

Тут Рудэус поднял свой взгляд чуть выше, с руки на старческие очи. Эффект здесь все же был, Руди отрицать не будет, ведь, никогда в столь краткий срок не смог бы он подметить все детали разом. Спадает тонкая вуаль морщин, слетает маска хмурой отчужденности, заглядывая в синие братские глаза Рудэус видел точно брата. Однако!

Протянутую руку, как и предложение, стоящее за ней, проигнорировали.

— Я не буду плясать ни под его, ни под твоей дудкой, — время вновь начинало кипеть, Руди глубоко вдохнул. — Моя цель — остановить вражду с минимальными потерями.

«К сожалению…» Подумалось Рудэусу, «Я слишком поздно пришёл к этой мысли».

— Глупо, — сухо заметил Нилрем, убирая жест доброй воли. На том, он развернулся и ушёл, вернее сказать, собирался уйти, если бы не родной доставучий брат.

— Постой!

Что Карс, что Нилрем не остановились на выкрики и совсем скоро, в спину Панацеи полетел камень.

Пойманный Карсом, обращен тот в пыль одной лишь силой хвата. Жест Рудэуса грубый, однако не признавать его эффективности нельзя. Своего добился, обратил внимание монарха на себя.

Карс подготавливал рывок, однако Нилрем, положа руку на его плечо, вызвался на бой единолично.

— Ты сам напросился.

Из под ног Панацеи, параллельно земле, на огромной скорости вырвались алые копья. В мгновение ока, острые шипы достигли адресата. Руди не ударил в грязь лицом, умело подпрыгивая в воздух. Предвосхищая плавное падение на кровь, заблаговременно представленная длань испустила импульс воздуха, тем самым, позволяя Руди сделать «двойной прыжок», который вывернул на чистую землю.

— Слушать ты меня не станешь! — с горяча выпалил Рудэус, взмахивая рукой. — Однако это недоразумение!

И после этих слов прозвучал громогласный горн знаменующий поход со стороны горного хребта. От вселенской обиды за боевые звуки, Руди до крови прикусил собственный язык, косясь назад.

— Рудэус, мы на одной стороне, — совершенно внезапно заговорил Нилрем.

— В лагере остались дорогие мне близкие. Даже если бы я захотел…

— Так возьми их с собой!

— Я не могу…

Обстоятельства.

Увы, они сложились не в пользу праздного единства. Состоялся краткий бриф многозначительных гляделок. Без слов, Панацея давил на Рудэуса взглядом, и с каждой дополнительной секундой, в глазах Нилрема отнималась доля милосердия к родному брату.

«Чего ты ждёшь?!» Панацея по праву размышлял в плоскости «свои-чужие», где выбор более чем очевиден.

Для Рудэуса… Все обстояло несколько сложнее.

— Видимо, словами здесь не обойтись…

— Поздравляю, тебе открылся целый новый мир.

Никакой радости в словах Грейратов нет и быть не может. Один грустил, второй немного злился.

— Мой Бог, — начал было Карс указывать на приближающуюся тень чужого войска, как оказался перебит.

— Знаю, разберусь с братом быстро.

— Посмотрим ещё, — не удержался от вставки Рудэус, чьих уст коснулась кривая усмешка.

— Помнится, ты так ни разу меня и не победил.

— Мы дрались на мечах, сейчас же у меня есть магия, — вокруг руки Рудэуса заструились синие искры. — Ты сам мне помог.

— И не жалею об этом, — Нилрем направил на Руди ладонь. — Однако в одном ты не прав — магии у тебя нет.

Неизвестное Рудэусу заклинание растворило его молнии, а попытка воззвать к новым чарам отзывалась ничем.

— Как? — взволновано дернулся Руди, ступая на шаг назад.

— Подарок одного дракона, — просто ответил Нилрем и подскочил к брату.

— Читер…

Рудэус успел среагировать, что, как для человека без боевой ауры, большое достижение, вот только, какой бы блок не выставлял обезоруженный маг, сильный удар кулаком, сдобренный точным разрядом, с лёгкостью отключит сознание человека.