Кинув ладонь ко лбу на манер козырька, полоска плотно сжатых губ разлепилась, указывая на самый центр поля.

— Вон там! Там будет отлично.

Для Нилрем выбор места для сна роли особой не имел. Где спать не особо и важно, если везде спать неприятно. Он был бы не против сходить в баню, ту, что была в Милисионе, и там же заснуть.

Припарковав карету к созданному на скорую руку каменному шалашу и кровати, которую незамысловато накрыли, принялись ребята доставать еду.

Солнце близилось к закату, а вокруг тихая тундра. Только ветра вой и тот в ушах.

Готовила Мари из принципа. Ей было неприятно признавать величие Грейрата в исконно женском деле (по заверениям горячо любимой тёти Карлы). Нилрем же не признавал кулинарные качества именно Мари, потому суровым наставником, он стоял у над её душой, и острым глазом тыкал девушку в спину. Бедная девочка не всегда понимала, как Нилрем мог ощутить вкус по одному запаху, наставляя ей в тот или иной момент добавить щепотку соли.

Есть они закончили в лучах закатного солнца. Стемнеет ещё через часа два и можно было бы ложиться спать, в лучшем случае изрисовывать магические круги или руны на призыв простейших духов света.

Ещё стреляла древесина, пожираемая пламенем. Для готовки, чаще всего пользовались природными богатствами, учитывая, что варить можно и по полчаса, а поддерживать над рукой все это время стабильный огонь проблематично.

Костёр пальнул, как из пушки, в небо россыпь ярких искр, а сидящие на одной стороне подростки молча собирались с мыслями.

Нилрем собирался с мыслями исписывать очередную идею, в то время как барышня крепко задумалась над иным. Её мысли упали в омут недавнего прошлого. Конкретнее, ей вспомнилась неприятная слабость тела. Пускай она и плохо помнила тот вечер, но в ней крепко-накрепко засела обида. Урывки подсказывали Мари, какой беспомощной оказалась её напускная строгость перед настойчивым мужчиной. Лысый авантюрист вызывал в ней нужную долю страха и опасения, дабы сама девушка задумалась над своей собственной формой.

Не формой тела как таковой, Мари могла похвастаться отличной фигурой, которая для этого возраста была даже слишком зрелой. Существует в народе молва, мол подростки растут не годами, а днями. Вот Мари росла явно часами.

Физические навыки, тренировки силы, вот над чем задумалась Мари, смотря на костёр. Она крепко сжала ложку и миску. Её глаза резко расширились, удивились, будто увидели единорога или дракона, но нет. Ей на голову упало внезапное озарение. Лампочка над макушкой сперва заискрилась, после чего загорелась.

«Фехтование!» Знай Мари кого из иного мира и вскрикнула бы с волнительным придыханием: «Эврика!»

Первыми звездами этим днём проявились две красные точки у девы на глазах.

Мари разрешила свою беспомощность, решила собственной головой, без чужой подсказки.

«Как говорила тётя Карла, ему нравятся сильные…»

Ну не могла в девичьих мыслях не пробежать смущающая строка, покрашенная в розовый.

Она отгоняла её, оправдываясь неуместными дополнениями.

«Это всего лишь приятный бонус, но никак не самоцель! Мне нужно стать сильнее для себя одной!»

Зачем в таком случае оправдываться в собственной голове, она так и не пояснит. Впрочем, ничего нового. Каждый в меру своих сил занимается подобным самообманом.

Итак, если вопрос в голове решён, значит и в мире материальном он уже разрешился на половину. Осталась самая сложная часть, упросить Нилрема её тренировать!

Верно, почему-то самой сложной частью было именно упросить Учителя учить. Мари уже поймала волну вдохновения, и бурная фантазия вырисовывала невозможное будущее. Она ещё и палец о палец не ударила.

— Кхм, — что ж, вот и оно. Смущение уверенно крылось в свете закатного солнца. Исключением был душистый прищур и учащенное дыхание. Мари прочистила горло, и привлекла внимание. — Нилрем, я хочу учиться…

Храбрость упала ниже плинтуса, когда голос девушки дошёл до её же ушей. Собственный голос оказался забит какой-то неестественной ватой, залитые свинцом слова тянули голову вниз к сухой земле.

— Хорошо, учись.

Совершенно не догоняя мысли Мари, Грейрат пожал плечами, возвращая взгляд к пламени.

— Нет-нет, — как можно быстрее замотала головой девушка. — Я-я, имею ввиду, чтобы т-ты учил меня.

— Чему?

— Ф-фехтованию.

Сказать, что Нилрем удивился, это преувеличивать его реакцию. Он не считал нечто подобное невозможным. Просьба была в некотором роде даже логичной и правильной.

Однако.

— Это заберёт слишком много времени.

Беспокойство Мари оказалось не таким и беспочвенным. Правда оказалась на её стороне.

— Вот как… н-ну и ладно. Мне хватит одних рун. Да, я стану мастером рунной магии!

Грейрат усмехнулся, замечая как сильно храбриться его небольшая спутница. Он поднялся вслед за ней и добавил:

— Самым великим.

— Точно, самым великим!

Вот так вопрос о фехтовании закрылся. Или так посчитала только Мари?

На самом деле, до глубокой темноты, подобно мелкой и неприятной пьявке, инициатива девочки все никак не выходила из головы Нилрема.

Подобая маятнику, его мнение качалось от принятия до отказа. Оказавшись в зависимости собственных доводов, не хватало буквально одного предложения «за». Равенство возможностей глубоко вгрызлось под самым сердцем. Единственным выходом, юный маг посчитал на пути к кровати спросить напрямую.

— Мари, почему ты вдруг решила заниматься фехтованием?

Вопрос остановил её ход, перекрыл ей движение.

— Обязательно отвечать на вопрос?

— От твоего ответа будет зависеть мой.

Таким образом, губы девочки сжались в тонкую полоску, а брови чуточку наползли на лицо. Окажись ситуация ещё более щепетильной, и Мари не прочь была бы закусить свой ноготок или накрутить на палец хвостик.

— Я хочу быть сильнее, — подобных сухих слов в относительной широте вопроса явно не хватало.

Впрочем, Нилрем и не собирался уточнять, ещё больше тем самым вгоняя рунную подмастерью в краску.

— Значит, ты будешь сильнее.

Юный маг хлопнул в ладоши отделяя прошлый разговор от другого. Хлопок не ставил точку, лишь небольшую запятую.

— Мари, как ты относишься ко сну?

— В каком смысле?

— Готова пожертвовать двумя или тремя часами сна?

— Эм… наверное?

Решимости деве больше не черпать ведрами. После отказа, девушка не особо верила в реабилитацию её идеи, и потому сейчас все так начинало набирать обороты, что не хотелось ничего. Отвечая Грейрату на поставленные вопросы, да и ещё в самом начале, когда только зародилась идея стать сильнее, Мари как-то упустила из виду, что придется подвинуться собственными снами и нервами.

— А, п-погоди, мы сейчас будем тренироваться?! — ох, определенно не это собиралась делать барышня, она уже поменяла свои планы на более простые и успокаивающие.

— А когда ещё?

— Я думала, завтра там, или послезавтра, когда сложим план тренировок…

— Нет никаких завтра или послезавтра, — Нилрем покачал головой. — Отныне существует только «сейчас» и «прямо сейчас».

— А в чем разница? — отчетливо сглотнув, Мари уже предугадывала ответ, и он ей не особо нравился.

— Сейчас ты будешь становиться сильнее, но прямо сейчас ты будешь отжиматься, бегать и махать палкой.

— Докладывай, моя маленькая и верная шестёрка, — мигнула улыбка, как она мигает при встрече с забавным зверьком или собачкой.

Принцесса Крови, на этот важный час, восседала в позиции лениво разложившейся морской звезды. Смысл в том, чтобы занять в кресле как можно больше места, сесть не просто спиной к спинке, нет, сесть в сиденье, закинуть одну ногу на подлокотник, спину выгибать на втором, а вольной рукой поглаживать спинку глубокого голубого кресла.

Совсем напротив же, стояли две её подруги. Их отличали пугающе застывшие улыбки на губах, глазах и лицах. Подруги являлись едва различимыми близнецами, опиши одну и ты опишешь другую. Скажи, у правой под губой родинка, а веки её длиннее зимней ночи, и левая окажется не просто похожей — точно зеркальным отражением! Не сложно найти двух близнецов, подобное конечно редкость, но не такая уж и уникальность. А вот найти двух зеркально одинаковых уже просто невозможно. Только если намеренно не выравнивать их цвет кожи, одежду, прически, лица.