Грейрат и сам не заметил своего предвкушения, когда он пуститься в нравоученье, когда его будут просить о помощи. Ему нравилось оказывать помощь тому, кто не привык изламывать костлявый язык в длинной мольбе.

Для всех окружающих пьяниц, в темном углу сидел не человек с выдающимися титулами и заслугами народного целителя Панацея; там сидел натуральный демон из ада, которому на стол вскоре должны принести его жертву.

Поубавив улыбку, Нилрем старался игнорировать взгляды Мари, а когда её внимание привлекал «ничтожный червь», он впивался глазами-клыками в её обнаженную шею.

Грейрат видел, как девушка машет рукой, нечто лепечет губами и мотает головой, в то время, как все больше её собутыльник распалял собственный голос.

— Не смей повышать на неё голос, — сказанное удивительным образом совпало со словами Мари, которая экспрессивно взмахнула рукой.

В ответ, лысый мужик, аки дирижёр замотал кистями и руками. Отчленять из обрывков услышанных фраз в общем шуме нечто цельное, задача не из простых, и требует большой концентраций сил, которые Панацея не собирался тратить. Он бы изначально подошёл к ним, интересуй его насильственный метод.

Втыкая в стол ноготь указательного пальца, Грейрат скучающим видом наблюдал за развязкой, мимоходом контролируя обстановку и мотивируя всех остальных оставаться на своих местах. Попытайся хоть один из дружков того лысого оказать помощь собрату по разуму в грязном деле, девку в койку затащить, и схлопотали бы двое.

Мари наконец оторвала свою ленивую задницу от стульчика, поднимаясь во весь рост. Авантюрист поступил аналогично, и ухватил уходящую барышню за кисть, не пуская её к лестнице на второй этаж.

Ненавистный взгляд Мари на громилу, не возымел никакого эффекта.

Даже Нилрем, и тот от усталости закатил глаза, после чего прошептал.

— Уничтожь его.

И вновь, к Мари будто снизошло откровение свыше. Второй своей рукой, девушка потянулась к предплечью мужчины, который просто застыл истуканом, пытаясь понять, что собирается делать малышка.

Даже Грейрат и тот сменил маску на полуулыбку, подавшись вперёд, облокотившись о столик. Засверкал звездочкой его магический глаз.

Мари же, тем временем, царапнула собственную ладонь до крови. Бушующий алкоголь в крови смягчил болевые ощущения. Только и её реакция не отличалась скоростью молний. Знай лысый авантюрист чем занимается барышня, немедленно бы отдернул предплечье назад, но вот они, как две одинокие тополи в поле, шатаются, но упорно стоят столбом, где одна своей кровью вырисовывала непонятные закорючки другому.

Смешная ситуация, если бы она не была такой страшной. Мари рисовала не простую руну, а высшую. Её собственная высшая степь морально- эмоциональных желаний. Высшие руны позволяли творить сложную, многоступенчатую магию за тот же объем магии, что и цепочка из простых рун, однако при этом она потребляла больше маны и требовала слегка иных принципов мышления.

Даже само по себе, событие открытия Высшей Руны, которой невозможно обучиться, можно считать неординарным.

Закончив с рисованием, которое заняло не больше семи секунд, в кривое подобие высшей руны попало нужное количество маны. Руна тут же почернела.

Вот сейчас, в пьяную лысую голову пришло понимание, что что-то в его пикапе пошло не по плану. Он отдернул руку, тихо зарычал, спрашивая девушку что она сделала. Мелкие бусины вместо глаз, авантюриста прикованные к символу смотрели на то, как он вобрал в себя весь свет. Словно паразит, который вцепился в добычу, символ пустил витиеватые корни. Под светлой кожей эти молнии виднелись особо чётко.

— Ты меня прокляла?! Ведьма! — натуральным медведем взвыл лысый мужик, обвинительно ступив к Мари. Та в страхе отступила назад, а вся таверна, наверное, не спроста решила поставить свои разговоры на паузу.

— Хам! — в ответ вскрикнула Мари и мышкой, за которой уже не побежали, юркнула на второй этаж к своей комнате, где закрылась и спряталась за теплым пледом.

Не побежал за ней авантюрист по одной тайной причине. Живот прихватило. Вот прямо на месте. Словно король драконов стучал из зада, бугай свёл ноги вместе, и до невозможности сжался. Едва глаза из орбит не выскочили, только и подбирай после. Первая и самая сильная волна диареи сдержалась.

В тишине он наконец облегчённо выдохнул, и собирался уже спешить к деревянному другу, как неожиданно ощутил нечто теплое, струится по ноге.

— Обоссался! — из того самого громкого столика, один из друзей лысого ткнул в него пальцем и во всеуслышание засмеялся. За ним в смех впадали и остальная часть стола, а там и иные столики.

Когда уязвленный и пристыженный бугай скрылся из виду, оставляя по себе мокрые следы, самым громким смехом разразился последний темный столик.

Нилрем ещё долго отходил, от хохота, смахивая слезинки из глаз. Только смеялся он не совсем над тем же самым, чем себя тешили обычные люди. Магический глаз его видел куда как больше и подробнее жалких людских. Он точно видел, как чужая темная мана начала омывать тело авантюриста. Аки паразит, который захватывал организм, с каждым пройденным сантиметром тела, то сопротивлялось все слабее, пока круг не замкнулся. А замкнулся он как ни странно как раз на мужском достоинстве, что и вылилось в непроизвольное мочеиспускание.

Поднимаясь из-за стола, как после стендап шоу, Нилрем ещё раз приятно улыбнулся, глядя за окно, в темную коробку туалета.

«А ведь если разобраться, что и вправду прокляла, только не душу, а тело».

Прошептали его губы ласково:

— Как быстро растёт Мари.

Добравшись к двери, которая оказалась закрыта, от Грейрата последовали незамедлительное громкое и настойчивое стучание.

— Мари, это я, открывай.

Однако особого движения в комнате не слышалось. Прошла минута, две, и вот, устал что-то Нилрем отбивать руку о дверь.

Зевнул Грейрат, ощущая отлив сил, и решил взять быка за рога.

Манипулируя собственной кровью, словно то была его дополнительная рука, парень протиснул её через замочную скважину. Из замка выпал ключ, а после раздался щелчок. Ничего экстраординарного, простое решение ещё более простой проблемы.

Уже внутри, он, не зажигая света, вернул ключ обратно, защелкнув дверь и упал в сон, опавши листиком в кровать, которая уже содержала в себе свернувшуюся калачиком спящую Мари.

На следующий день, спускаясь на первый этаж, что равнодушный Нилрем, что не отошедшая от сегодняшнего утра пунцовая Мари, увидели странную картину семенящих туда-сюда человечков.

Особого дела к ним у юного мага не было, потому он беспечно махнул на них рукой, выходя из таверны.

Лёгкий мороз уже привычными зубками укусил за кончик носа, но вот обеспокоенных людей в округе прибавилось ровно на цельный десяток. Из мимолётного интереса Грейрат проследил основную текучку кадров, и заметил нескрываемую тенденцию народа заглядывать в место не так давно бывшее туалетом.

Опустились светлые брови. Глаза незаметно посмотрели на ничего не подозревающее лицо Мари, и обратно к общественному туалету.

— Мари, иди приготовь карету, я вскоре подойду.

Девушка тут же протрезвела от смущенных воспоминаний, и вопросительно склонила голову, мол: «Что случилось?»

«Ничего», одним взглядов ответил ей парень и поторопил уйти взмахом руки.

Припоминая вчерашнее, барышня решила, что Нилрем подобным образом срывает на ней обиду, потому особо смысла сопротивляться не видела. Взгрустнув она понурено ушла к экипажу.

Проводив, пока алая макушка с хвостиками не скроется из виду, Грейрат покачал головой, тихо молвя:

— Она совсем не помнит того, что натворила…

Устремил свои носки маг к бывшей будке. Аки рыба в воде, он не проходил, он проплывал собравшихся зевак, все ближе и ближе пробираясь к цели. Вон и первая полоса, которая обступила выгребную яму. Панацея подоспел в самый раз.

— Что случилось? — подозвав ближайшего бородатого мужика, который не очень внимательно окинул Нилрема взглядом, тот пыхнул и коротко рассказал, как ночью баба какая-то в туалет пошла делать свое дело. Ей показалось странным, что двери в туалет закрыты изнутри, однако заглянув в окошко там оказалось пусто. Она и открыла изнутри дверь, вошла, села… вот здесь и начались кошмары на улице Шарова.