Фингал мелкого так же не волновал Гришу, разве что на затворках мыслей, подобного чёрствого человека, промелькнуло что-то сочувствующее к парню. Мысль по типу: «Не повезло парню с отцом, он не человеком оказался».

Страж на вольной волне обошёл повозку, после чего мельком взглянул на мрачную обстановку внутренностей кареты. Все окна заколочены, потому свету было трудно протиснуться внутрь. И даже так, две девушки, сперва напомнили ему старшую и младшую сестру, и лишь после лёгкого наваждения, он понял, что это была мать и дочь. Причем весьма недурно одеты. Встретившись глазами с дамами, Гриша автоматически кивнул, придерживая шлем на голове рукой. Ему ответили тем же. Мать сразу же, а дочь, чуть более несмело, секундой позже.

Наконец, выйдя к званому брату, Гриша беспечно махнул рукой, выдавая из рта нечто среднее между зевком и словом: «Чисто».

Чужаков пустили дальше, по белоснежной тропе города, по которой раньше путешествовали не один и не два знаменитых авантюриста.

Что Нилрем, что Роулз, попав на территорию людей вздохнули глубже и легче. Но причины были разные. Роулз, потому что был ближе к своей дочери, а Нилрема потому что вернулся к людям.

Считая весь прошлый опыт, не более чем занятным стимулятором выживания в дикой природе. За рекордные четыре месяца, магу удалось проехать множество мест, побывать на территории зверолюдей, успеть до сезона дождей пробраться сквозь джунгли и лишь мельком глянуть на тех же хоббитов. Гномы, эльфы, хоббиты, все они являлись фэнтазийными расами, и в отличии от демонов, не вызывали большой неприязни у Нилрема. В особенности, парня манили длинноухие долгожители. Они часто живут в резервации на своей территории, отчего увидеть в мире их очень сложно. Чаще можно заметить полуэльфов, которым нет места в благородных домах чистых эльфов.

Привлекательные перспективы долгожителей, манили Нилрема исключительно с исследовательских целей. Юный маг помнил, и не забывал историю появления у людей магии. Человечество пыталось имитировать её у эльфов, которые в свою очередь возносили молитвы собственным духам, дабы те наделили их способностями.

Не только магия. Эльфы жили дольше людей, а покопаться в чужом геноме, как считал Нилрем, могло помочь ему с его маленькой проблемой, которая до сих пор не проявилась.

Город встречал экипаж необычной архитектурой белоснежных зданий, чем откровенно говоря, привлекали внимание новоявленных. Солнечные лучи игрались на золотистых куполах храмов, выделяя их средь прочей белизны. Роулз здесь уже не в первый раз, но даже ему было трудно оторваться от величавых храмов и их монументов. Душе хотелось петь в хоре за закрытыми дверями, как это сейчас делали священнослужители, ведя непонятный приезжим ритуал.

После въезда в город, первым заговорил Роулз.

— Кхм, сперва найдём гостиницу, что подешевле, где и отдохнём до трех дней. За это время, предлагаю вновь разделиться и исполнить возложенные задачи, — экс-охотник говорил важно, вернее пытался имитировать важный тон, ожидая от сидевшего поблизости капризного мага хоть слово упрёка, или легкую колкость. Но прошло мгновение, затем секунда за секундой посыпалось время, а мальчик все молчал. Роулз одним глазом зыркнул на парня, только убеждаясь. Нилрем сейчас ничего не скажет. Словно прикинувшись глухонемым, он писал что-то на каменных дощечках. Бумаги достать было неоткуда, а записывать свои мысли и догадки надо, вот молодой человек и извернулся. Магией вытачивая буквы на граните или камне. Класс рейнджера, коим себя считал Роулз, не позволял определить вид твёрдой породы. Не ощутив привычного словесного сопротивления, полуэльф стукнул по карете костяшками, говоря уже много громче.

— Карла, тебе что-нибудь надо? Ты говори, сама же знаешь…

Женщина внутри, для всей группы, была чем-то вроде матери, не раз и не два, на практике, доказав свою полезность. Приготовить еду на пятерых, учитывая, что Карла ещё и безвылазно занималась собственным ребёнком, было невероятным подвигом. Роулз не раз сравнивал Карлу с собственной женой во время кормления, и от этих сравнений ему становилось неловко. Карла очень сильная женщина, а ещё умелая мать.

— Я как раз помышляла пройтись по местным лавочкам, осмотреться. Наш провиант не так далек от дна, как могло показаться.

Роулз не мог этого видеть, но за закрытой каретой, Карла нежно приложила ладонь к щеке, клоня голову к плечу, придавая своему виду ещё более озабоченный вид.

— Ясно. Тогда, как я и говорил, сперва отправимся в гостиницу.

Расфасовав ненужные в данный момент, вещи, а на деле же, уложив их в два мешка и сунув те под кровать, у группы «Н», что значило «Нервозность», случился тихий разговор, инициатором которого был Роулз.

Поскольку деньги заканчивались, а им надо было переправиться через следующий порт уже на родной континент, вопрос с деньгами являлся полуэльфу как из тумана. Его контуры становились тем чётче, чем легче становился монетный мешок. Золото бандитов, в общем и целом, сейчас служили буферной зоной, если случиться что-то непредвиденное.

В первый день, вопрос денег обошёл всю команду лишь вскользь, лизнул языком. Роулз посчитал разумным сначала узнать цены на переправу, узнать о возможностях подработки и прочее.

Три безымянные банды, и таких же неведомых бандитов, на охоту, много золота с собой не тащили, потому единственное, что доставляли мятежные банды — это пугающую славу для всей кареты. Нилрему было удивительно наблюдать, как известность, быстрее ветра, распространилась среди людей. Миллисион, подобная проблема не обошла, и даже тут, если бы стража не была так занята собственными мыслями, узнала бы приметы головорезов. Болезненного вида кобыла, гордый малец и полуэльф. Поскольку пристально к ним никто не присматривался, разглядеть лица и тем более узнать имена этих разумных, не представлялось возможным.

Все ограничилось простой формальностью.

После снятия гостиницы, на следующий день, Роулз ушёл в гильдию, Нилрем засел за дощечками, а Карла хотела отправиться на рынок. Сперва ею завладело желание позвать с собой мага-благодетеля, но увидев его сосредоточенный взгляд, женщина отмела эту мысль, взамен попросив Нилрема присмотреть за детьми.

Дверь захлопнулась быстрее, чем мальчик успел переварить слова, и высказать свое «фэ».

Карле не впервой оказаться в совершенно незнакомом месте. Ранее все усложнялось незнанием языка и детьми под руками, потому сейчас, крепко сжав кулаки и поправив корзину на сгибе локтя, женщина плывущей походкой направилась вниз по улице, глазами цепляя самые интересующие её вещи.

Сперва это были витрины в которых покоились одежды, потом её внимание привлек один из храмов, в частности, то, как много детей туда забегало. На некоторое время, Карла даже приостановилась, наблюдая за шумом веселой детворы.

«И моя когда-нибудь», только зародившиеся мысли тут же ушли в закат, а юная мать нежно помотала головой. Она понимала, что с таким способом жизни, ни о какой школе ей и мечтать не следует.

Несбыточной мечтой для неё будет просто тихий домик, не обязательно большой, не обязательно с десятком куриц или парой коров, но хоть какое-то место для жизни ей все же хотелось получить. Маленький и уютный мирок только для Карлы и её ребёнка. Её дочери.

Приняв решение найти в ближайших закоулках не только рынок, но и имя для дочери, Карла уже широким шагом свернула влево.

Правильно обученные, цапать все что есть, карие глаза женщины брали по букве, по слову, по услышанной фразе прохожих, чтобы после, со спокойной душой выйти в рынок.

Удивительное место, рынок. Одни ломят цену, да так, что диву даёшься, а другие продают дешевле пера из задницы курицы. Поскольку нежные уши Карлы теперь понимали всю речь, она без проблем отыскала знакомые специи, овощи, фрукты да немного свежего мяса, и все по отличной цене. Одолженные деньги подходили к концу, а тратить их всех, матери не позволяла бережливость за будущее. Какой бы она была матерью, если не смотрит дальше одной недели?