На рынке, женщина оставила изрядную долю собственных нервов. Торговля на то и торговля, что мать боролась за каждый последний медяк, как за собственную кровиночку. Она успела до ночи, но закатное солнце уже касалось недостижимого горизонта. Поправив глубокую корзину на сгибе предплечья, аки божий одуванчик, миледи воспарила ввысь и направилась назад в гостиницу. По пути её встретил книжный магазин, и сделав пометку: «попросить Нилрема поучить Мари», которая совсем недавно очнулась от собственного наваждение. Карле было особо забавно видеть, как девочка единодушно называла своего ровесника, если не младше, ласково «папой». Смущения Нилрем не выказывал, чудом упростив Мари называть его по крайней мере «братом».

Сама Мари, как выяснила Карла из их разговоров, не помнит ничего. Ни кем была, никто её родители. Чистый лист из девочки одиннадцати лет, а Карлу клонило к мысли, что Мари всё-таки двенадцать лет. Странности все прибавлялись, но женщина на них не обращала внимания, просто принимая как данность, время от времени благодаря Магика.

Так, дверь в лавку — обитель знаний, скрипнула, а первым на проходе для Карлы оказался приятного вида мужчина в круглых очках и орлиным носом.

— Добрый день, — по привычке оповестила Карла.

— Уже вечер, — библиотекарь, а в купе с ним и продавец, тихо подметил неладное в словах гостьи, медленно кивая в сторону. Закатного окна.

— Прошу прощение.

— Не стоит. Вы пришли за конкретной книгой? Хотите магическую? Или роман на один вечер?

«Или роман?» Карла усмехнулась, понимая двоякость последних слов консультанта, но собравшись четко ответить, она более не создавала непонятых намеков. Понимание, что вряд ли этот человек повел бы себя так же, зайди она не с корзиной, а с ребенком, Карла оборвала все возможные связи. Перед её глазами ещё не угас силуэт ныне покойного мужа.

— Хотела спросить за обучающую обычной грамоте книгу. У вас подобные есть?

— Ох, милочка, а у кого подобное найдется? Алфавиту и грамоте учат в церковной школе или у наставников, кто побогаче. Но вы и без меня должны это понимать.

— Тогда по магии?

— Хм… а вот подобное может и есть. Одну секунду, я сейчас вернусь, а вы пока уложите тяжёлый груз на столик вон там, сзади.

Позади был маленький, опрятный столик.

В сущности, их было три, но выбрав тот, что ближе, и уложив на него тяжёлую корзину, мать принялась дожидаться мужчину.

Книжный, оказался до безобразия пуст на новых лиц посетителей. Ни одного любопытного гостя коему, кровь из носа, нужны книги.

Припомнив, как часто Нилрем жаловался на отсутствие хоть каких-то бумажных изделий, Карла чуть более любопытным взглядом прошлась по карманному, таким небольшим он казался, залу. Читать, Карла умела, но плохо. Годы взяли своё и как тренированные, но запущенные мышцы рано или поздно ничем не будут отличаться от обычных, нетренированных, так и буквы, если их не видеть, стираются из памяти. Пускай медленно, но очень неумолимо.

Были здесь, стеллажи где мертвым грузом, изрядно припавшие пылью покоились такие же мертвые книги. Разве что написаны они были живым, читаемым языком. Это был целый цикл книг, характерной чертой которого являлись одни и те же ремешки, с отличием в номере. От «1», до «19». Подобное могло вызывать подлинное восхищение, ведь надо же! Целых девятнадцать, не самых тонких книг было написано одним человеком! Это же, сколько он прожил, чтобы исписать столько бумаги? Впрочем, весь цикл мог крутиться вокруг чего-то приземлённого, ненастоящего, выдуманного мира, которого нет и никогда не будет в реальности. Карла не пыталась осмотреть серию книг, едва ли уловив ускользающее величие слов, записанных в бумажных тюрьмах. Ей ближе были те, что покрасивше, цветастее, и винить за это человека отнюдь не стоит. Кого вина? Может, автора, который поскупился на цветастую обложку? Так нет же, у него здесь не детский монастырь, он взрослые вещи пишет. Те томики, были о важном, о жизни. Но все они такие серые и тучные, что взгляд прохожего проходит мимо. Столь часто повторялась эта сцена, что книги заросли снежным слоем пыли. Но и цветастую обложку не состряпать, когда содержимое — суровая правда жизни. Ведь, что тогда получится? Автор соврал?! Этого не любят в Миллисионе, и всех виновных прочь и долой.

А если подытожить, получается, виновны сами книги? Или перо, которое писало грязными словами по белой бумаге, выводя правдивые слова на свет? Нет, определенно нет. Виновных нет. А этот цикл книг не покупают, потому что они, увы, неинтересны. И так считает большинство.

Такие люди как Нилрем, пожаловались бы на пустую трату страниц, и у них было бы зерно истины. Карла же, не могла относиться ни к позитивным сторонам, ни к негативным. Она не до конца осознавала ценность книги. Пускай и важной. Да даже будь книга чистым вымыслом! Надуманные проблемы часто оказываются завлекательными, интереснее реального мира, ведь описан он так, как не описан наш собственный.

Делить книги на реальные и выдуманные, может и красивая забава за которую могут похвалить, но в сути своей она абсолютно бесполезна.

В книгах заключена не сила, чтобы считать её реальной или надуманной. Книги, в первую очередь заключают знания. И только ведущий читатель достанет оттуда что-то ценное, будь то новый кусочек в недостающей картине действительного мира, или негативные эмоции. Покуда книги пишут люди, в них будет часть их жизни, та часть, которую не вернуть назад. А дорожить тем ломтиком жизни чужого человека или нет, дело каждого, винить здесь некого.

Карла не слишком долго фокусировалась на бумажных болванчиках, предпочтя им вид из окна.

Вот, где для неё главное событие. На улице резвились дети. Так весело и беззаботно, что Карла засмотрелась. Немигающими глазами, смотрела в одну точку, где секунду назад были дети, и ничего не думала. Маленьких ребят давно там нет, там пустая, освещённая закатным светом улица, а мать все смотрела и ничего не думала. Идиллия, когда безмятежность проникла в голову женщине, длилась недолго.

«А что если… если бы я жила здесь?»

Муж Карлы, однажды упоминал далекого родственника, не в Миллисионе, просто в Милисе, в тихой, мирной деревушке. Тот родственник предлагал им переехать к нему поближе, оставить городскую суету и сблизиться с природой. Продай она с суженным тогда землю и дом, вырученных денег вполне хватило бы, чтобы доехать, и жить в деревне тихо и мирно. Но в тот раз, Карла отказалась, ссылаясь на перспективы.

«В городе всяко лучше, да и в огороде работать, не моё это!» Как голословно она твердила в молодости. Ещё бы. Только вырвалась из деревни в город, и снова обратно, но в другой стране? Ей казалось, что лучше уж её убьют.

Горько на языке. Карлу обуяла тоска по родному, жалость к себе дурной, дурной, но горячей душе. Согласись, она тогда, и сейчас… сейчас бы жили все вместе. Карла, Вантер и Горнат. Но случилось, что случилось, Вантер умер, как и Горнат, оставили мальчики её одну.

— А сейчас, ничего назад не вернуть.

Тряхнув головой, и поправив спавший локон длинных черных волос обратно за ухо, Карла сбросила наваждение. Она вспомнила не только возможное, но и то, что уже случилось. Роулз, Нилрем, Мари и её, ещё не названная дочь.

Да, были вещи и поважнее, чем сидеть и сожалеть об упущенном будущем. Пора бы Карле выбрать имя.

И от окошка, глаза как нож, казалось, разрезали сам воздух, мигом прошмыгнув мимо замершего в удивлении продавца.

— Ох, боже-боже, — слегка наивно пройдясь вперёд, к стойке, мать тут же улыбкой растопила мелкое напряжение. — вы принесли так много.

— Ну что вы, мне не сложно. Я всегда исполняю свои обязанности с должным рвением, — обколовшись локтем о ту же стойку, что и книги, продавец второй, свободной ладонью, прошёлся по всем принесенным книгам магии. — это книга магии для начинающих, содержит в себе лишь базовые знания и заклинания различных школ, не выше среднего уровня. Написана уважаемым в широких кругах, но отошедшего от дел, ныне покойного папы, который на редкость любил детей, потому за её содержание можно ручаться хоть головой, — в слегка шутливой манере, консультант, стукнул костяшками о свою макушку. — далее у нас, подобного же образца книга, насколько память мне не изменяет, написана она дешевле, и имеет в себе лишь базовые заклинания большинства школ. Третья книга же, не так проста, как кажется, в ней нет той базы, которая имеется в двух других, но именно её оптом покупают наши священники своим младшим. Это книга магических кругов, их базиса.