— Бал? — блондин удивился, ведь что-то о нем вспомнил.
— Ну знаешь, принцесса Ариэль Анемой Асура приезжает и что-то такое, — Тома махнул кистью так незаинтересованно, как это мог сделать Нилрем.
— Вот оно как…
Прильнув рукой к губам, юноша коротко щипнул себя за подбородок. Сложилась картина с этим мельтешащим двором. Посреди снежных дюн и столбов дыма от камина в академии образовалась локальная весна. Здесь выбирали пару для похода на бал. А если уже сейчас тела людей так спешат захапать пару, значит и Мари…
— А ты с кем будешь идти? — вот и проявился вопрос, который последнее время витал в воздухе. Грейрата наконец осенило с какой такой стати, последнюю неделю Мари все больше и больше терроризировала его просьбами сходить по магазинам вместе. Барышня спрашивала совета за каждой надетой мелочью. А ведь в то время, кроме магических кругов и теорий, перед глазами, Нилрем видел разве что баснословные суммы денег, которые транжирила Мари. У него складывался не тот вопрос. Не почему спрашивают его мнение, а откуда у этих хвостиков столько денег, ведь покупки осуществлялись за её счёт (и только за редким исключением она просила в долг).
Нилрем на три месяца превратился в мохнатого медведя, что особо не позволял себе по улицам ходить, сидя в своей берлоге, и даже та странноватая девушка Анна-Роуз Бладлайн, с того дня больше не попадалась ему на глаза.
А тут он вышел и сразу бал и выбирай спутниц по душе. Как снег на голову, который, кстати, измельчал.
— С чего ты взял что я вообще куда-то пойду? Да и твое, «кого выберешь», будто у меня большой выбор… — последняя часть закончилась тише и на удивление скромнее.
— Ц-ц, вот не умеешь ты вопросы ставить, — ещё до скептического взгляда Нилрема Тома поднял руки в примирительном жесте. Уж за столько месяцев знакомства ученик выучил несколько привычек своего «Учителя». — Тут ведь штука какая, сам знаешь, быть на слуху уже больше двух месяцев и охмурить двух сияющих красоток, тебе по званию обязано выбрать кого-то и прийти.
Следующая реплика от Нилрема должна звучать как: «Не понял», а после неё ещё более недоумевающее: «Повтори», однако эти заезженные фразы только бы сбили темп слов и диалога, а Грейрат любил длинную очередь…
— Не понял, повтори, — ах, нет, его до того парализовали слова Томы, что он просто выпал на несколько секунд, воспринимать это как размышление об отказе от подобных слов было неверно. Судить его мы не имеем права, ведь он взаправду ошалел. И пускай снаружи этого не проявлялось, но вот внутри что-то дернулось.
— А что тут повторять? — Тома заметался взглядом, будто пёсик что разбил вазу хозяина.
— Какие слухи? Какие две красотки?
— Так ты не знаешь, — о как многозначительно протянул эти слова Тома, так и собираясь бочком сброситься с лестницы, и потеряться в толпе. Удивительный выхлоп всех потуг Нилрема обучать его магии, вылились в невероятный талант к побегам. Лучший среди равных.
— Ни с места! — взмах одной руки, и вокруг Ульберта витает кольцо воды. Будто веревка из ковбойских вестернов, она была готова в сию же секунду сомкнуться и притянуться к хозяину.
— Да ну, так не честно! — немножечко поныв на тему безграничности магии и её балансе, Тома вернулся к прежнему амплуа, заверив своего учителя, что больше не совершит попыток бегства и все ему расскажет. — Мне казалось, ты так уверен, потому что знаешь обо всем.
— Мне никто и ничего не говорил, — по интонации легко судить ближайшего простого, вот так и Грейрат осудил Ульберта.
— А что на меня сразу стрелки? Я в твою личную жизнь не лез, вот и не расспрашивал, как ты вообще умудрился её охмурить.
— Кого? О ком ты вообще? Мари?
— Не, с ней-то все как раз таки понятно, — присутствуя на совместных уроках с Мари, которая смирилась с присутствием ненавистного «младшего ученика», Тома не мог не подметить чужие чувства. Точно так же как Нилрем видел любовь и заботу по отношению к Томе от его подруги Касами, так и Тома видел эту же любовь Мари к Грейрату. В своем глазу бревна не замечать, зато в чужом пылинку выделять. Впрочем, сравнивать это совершенно некорректно. Как уже говорил Нилрем, он прекрасно осведомлён о чувствах Мари, и единственные его действия это отсутствия каких-либо шагов на пути к признанию. — Я говорю о Анне-Роуз, принцессе академии. Тема не такая уж и нова, у вас там вроде любовный треугольник, ну, по словам знающих, — Ульберт обвел глазами дугу вверх и продолжил. — Давай условимся так, я многого не знаю и запомнил только то, что сокурсники за соседней партой обговаривали. Из их разговора выловил общую канву о нерешённой пассии, мол ты там не знаешь кого выбрать и что именно на балу окончательно примешь решение.
И тут не дело было улетать в астрал за поисками истинны, однако ничего кроме этого варианта парень не нашёл. Из интересного, так это информация, которая сложилась за все это время невесомости ума.
Нилрем не врал когда утверждал, что ему никто и ничего не говорил. Основным источником его информации об окружающем мире выступала Мари, реже, в гости приходил Заноба, а ещё реже, прибегала кто-то из зверолюдов, Пуссена или Ринния, тем самым подрабатывая почтальонами. Последние две довольно крепко укрепились в качестве миньонов Кровавой Ведьмы. Они и сами не являлись простушками из бесславных земель, и потому после короткого инцидента и переворота знатной власти, как собственно и о Анне-Роуз, о Мари пошли слухи разной направленности. В основном о её взбалмошном характере и бойкой натуре, но на том и все негативы. Из позитивов, Мари распустила банду Ринии и Пурсены, тем самым оборвав преступную ячейку по причине не столь праведной, которую ей приписывают. Девушка просто не знала что делать с такой оравой людей, которые как бы по наследству через двух зверолюдок перешли ей, потому она от них банально отреклась, а Ринния на пару с Пурсеной превратились в послушную свиту, которая и за обедом сгоняет, и по воду побежит и письмо куда надо доставит.
У простого обывателя от подобной картины рвались шаблоны и трескались очки (у кого они, естественно, были), ведь студенты ещё помнили, как совсем недавно эти девушки на побегушках сами кого хочешь гнали в хвост и в гриву, да нагоняли в округе бедлам и страх в обстановке. Своими деяниями, Мари удостоилась высокой чести и похвалы всей академии.
Так вот, если от Занобы услышать что-то отличное от тем статуэток было невозможно, то вот Мари частенько рассказывала о событиях снаружи. Другое дело, все они были мелочны и заслуживали разве что дневного запоминания, после чего отправлялись в корзину.
Губы барышни с хвостиками ни разу не говорили о Анне-Роуз, и ни разу не упоминали подобных слухов.
«Не может же такого быть, чтобы Мари мне о чем-то не договаривала, или скрывала информацию?» У этой мысли было очень крепкое обоснование. Во-первых Нилрем не сомневался в лояльности и покорности своей спутницы, а так же он совершенно точно был уверен, что если бы слухи о горячей любви между ним и Анной-Роуз расползлись по академии, то уже Бладлайн начала бы его искать.
— А эта Бладлайн все больше меня удивляет, — уста Грейрат поднялись в улыбке. — К чему ей отпускаться до подобного?
— О, хочешь сказать, что ты здесь совершенно не при делах? — Тома склонил голову к плечу.
— Это совершенно верно. Тебе и самому известно, что именно я делал все эти три месяца.
— Искал способ исцелиться, — кивнул Ульберт.
— Вот именно, и, если я все время был занят, значит слухи распустила другая сторона. Кто-то, кто хотел либо создать информационный шум, либо что-то получить.
— Хм, третья сторона, но для чего им это?
— Нет, ты неверно меня понял. Нет никакой третьей стороны. Есть Анна-Роуз и точка. Она пустила слухи о том, как я разрываюсь между двух огней. Ей за каким-то делом нужна моя персона, мое внимание.
— Я бы сказал, что ты слишком много на себя берешь, если бы тебя не знал, но в этом что-то есть.
«Хах!» Лёгкое и простое вырвалось из Нилрема. Он догадался о чужой уловке исходя из слухов. Возможно многое он пропустил, ведь здесь не прослеживалось прямого мотива, а также следствия. Что именно хотелось получить другой стороне? Его внимание? Учитывая, как незаметно для себя юношу начала обсуждать академия, этот вариант не должен оставаться без права на существование.
