— В таком случае, будешь что-то делать? — Тома направил лицо к собеседнику. Вопрос его, как ни странно, интересовал. По лицу так сказать нельзя, однако Ульберт очень чуткий человек. Вне очереди, эта чуткость выявляла заварушки, и её отголоски он сейчас почуял.

— Нет, — покачав головой, Панацея принял самое разумное решение из всех. По крайней мере так ему казалось. — Мое внимание не столь дешёвое удовольствие, дабы его могли привлечь подобными детскими уловками.

— Ну… Наверное ты прав, — Ульберт почесал затылок, и уныло глянул в серое небо.

— Оставим Анну-Роуз в сторонку, мне вот что стало интересно, через сколько дней наступит бал?

— Но ты же не собирался на него идти.

— Чтобы не попасть на бал, сначала нужно узнать, когда этот бал состоится.

— Совсем тебя перестал понимать.

По дружески хмыкнув, Нилрем положил свою руку на голову Томы и тут же её растрепал, уже переходя на настоящий смех.

— И не надо сейчас меня понимать, — закончив с хохотом, Грейрату прилетел ответ.

— Мне то откуда знать? Я как бы точно так же как и ты, практиковался в магии, да учился. — этими словами юноша по-настоящему гордился, а попрекать его не смел и Нилрем. Вместо этого, блондин зыркнул глазом на толпу зевак и выбрал у кого лицо посмышлёнее, указывая пальцем:

— Тогда пойди спроси у того внизу.

— Эй, это ведь даже не просьба! Твоим тоном только приговоры ставить. Не хочу я, сам иди спрашивай, — сложив руки крестом, Тома упёрто отказывался делать то, что ему говорят. Не первый раз, за эти месяцы, Нилрем стыкается с отказом. Это раньше он мог капризничать ребёнком, в окружении слуг и простых крестьян, да тех, кому в силу восприятия было проще подчинится. Тома просто так не действовал, хоть под какой силой его давить. Надавишь силой или авторитетом, он пойдёт, пойдет как милый, но вот потом упрется стакан воды подать, и тут уж каждый раз выдавливать парнишу, аки тюбик ни у кого желания не найдется.

— Мы это уже проходили, разве нет? — подобными несвойственными ему эмоциями, как потрясение, Грейрат жонглирует очень редко. — И как это, по-твоему, должно выглядеть? Чтобы Я, сам подошёл, сам переспросил? Унижался перед незнакомцем в вопросе, ответ на который, я практически уверен, знают все в академии?

— Да чего ты так уцепился за него?! У Мари своей спроси, если уж так стыдно спрашивать у незнакомцев.

— Да я… не стыжусь я, — Грейрат поубавил обвинительные обороты.

— Хорошо, не стыдишься, «просто не хочешь, унижаться перед другими», я тебя прекрасно понял, — Тома кивнул, и хлопнул Грейрата по плечу. — у Мари спросишь, она не откажет.

— И то верно.

На том и порешали парни, вернувшись к вечному и незыблемому — созерцанию.

Для чего они вообще вышли воздухом подышать? Ну так, окромя учёных книг, изредка нужно выбираться на свет божий. Грейрату нужно было отдохнуть от суеты учёной, но делать это, погружаясь в шикарный бал он не хотел. И не потому, что считал себя выше этого, наоборот, по всем параметрам, он должен там присутствовать и сиять аки звезда! Просто сейчас настроение его тянуло к чему-то попроще, к чему-то, где его не будут утомлять светскими разговорами.

Нилрем был готов провести ночь в сущем споре с Томой за пустяк уровня немытых башмаков, но не проводить эту же ночь в благородном окружении взглядов. Правда по которой он так страшился общества сокрыта за самым глубоким слоем, и заключалась она в том, что Панацея, маг Королевской ступени воды, ощущал себя уязвимым.

Нилрем точно не знал, когда именно произойдет «второй толчок». Все эти месяцы потрачены на выяснения простых истин, как «Что конкретно случилось» и «Какое именно сейчас состояние души Нилрема» дали толчок к развитию, только вот, Грейрат не тешил себя быстрым решением этой ошибки молодости.

Нилрем был готов, что решение этой проблемы он застанет глубоким старцем, что в его условиях равнялось от двух до трёх лет. Ключевыми событиями должны выступить как раз эти «толчки», получше изучив которые, получится понять природу проклятия.

До этого момента, Грейрат предпочитает оставаться в относительной безопасности.

Все ближе становилась подготовка к торжеству, все тяжелее становились печали некоей девушки.

Оставались считанные дни к началу удивительного бала, а она так и не услышала заветного предложения о посещении сего, несомненно, важного места. От кого барышня ждала сладких слов? От своего бесстрашного и благого деятеля.

Последние светлые дни Мари как могла крутилась у Грейрата под крылом, и так и сяк надувая щёки, ради большей заметности. Не могла же она сама взять его за руку и сказать: «Пошли на бал, я туда очень хочу!» Тогда же придется и признать вторую правду: «Я хочу туда только с тобой, потому что ты самый лучший вариант!»

Конкретно этот месяц, для мыслей Грейрата протекал ещё более незаметно чем прошлые. Его голова активно пыталась выдать как можно более конструктивную теорию на счёт работы проклятий. То, как они действуют и то, от чего зависят иногда просто вгоняло юношу в ступор. Мари и сама с наплывом энтузиазма, пыталась что-то с этим сделать, поскольку от решения уравнения зависит жизнь её спутника сердца, девичьи усилия приносили свои плоды. Так, Мари вывела, что появление высших рун так или иначе связаны напрямую с душой. В тот момент, Нилрем припомнил их совместное путешествие и то, как девушка в то время любила подвыпить. Говорить он ей ничего не стал, однако мумифицированный заживо человек мог говорить, что Мари буквально наложила на человека проклятие.

Нилрем посоветовал не обращаться за силой к Высшей Руне, на что барышня уверила что и сама не кипит желанием её вызывать, поскольку она словно заставляет её вернуть себе тот спектр чувств, который и создал Высшую Руну (спектр полниться большими количеством негативных чувств и переживаний).

В общем, какой-то там далёкий от этих идей бал в честь прибытия принцессы Ариэль Анемой Асуры — считайте законная принцесса и для Нилрема, как уроженца её страны — не был существенным событием. Парень лучше ещё раз пройдется по теории, втолковывая её Томе и Мари, дабы самому лучше обмозговать вопрос.

Вот поэтому и сидит царевна у камина, и размышляет, как лучше поступить. Совсем скоро наступит долгожданный день, где она всем укажет свое место, доказав, что Нилрем Грейрат только её… Вернее, в её уме подобный день уже наступил аж семь раз! И каждый случай уникальный по своему, хоть и прослеживалась в них общая черта — отсутствие Анны-Роуз.

«Принцесса из невиданного королевства» реверансом умудрялась выбесить Мари…

— Ненасытная прошмандовка, — тихо прошептав, нет, даже прошипев слова, Мари закрыла глаза и досчитала до десяти, прежде чем вернуться к просмотру камина.

Дабы пересказать всю историю дружбы и вражды, между алым и белым, пришлось бы закупаться как минимум двумя стопками бумаг по пятьдесят страниц. Мы сократим ненужные посиделки в мирное время, и акцентируем внимание, на том, как и почему их отношения перешли в холодную войну с общей неприязнью.

Как и в большинстве случаев, дружба между девушками рушилась при появлении в ней одинокого мужчины. Юноши, он же Нилрем Грейрат. Случилось это не специально, и далеко не в тот же день иль месяц, как Анна-Роуз впервые встретилась с подобным кавалером.

Первые, ростки пустили корни через месяц, когда слава Панацеи наконец подняла его общественную популярность. Имя Нилрема Грейрата все чаще начинало звучать из неожиданных уголков. Сначала города, а потом, закономерно, и Академии. Сперва у старших поколений, а опосля и младших, что так рьяно перенимали взрослые темы.

Оказалось, чтобы поддерживать образ великого мага не обязательно появляться на публике, даже наоборот, появляться на ней в это время исключительно губительно поскольку несёт для популярности прямой вред.

В то время, как другие упивались слухами, да подогревались событиями, о которых невозможно молчать, Мари медленно, но верно приходила к пониманию проблемы. Это могло значить лишь одно!